Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


Экономические взгляды и политика С. Ю. Витте

  Граф Сергей Юльевич Витте (1849—1915), в конце XIX — начале XX в., являясь крупным государственным деятелем (1886— 1889 гг. — управляющий юго-западным отделением ж. д., 1892 г. — министр путей сообщения, 1892—1903 гг. — министр финансов, с 1892 г. — член государственного совета, 1903—1906 гг. — председатель Комитета министров и Совета министров), выступал в роли ведущего дворянского теоретика.
  Будучи выразителем интересов дворянства, Витте, как дальновидный и просвещенный деятель, хорошо понимал, что в условиях быстро развивающегося в стране капитализма российское дворянство может сохранить свои политические позиции, только приспосабливаясь к этим новым условиям. В отличие от реакционного дворянства, Витте защиту помещичьего землевладения и всех привилегий помещичьего класса совмещал с признанием необходимости быстрого индустриального развития России и всемерного содействия со стороны государственной власти стремлению российской буржуазии к обогащению.
  С 1883 г. Витте использует бисмарковскую концепцию, справедливо полагая, что, хотя Российская Империя уже давно юридически не имеет удельных княжеств, экономически — при гигантских просторах и бездорожье — она гораздо более рыхлое образование, чем только что объединившаяся Германия. В своей специальной по названию книге “Принципы железнодорожных тарифов по перевозке грузов” Витте, по существу, развивает концепцию индустриальной модернизации России, где железные дороги — кровеносная система рынка, стимул развития промышленности и торговли.
  Считая, что строительство и эксплуатация железных дорог должны быть частными, применительно к России Витте все же видел слабости русского частного капитала и полагал, что без правительственной протекции частник-железнодорожник не выдержит, особенно при строительстве таких гигантов, как Транссибирская железнодорожная магистраль (инициатором ее перестройки выступил позднее сам Витте).
  Однако Витте понимал, что одни железные дороги патриархальную экономику скоро не преобразуют — нужна комплексная программа перестройки хозяйства страны. В 1889 г. он излагает такую программу в брошюре “Национальная экономия и Фридрих Лист”: твердый, золотой рубль, индустриализация, протекционизм при значительном вмешательстве правительства в рыночную экономику, активная внешняя торговля (свой мощный торговый флот), иностранные займы и привлечение иностранного капитала, модернизация сельского хозяйства.
  Став в 1892 г. управляющим министерства финансов, а в следующем году — министром финансов и, сохранив этот пост в течение 11 лет, Витте попытался на практике реализовать свой план возрождения России.
  В докладных записках, написанных царю, Витте доказывал, необходимость индустриального развития страны:”...и в промышленном и в торговом отношении Россия очень отставала от главнейших иностранных государств”1, “создание своей собственной промышленности — это и есть та коренная не только экономическая, но и политическая задача, которая составляет краеугольное основание нашей протекционистской системы”2. Как видим, большевистская политика индустриализации вовсе не была их “собственным изобретением”. Более того, единство взглядов по этому вопросу таких противоположных направлений, как большевизм и либеральное дворянство, говорит об объективной необходимости этого процесса.
  Интересно, что при этом Витте считал основной отраслью “народной производительности” сельское хозяйство: “По моему глубокому убеждению, нет на Руси более важного экономического вопроса, как именно вопрос о коренном улучшении хозяйственного быта нашего сельского населения в широком значении этого слова... Лишь в свете этой национальной общеэкономической задачи получает свой истинный смысл и выступает во весь свой рост идея создания и укрепления отечественной промышленности”.
  Витте называл “тупоумными” тех дворян, которые отвергали промышленно-капиталистический путь развития России. В “Записках” к царю он указывал, что промышленное развитие России необходимо для выполнения “великих политических задач монарха”, для сохранения в руках дворянства торгового влияния в ближайших странах Азии и Востока. В настоящее время, отмечал он, экономические отношения России с Западом напоминают отношения колониальных стран с метрополиями, поскольку она зависит от ввоза промышленных товаров с Запада, но она “сама хочет быть метрополией”, имеет все условия господствовать на рынках Азии”.
  Промышленной отсталостью России Витте объяснял необходимость политики протекционизма: “В такой стране, как Россия, задача торговой политики сводится в настоящее время к настойчивому и последовательному протекционному режиму... Свобода торговли — это пока для России идеал, к которому мы должны идти суровым протекционным режимом”, с созданием же “прочной национальной промышленности, не боящейся иностранной конкуренции, должен наступить конец самому протекционизму. Прямая логика его и заключается в самоупразднении”.
  Однако стержнем всей политики ускоренной индустриализации России Витте считал финансовую реформу рубля — придание ему золотого паритета. До реформы в России существовала система серебряного монометаллизма и бумажно-денежного обращения с неразменными бумажными знаками. Она отличалась большой неустойчивостью рубля, ярко выраженной тенденцией к его обесцениванию. А быстро развивавшееся капиталистическое производство нуждалось в устойчивых деньгах.
  В 1895—1897 гг. денежная реформа была проведена. Суть ее в следующем: бумажные деньги (ассигнации) приравнивались к чистому золоту (1 рубль был равен 0,17424 золотника) и новые банкноты (на всех на них имелась подпись — “Обеспечиваются золотым достоянием Российской империи”) свободно обменивались в банках любым российским подданным или иностранцам. А чтобы у подданных не было сомнения, что казна их в очередной раз “дурит”, бумажным банкнотам соответствовали металлические монеты — золотые десятки и пятерки с чеканным профилем Николая II на лицевой стороне (в просторечии именуемые “рыжиками” за темно-золотистый цвет). “Рыжики” и соответствующие им бумажные деньги дополнялись чеканкой мелкой серебряной и медной разменной монеты.
  Витте очень строго следил, чтобы у чиновников министерства финансов не было соблазна запустить печатный станок в ущерб золотой чеканке. Любые попытки в этом направлении жесточайше пресекались, и ни царь, ни Государственный совет с 1897 по 1914 г. ни разу на это положение устава Государственного банка России не покушались. И до 1914 г. русский рубль был наиболее конвертируемым, входя в пятерку самых прочных валют мира.
  Любопытно, что точно такую реформу (вплоть до чеканки золотых, серебряных и медных монет) осуществил наркомфин СССР Г. Я. Сокольников в 1922—1924 гг., введя золотой червонец (золотую десятку) и меняя его за 60 тыс. бумажных рублей (совзнаков). Золотой паритет рубля позволил за два года полностью ликвидировать инфляцию, а стране — выйти на международный рынок. В. И. Ленин, как и Витте, придавал исключительное значение золотому конвертируемому рублю.
  Общими были и конечные установки этих двух политически диаметрально противоположных людей: золотой рубль нужен не только внутри, но и вне страны для привлечения иностранного капитала. С. Ю. Витте не скрывал, что западные банкиры под “бумажный рубль” займов не дадут. Точно такую же политику проводили большевики при нэпе — сначала стабилизировали рубль, затем обратились за займами.
  Витте в свое время, а Ленин с 1921 г. не видели цивилизованных путей индустриализировать Россию иначе, как с помощью притока иностранных капиталов.
  Витте так реорганизовал свое министерство, что оно превратилось в супергигант (свыше 1000 чиновников только в центральном аппарате) со своими банками (государственным, дворянским, крестьянским), монетным двором, корпусом пограничной стражи (симбиоз нынешней таможни и погранохраны) и даже дипломатическими агентствами (отдельными от посольств) за рубежом. Эти агенты искали займы в Великобритании, США и особенно во Франции.
  Однако главными агентами были не столько полпреды министерства Витте, сколько контролируемые им русские частные банки.
  В программе модернизации экономики России С. Ю. Витте особое место отводил торгово-финансовым связям с южными и дальневосточными соседями Российской империи, справедливо считая, что они сыграют роль “моста” между Востоком и Западом. Финансовая экспансия в Персию и Среднюю Азию дополнялась проектом строительства Турксиба (железной дороги Оренбург — Ташкент), под который Витте добился очередного французского займа. Через русско- китайский банк он форсировал завершение Транссиба и начал с 1900 г. строительство железных дорог в Китае. За 10 лет пребывания Витте в должности министра финансов протяженность железных дорог возросла на 70%, а по темпам и размаху железнодорожного строительства Россия опережала тогда все остальные промышленно развитые страны мира.
  Укрепление финансов страны позволило Витте выкупить у частных убыточных обществ железные дороги, и к концу XIX в. 60% всех дорог оказались “казенными”.
  Стабильность финансов, активное развитие банковского дела и железнодорожное строительство (а оно ускоряло развитие тяжелой промышленности) увеличивали международный престиж России и открывали ей большой кредит, особенно во Франции.
  Однако как и нынешние руководители страны, Витте столкнулся с серьезной проблемой использования иностранной помощи — займов: куда они идут, почему львиную долю валют забирает военное ведомство, как валюта расходуется на “казенных” заводах?
  Витте вскоре понял, что иностранные займы не дают того эффекта, на который он рассчитывал. Да и сами иностранные кредиторы видели это и настаивали на прямых вложениях в русскую экономику (это учтет В. И. Ленин при разработке плана предоставления концессий с 1921 г.). В 1899 г. министр предлагает пересмотреть практику получения иностранной помощи — перейти на прямые иностранные инвестиции, для этого смягчить протекционистский тариф 1891 г.
  Но это сразу поставило вопрос о купле-продаже земли. А против этого вставала вся царская “номенклатура”: как это можно распродавать матушку-Расею “инородцам”? Как видим, все повторяется! В итоге споров решили, что дома, заводы, магазины иностранцам покупать можно, а землю — только в аренду.
  Однако иностранных займов на индустриализацию все же не хватало. Казенное строительство в России было всегда убыточным (так, на Транссиб было отпущено 329 млн золотых рублей, а он обошелся в 1 млрд. И Витте пошел на увеличение налогов с населения, 80% которого составляли крестьяне. Причем прямые налоги он не увеличивал, зато ввел целую серию косвенных — они давали к началу XX в. почти половину поступлений в бюджет. Косвенным налогом облагались сахар, табак, спички, керосин и особенно водка. Введенная Витте “казенная” продажа водки (винная монополия) обеспечивала 25% всех бюджетных поступлений. (И опять отметим, что эту систему налогов,включая отмененную было после 1917 г. винную монополию, повторил в годы нэпа наркомфин Г. Я. Сокольников).
  Еще в 1893 г. Витте разработал и программу реорганизации сельского хозяйства путем развития фермерства, которую затем в 1907—1911 г. начал осуществлять П. А. Столыпин.
  При Витте началось поощряемое правительством переселение безземельных крестьян “коренной России” в Сибирь, их расселение вдоль Транссибирской магистрали. Еще в 1898—1899 гг. Витте представил два важных доклада Николаю II по крестьянскому вопросу. Суть их была откровенно “столыпинской” — переход от общинного к подворному (фермерскому) хозяйствованию на земле.
  Витте указывал на отрицательные черты общины: чересполосицу, примитивную обработку земли, принудительный высев земледельческих культур, трехполье, круговую поруку и т. д. Он обращал внимание на то, что “общинное землевладение не обеспечивает всему крестьянскому населению пользование землей”, что общинное крестьянство дифференцируется на различные группы.
  В 1904 г. Витте выступил в правительстве с официальной “Запиской по крестьянскому вопросу”, в которой более развернуто изложил свое отношение к общине, подчеркивал, что община не только не предупреждает крестьян от пролетаризации, но, напротив, ведет к общей пролетаризации поведения, и чрезмерному дроблению крестьянских владений. Более того, он считал, что “временность владения является неодолимым препятствием для улучшения земельной культуры... воспитывает самые хищнические приемы эксплуатации земли”. Учитывая реальные процессы, протекавшие внутри общины, Витте отмечал, что уравнительное землепользование не удерживает наделы в руках беднейших крестьян-общинников. “В общинной среде, — писал он, — происходит дифференциация: большинство беднеет, а самая незначительная часть богатеет путем хищнической эксплуатации земли и своих однообщинников и сосредотачивает в одних руках значительную и лучшую часть надела”. Витте еще не предлагал насильственно разрушить общину, как это позже сделал Столыпин, но считал, что община должна быть союзом добровольным, а не принудительным.
  “Записка” Витте выражала не только его личные взгляды, но и мнение большинства дворянских комитетов. Его вывод, что “в настоящее время даже самые убежденные защитники общинной формы землепользования отказались от мысли, что она составляет нашу национальную особенность”, является признаком нового отношения дворянства к развитию капитализма в сельском хозяйстве. Но угрозу введения частной собственности на землю для крестьян в случае распада общины и появления крепких фермеров по типу американских отлично осознавали крупные помещики латифундисты и сановники-бюрократы, скупившие после отмены крепостного права 2/3 земель разорившихся мелких помещиков.
  Царизм был также заинтересован в консервации общинной структуры, ибо тогдашние старосты общин держали крестьян в экономической узде. Общинный уклад крестьянской жизни был, по мнению Николая II, залогом социальной стабильности в России. Поэтому и в 1903 г., когда Витте первый раз ушел с поста министра в отставку, и в 1906 г., когда он уже навсегда был отстранен от рычагов управления как председатель Совета Министров, одной из важнейших причин царской немилости является расхождение взглядов Николая II и Витте на развитие российской деревни.
  Следует отметить, что судьба великих реформаторов России “сверху” почти всегда типична — они вызывали неприязнь и критику у всех. Так, “правых” (помещиков) раздражала откровенно инду- стриализаторская политика Витте, системой налогов и тарифов стремившегося направить часть средств из сельского хозяйства в промышленность. Высшие бюрократы до конца жизни графа не простили стремительного благодаря протекции Александра III рывка “наверх” провинциального чиновника. Либералы-земцы из политического центра не могли примириться с введенной Витте государственной винной монополией, называя министра финансов кабатчиком.
  Ультралевые, исходя из невозможности каких-либо кардинальных реформ в самодержавной России без метания бомб в царских сатрапов, вообще не делали различия между черносотенцем-министром внутренних дел фон-Плеве (личным врагом Витте, добившимся в конце концов его первой отставки) и либеральным министром финансов.
  В систематическом виде экономические взгляды Витте изложены в его книге “Конспект лекций о народном и государственном хозяйстве”, изданной в 1912 г., и представляющей собой текст лекций, которые Витте читал в 1900—1902 гг. брату царя великому князю Михаилу Александровичу Романову. Выход в свет курса лекций не остался незамеченным в общественных и научных кругах России. Так, большой статьей с высокой оценкой работы и ее автора откликнулся на книгу М. И. Туган-Барановский.
  Книга состоит из двух частей: “Народное хозяйство” и “Государственное хозяйство”. Первая часть представляет собой курс политической экономии, вторая — учение о финансах. Во второй части автор излагает вопросы государственного бюджета в России: государственный кредит, налоговую систему, акциз, таможенные сборы, пошлины, местные финансы.
  Политическую экономию Витте рассматривает не как отвлеченную абстрактную науку, а скорее как своего рода помощника в практической деятельности людей, прежде всего деятельности по руководству государством. “Политическая экономия, — пишет он, должна принимать идею национальности за точку отправления и поучать, каким образом данная нация при настоящем ... может сохранить и улучшить свое экономическое положение”. Это — “наука о хозяйственных явлениях и законах, управляющих этими явлениями”.
  Более того, Витте считает, что политическая экономия не должна ограничиваться “изучением только современного строя культурных народов”, так как в “историческом ходе развития народных хозяйств замечается известная правильность, закономерность”, позволяющая судить о характере дальнейшего развития народов.
  В “истории экономического быта” Витте различает четыре стадии развития: охотничий быт, пастушеский, земледельческий и промышленно-торговый. Последний характеризуется развитием мануфактур, фабрик, заводов и сильным расширением внутренней и внешней торговли. При этом, не отрицая огромного значения развития орудий производства, движущей силой перехода от одного экономического быта к другому признает рост плотности населения.
  Тем не менее Витте выступает как сторонник технического и экономического прогресса. Он пишет о преимуществах (большая напряженность и большая производительность) свободного труда наемных работников перед несвободным трудом раба и крепостного крестьянина, об огромном значении машин для производства, о технических и экономических преимуществах крупного производства перед мелким, настойчиво подчеркивает необходимость индустриального развития страны. Появление и рост капиталистических монополий он связывает с усилением концентрации производства и капитала, с ростом и объединением уже существующих капиталов. По его мнению, “эти соглашения — тресты, синдикаты, картели и пр. — являются дальнейшим шагом в области концентрации капиталов для лучшего их использования”.
  В создании хозяйственных благ, считает Витте, наряду с природой и капиталом, важную роль играет труд: “Три элемента, три силы принимают участие в производстве хозяйственных благ — природа, труд и капитал”. Он отрицает закон стоимости, а уровень и колебания цен на рынке объясняет издержками производства и действием закона спроса и предложения.
  Капитал Витте рассматривает как один из факторов производства, предлагая подойти к вопросу исторически: капитал — это вечная категория, человек пользовался им в борьбе с силами природы с незапамятных времен. Капитал — это “накопленный запас продуктов умственного и физического труда, служащий или могущий служить для производственных целей и способствующий как ускорению во времени производственного процесса, так и возрастанию его результатов”.
  Природа, труд и капитал рассматриваются Витте не только как факторы производства, но и как самостоятельные источники создания стоимости. Отсюда для него вполне правомерно, что носители этих факторов производства — рабочие, капиталисты и землевладельцы — имеют одинаковые основания на получение соответствующего вознаграждения: “Часть дохода, составляющая вознаграждение за труд, называется заработной платой; часть, достающаяся обладателям сил природы, носит название ренты; часть, выпадающая на долю владельцев затраченного в производстве капитала, называется прибылью, наконец, часть, которая за вычетом всех других участников производства поступает в пользу предпринимателя, составляет предпринимательский барыш.”
  Уровень предпринимательского “барыша” автор связывает с “обширностью предприятия”, колебаниями цен и деловыми способностями предпринимателя.
  Описав составные части дохода и их распределение, Витте отмечает их взаимозависимость. Изменение одного из них вызывает изменение других частей: если рента вырастает с 10 до 20%, то на долю заработной платы и прибыли достанется вместо 90 только 80%. Вместе с тем он указывает, что вопрос о пропорциях деления дохода между “участниками” производства не нашел еще определенного решения и решается в каждой стране конкретно, в зависимости от сложившихся исторических, экономических и общественных условий.
  С распределением Витте связывает причины экономических кризисов. Если, пишет он, распределение доходов вызывает недопотребление у одних общественных групп и капитализацию доходов у других, то это нарушит “равновесие между производством и потреблением”, что и служит причиной экономического кризиса.
  Особая глава в книге посвящена критике марксизма. Витте признает, что в трудах К. Маркса имеется “наиболее полное и прямолинейное теоретическое развитие учения о труде как единственном источнике ценности” и что учение Маркса пользуется большим успехом в России. Однако он отрицал научность марксизма, а его успех объяснял лишь игнорированием правящими кругами капиталистических государств взаимоотношений, складывающихся между наемными рабочими и предпринимателями. Теперь, когда государства начинают в законодательном порядке регламентировать эти отношения, считает Витте, рабочий вопрос потеряет свою остроту и отношения предпринимателей и рабочих выльются в форму мирного сотрудничества.
  В курсе лекций о народном и государственном хозяйстве восемь — посвящено вопросам денег, кредита и финансов. Происхождение денег он связывает с развитием товарного обмена. Основной функцией денег считал “орудие обращения”, затем меру стоимости, “орудие сбережения ценностей” и, наконец, платежное средство.
  Витте твердо стоял за систему золотого монометаллизма. У биметаллической денежной системы (до реформы 1895—1897 гг. в России существовала система серебряного монометаллизма и бумажноденежного обращения с неразменными бумажными знаками), писал он, при всех ее достоинствах есть существенный недостаток — худшие деньги, т. е. серебряные, вытесняют собой лучшие — золотые (закон Грешэма). Это означало бы исчезновение золота из каналов обращения, уход его за границу и наводнение русского денежного хозяйства серебром. Поскольку стоимость серебра постоянно колеблется, то вся разница падающей в цене серебряной валюты, по сравнению с золотом, тяжело отзовется на финансах России.
  Витте был решительным противником бумажно-денежного обращения. Бумажные деньги, указывал он, лишены внутренней стоимости, они не могут служить прочным измерителем “ценности”, не могут размениваться на “звонкую монету”, имеют принудительный курс и лишь государственным актом обязываются ко всем видам платежа. “Однако никакое правительственное распоряжение не в состоянии создать из ничего реальную экономическую ценность, и бумажные деньги, несмотря на принудительный курс, остаются лишь плохим суррогатом настоящих денег”.
  Фигура Витте (как и, позднее, Столыпина) трагична. Практически сразу после ухода от дел в 1906 г. он оказался вплоть до своей смерти в 1915 г. под негласным надзором охранки, которая почти 10 лет охотилась за рукописью его “Воспоминаний”, спрятанной в сейфе одного из парижских банков (эти резко антинико- лаевские мемуары частично были напечатаны только после февральской революции, а полностью — лишь в 1960 г.). Весной 1914 г. после многократных публичных и тайных попыток вернуться к активной деятельности Витте унизился даже до косвенного обращения к Гришке Распутину. Чудом Витте избежал насильственной смерти, пережив три покушения черносотенцев после своей отставки.
  Очевидно, главная причина трагедии и Витте, и Столыпина состояла в том, что в отличие от реформаторов на Западе, они не опирались на парламентскую партию единомышленников, не апеллировали к внепарламентской оппозиции, а оставались “кабинетными администраторами”.

 
© www.textb.net