Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


НЭП в городе трех революций

  В связи с переходом к новой экономической политике в Петрограде в течение 1921 г. было сдано в аренду кооперативным организациям или частным лицам более 100 мелких промышленных предприятий. К сдаче в аренду частным предпринимателям предназначалось более 500 предприятий, главным образом мелких. Арендная плата, полученная от этого мероприятия, была использована для восстановления крупных государственных предприятий. В Петрограде появились сотни нэпманов — владельцев магазинов, ресторанов, торговых складов, других по преимуществу мелких частнокапиталистических предприятий. Только с мая по сентябрь 1921 г. в Петрограде было выдано около 7000 патентов на ведение торговли частным лицам. Около 500 предприятий было законсервировано. В рамках новой экономической политики уже к концу 1921 г. 143 предприятия были объединены в 17 трестов, которые стали работать в условиях хозяйственного расчета, самоокупаемости и самофинансирования. В конце 1922 г. в Петрограде насчитывалось 250 государственных торговых предприятий с оборотом 26 млн. руб., 488 кооперативных предприятий с оборотом 12 млн. руб. и 1029 частных с оборотом 55 млн. руб. Нэп означал экономическое соревнование между различными социально-экономическими укладами. В партии большевиков шли большие споры по поводу перспектив нэпа. Многие городские коммунисты были его принципиальными противниками и лишь на время были готовы подчиниться решению, принятому под огромным давлением В.И.Ленина.
  В Петрограде значительное внимание обращалось на развитие кооперативного дела. В.И.Ленин считал кооперацию в условиях Советской власти и сохранения за государством «командных высот» в экономике (государственная собственность на землю, недра, крупные предприятия, транспорт, связь и т.д.) второй формой социалистической собственности, наряду с государственной. В Петрограде руководителем кооперативного дела в 1921-1924 гг. был старый большевик А. Е. Бадаев. Он возглавил Петроградское единое потребительское общество (ПЕПО). Было проведено укрупнение первичных кооперативов. По основным предметам питания снабжение кооперативов осуществлялось через ПЕПО. В течение 1922-1923 гг. ПЕПО заготовило на свои средства 3,6 млн. пудов хлеба, 450 тыс. пудов мясопродуктов и рыбы, около 80 тыс. пудов сахара. ПЕПО создало свою сеть общественного питания, открыло столовые в рабочих кварталах и на предприятиях. К октябрю 1924 г. кооперация охватила 164 тыс. рабочих и служащих Ленинграда. Под руководством А.Е.Бадаева городская кооперация довольно успешно вытесняла частника из сферы торговли и доля частников в торговом обороте города быстро сокращалась. Развитие кооперации имело огромное значение для упорядочения рыночных цен и улучшения снабжения населения. В 1927 г. в Ленинграде был открыт крупнейший универмаг - Дом ленинградской кооперации (впоследствии ДЛТ).
  В то же время советские органы оказывали административное воздействие на сферу товарно-денежных отношений. В 1924 г. Исполком Ленинградского Совета ввел твердые цены для государственных и кооперативных предприятий на хлебобулочные изделия, соль, сахар, подсолнечное масло. Частники утратили господствующее положение в продаже этих продуктов. Но в торговле мясом, овощами и дровами частники прочно удерживали позиции. Государство и кооперация крепко держали в своих руках оптовую торговлю, но частный капитал сохранял свои позиции в розничной торговле.
  В 1921 г. Советская Россия столкнулась с крупномасштабным голодом в Поволжье, которое было поражено засухой и неурожаем. Голодало до 30 млн. человек, а умерло, по разным оценкам, от 1 до 5 млн. человек. Рабочие и служащие Петрограда трудились в выходные дни, отдавали часть заработка в пользу голодающих.
  Петроград принял тысячи переселенцев, которым помогали медицинским обслуживанием, жильем, питанием и работой. В подшефную Татарскую республику был направлен лечебно-питательный поезд, а также 114284 пуда семенного зерна.
  В условиях нэпа к декабрю 1921 г. в промышленности Петрограда было создано 17 трестов, куда вошли 143 предприятия, а к январю 1922 г. число трестов увеличилось до 24. Большинство крупных предприятий Петрограда оставались в руках государства, но на 1 ноября 1923 г., по данным губернского финансового отдела, большая часть из 3667 петроградских предприятий находилась в руках частников. Впрочем среди арендованных частниками предприятий преобладали мелкие — с одним-тремя рабочими и небольшим оборотом. К 1928 г. частный сектор давал лишь 15% объема всей промышленной продукции города, в то время как по стране этот показатель составлял до 40%. К январю 1925 г. в государственном секторе работало 283 тыс. человек, в частном — 25 тыс., в кооперативном — 23 тыс. Значительная часть рабочих и партийно-советского руководства города относилась к нэпу как к временному явлению. Нэп всячески старались ограничить жесткими рамками, уступать как можно меньше.
  Характерным является отношение ленинградских руководителей к концессиям, к привлечению иностранного капитала. С учетом дореволюционного опыта и геополитического положения крупнейшего балтийского порта использование концессий в Ленинграде должно было бы получить большое развитие. Однако, для многих хозяйственных, особенно местных руководителей, приход концессионеров означал появление конкуренции. Поэтому региональные хозяйственные органы всеми правдами и неправдами отбивались от концессий. Так, Северо-западное промышленное бюро в Ленинграде давало согласие лишь на те предприятия, которые не определяли лицо города — желатиновые заводы, шерстопрядильни, лакокрасочные и спичечные фабрики. В радиотехнику, судостроение, машиностроение, химическую, пищевую и другие отрасли иностранцев пускать не хотели.
  В конечном счете в Петрограде-Ленинграде за все 20-е гг. были реально осуществлены 6 концессий.
  Общество «Бергер и Вирт» из Лейпцига (Германия) получало право на эксплуатацию в Ленинграде в районе Средней Рогатки фабрики, ранее ей же принадлежавшей, но после революции национализированной. Это право давалось при условии полного ремонта фабрики в течение года, оснащения ее современными машинами и оборудованием, внедрения новых технологических процессов. Инвестированный капитал составил 610 тыс. рублей, а стоимость отечественного имущества, находившегося в пользовании у концессии, составляла 245 тыс. руб. Начало производства предписывалось организовать через 3 месяца после заключения договора. Договор обязывал концессионера производить на фабрике определенную номенклатуру изделий (типографские краски) в количестве, установленном договором. Арендная плата за постройки, оборудование и жилье устанавливалась в размере 15 тыс. золотых рублей в год с уплатой за каждый квартал вперед. Правительству выплачивалось ежегодно в первый месяц после окончания операционного года 10% с цены проданного товара.
  На других предприятиях с участием польского, финляндского и датского капиталов производились бумага, фонари, арматура, галантерея, обувная фурнитура, целлулоидные изделия и пуговицы. 90% концессионной продукции поставлялось в государственный и кооперативный секторы. В 1925/26 хозяйственном году концессионные предприятия в целом по стране выпускали продукции на 35,4 млн. руб. В последующие годы объем продукции вырос почти в 3 раза, но и в 1927/28 г. удельный вес концессионной продукции в общей валовой продукции оставался очень низким — 0,6%. В отраслях, производивших средства производства, доля концессий была приблизительно 1%, а в отраслях, производивших предметы потребления, составляла несколько сотых процента. В серебросвинцовой, золотодобывающей, марганцеворудной промышленности, в добыче медной руды, в лесной промышленности концессии играли весьма крупную роль. В валовой продукции всей цензовой (т.е. крупной) промышленности доля концессий составляла около 5%. Вместо 17-20 лет по договорам концессии в Ленинграде просуществовали в среднем 7 лет и закончили свою деятельность в начале 30-х гг.
  В конце 20-х гг. началось наступление государства на капиталистический сектор. В Ленинграде уже в 1926/27 хозяйственном году резко усилилось наступление на капиталистические элементы в промышленности и торговле. Против нэпманов, частников применялись методы прямого нажима. С частными организациями под разными предлогами разрывались договоры о предоставлении сырья, увеличивалась плата за перевозки железнодорожным транспортом. Частных предпринимателей преследовали за любые нарушения трудового законодательства. Досрочно прекращали договоры об аренде помещений, оборудования и т.д. К концу 1927 г. удельный вес социалистического сектора в продукции промышленного производства Ленинграда и Ленинградской области составил более 90%. Удельный вес кооперации в торговле повысился до 55%.
  Время нэпа было периодом накопления разнообразного опыта решения возникавших экономических проблем. Так, осенью 1923 г. возник серьезный кризис сбыта промышленной продукции. На складах лежали 600 млн. папирос, тысячи пар обуви, одежда, ткани. Причина столь неприятного оборота дел были так называемые «ножницы цен», большое расхождение цен на промышленные изделия и продукты сельского хозяйства. Уровень цен на промтовары в три раза превысил уровень цен на продовольствие. Крестьянам было невыгодно продавать продукты, так как на вырученные деньги можно было приобрести очень мало полезных в хозяйстве вещей. А считать и сравнивать крестьяне умели. Перебои в промышленности привели к ухудшению положения рабочих и служащих. Увеличилась безработица, заработная плата выдавалась с опозданием на несколько недель и даже месяцев. В связи с несвоевременной выдачей зарплаты и сохранявшейся инфляцией рабочие ежемесячно теряли на падении курса совзнака до четверти заработной платы.
  В отличие от более позднего периода, когда советское государство строило свою ценовую политику произвольно, из десятилетия в десятилетия поддерживая неэквивалентный обмен между городом и колхозной деревней, в 1923-1925 гг. советскому руководству пришлось адекватно оценить ситуацию. Дело в том, что в промышленности, особенно в государственной, существовало немало проблем: изношенность оборудования, огромные накладные расходы, низкая производительность труда. Была плохо налажена государственная и кооперативная торговля, не завершилась денежная реформа. Тресты в погоне за прибылью пошли по самому простому пути - в силу высокой себестоимости продукции просто взвинтили цены.
  В Петрограде было проведено обследование хозяйственной деятельности нескольких трестов. Выяснилось, что, например, в тресте «Петроградодежда» расходы на содержание правления в первом полугодии 1923/24 хозяйственного года составили около 10% от суммы всей оптовой продажи. Текстильный трест поднял цены на ситец с 1 января по 1 сентября 1923 г. в несколько раз (в денежных знаках 1923 г.). Ситуация была вполне понятной. Была развернута работа по скорейшему устранению многочисленных ненормальностей в работе петроградской промышленности. С октября 1923 г. по май 1924 г. по всей петроградской промышленности было проведено снижение цен в среднем на 15,5%, в том числе в текстильном тресте — на 35%, в тресте массового производства и в резиновом — на 34%. Выросли цены и на продовольственные товары. Лезвия «ножниц» начали постепенно сходиться.
  Кризис сбыта был серьезным уроком для советской экономики и в тот период послужил поводом к упорядочению производства, всей хозяйственной деятельности. В 1924 г. началась кампания за подъем производительности труда, за рационализацию производства, за уплотнение рабочего дня, за укрепление производственной дисциплины и переход на неограниченную сдельщину. В этом году появилось значительное число производственных кружков и производственных совещаний, в рамках которых рабочие, инженеры и служащие обсуждали имевшиеся проблемы, предлагали пути их преодоления. Обозначились тенденции к сокращению количества прогулов и простоев, меньше стало брака в работе. Рядовые работники стали лучше понимать свое место в общем деле.

 
© www.textb.net