Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


Мелкобуржуазная политическая экономия

  В капиталистическом обществе, кроме основных классов — буржуазии и пролетариата, существует мелкая буржуазия, которая имеет свою политическую экономию. Отдельные мелкобуржуазные идеи возникали еще при феодализме, однако как система взглядов, как самостоятельное экономическое учение мелкобуржуазная политическая экономия получает свое развитие только при капиталистическом способе производства.
  Ее родоначальниками были швейцарский экономист Жан Шарль Леонард Симонд ди Сисмонди (1773-1842) и французский экономист Пьер Жозеф Прудон (1809-1865).
  На воззрения Сисмонди большое влияние оказали специфические швейцарские условия: с одной стороны, здесь еще сохранился полу- патриархальный строй с его мелким производством, с другой стороны — он уже был под угрозой гибели благодаря победоносному шествию капитализма в более развитых соседних странах. Широкие массы трудящихся враждебно относились к переменам, особенно к введению машин — они несли им нужду и страдания. Спасения они искали в возврате к прошлому.
  Сисмонди был первым крупным экономистом, поставившим под сомнение господствующую идею о естественности и вечности капитализма. Споря с Рикардо и его последователями, не видевшими никаких иных перспектив общественного развития кроме капитализма, Сисмонди задавал своим оппонентам вопрос: на основании того, что капитализм прогрессивнее формаций, которые он сменил, “можно ли заключить, что мы достигли теперь истины, что мы не откроем основного порока в системе наемного труда... как мы его открыли в системах рабства, феодализме, цеховых корпораций... Придет, без сомнения, время, когда наши внуки будут считать нас варварами за то, что мы оставили трудящиеся классы без защиты, такими же варварами, какими они, так же как и мы, будут считать нации, обратившие эти классы в рабство”.
  Сисмонди оставил огромное литературное наследие. При этом в его взглядах прослеживается два периода. В первом — он полностью примыкает к классикам (в 1803 г. его труд “О коммерческом богатстве” полностью проводит идеи А. Смита), во втором — выступает как критик классиков.
  В своем основном труде “Новые начала политической экономии, или о богатстве в его отношении к народонаселению” (1819) он писал: “Но мои претензии идут дальше: я полагаю, что построил политическую экономию на новых основаниях”. Если на первом этапе он, как и классики, был сторонником свободной конкуренции, то на втором он требует государственного вмешательства в хозяйственную жизнь. В связи с этим он выступал с программой социальных реформ, для проведения которых, впрочем, требовал “только постепенных и косвенных мер со стороны законодательства, только осуществления в отношениях между хозяином и рабочим полной справедливости, которая возлагала бы на первого всю ответственность за зло, которое он причиняет второму”.
  Свои “Новые начала” Сисмонди начинает с определения предмета политической экономии, считая, в отличие от классиков, что “материальное благосостояние людей, поскольку оно зависит от государства, составляет предмет политической экономии, мы называем политической экономией управление народным богатством”. Экономия — наука об управлении частным богатством; политическая экономия — об управлении народным богатством.
  Большой интерес вызывает следующее высказывание Сисмонди: “Совершенный социальный порядок выгоден и бедняку, и богачу. Политическая экономия учит не тому, чтобы разрушать этот порядок, а тому, как улучшать и сохранять его... Не дележом имуществ обеспечит законодатель это счастье; таким путем он уничтожил бы лишь трудолюбие... стимулом для труда служит именно имущественное неравенство, которое труд беспрерывно воссоздает. Наоборот, законодатель достигнет своей цели лишь тем, что гарантирует всякому труду достойное вознаграждение”.
  Классиков Сисмонди обвиняет в том, что они используют абстрактный метод: абстрагировали богатство от человека, производство от потребления, а между тем цель богатства — удовлетворять потребности. Политическая экономия — наука моральная, она должна принимать во внимание чувства, потребности и страсти людей.
  И в основу исследования Сисмонди закладывает идею примата потребления над производством. Если для Смита и его школы примат — человек хозяйствующий, то для Сисмонди — человек потребляющий.
  Исходя из этого, по Сисмонди, счастье как отдельного человека, так и общества в целом, не в развитии производства и производительных сил, а в правильном использовании созданного богатства и справедливом его распределении. Отсюда у него и двойственное отношение к техническому прогрессу: только когда спрос на предметы потребления превосходит производительные силы, каждое новое изобретение составляет благодеяние для общества, в противном случае — это несчастье. Классики, по мнению Сисмонди, превратили политическую экономию в “хрематистику”, науку о стяжании. Они проповедовали неограниченное увеличение производства богатства, не заботясь о его равномерном, справедливом распределении.
  За исходный пункт исследования Сисмонди брал изолированного человека (метод робинзонады): человек вначале удовлетворяет самые насущные потребности, затем — менее насущные и т.д., таким образом, потребности двигают производство. А все, что верно относительно отдельной личности, верно и для общества в целом. Но обмен вносит “запутанность”: производство перевоплощается в категорию “предложение”, а потребление — в категорию “спрос”.
  Из этого Сисмонди делал следующие выводы:
  — производство в “нормальном” обществе не может быть безграничным, для этого нет стимулов: “Если бы рабочим в вознаграждение за их упорный труд...предложили мишуру богатой жизни, каждый из них согласился бы иметь поменьше роскоши и побольше досуга...Также поступило бы и все общество, если бы условия жизни были сколько-нибудь равны для всех”;
  — только в обществе, где есть праздные богачи, может иметь место безграничное производство (’’Роскошь возможна лишь тогда, когда она покупается чужим трудом” ), являющееся в свою очередь причиной дальнейшего развития неравенства; противоречие между лихорадочным ростом производства богатств и усиливающимся неравенством в распределении богатств составляет, по мнению Сисмонди, основное противоречие капиталистического хозяйства;
  — однако в таком классовом обществе, как буржуазное, безграничное производство вызывает большие затруднения, так как оно происходит при сокращении потребления основных трудящихся масс и приводит к превышению предложения над спросом и к кризисам перепроизводства. Таким образом, Сисмонди решительно выступает против “Закона Сэя”.
  К последнему выводу он приходит и с другой стороны. Как и Смит, он считал, что стоимость распадается на доходы. При этом смитовское “забвение” стоимости овеществленного в средствах производства труда модифицируется у Сисмонди и в “забвение” средств производства вообще; рынок он сводит только к потребительскому, упуская из виду, что спрос и предложение не только предметы потребления. но и средства производства. По Сисмонди получается: на доходы покупают продукты, свободная же конкуренция заставляет расширять производство и приводит к превышению производства над доходами, равновесие нарушается, возникают кризисы перепроизводства. Невозможность накопления капитала и расширения производства заключается еще и в том, что не может реализоваться та часть прибавочной стоимости, которая превращается в добавочный капитал. Кто ее покупает? — проблема, по мнению Сисмонди, неразрешимая. Она может быть решена только при наличии мелких производителей и внешнего рынка. А поскольку происходит разорение мелких производителей, это суживает рынок. Внешний же рынок в конце концов превратится в единый всемирный.
  Фактический материал Сисмонди взял из капиталистической действительности. С одной стороны, в результате промышленного переворота машины вытесняют рабочих, заработная плата падает, мелкие товаропроизводители разоряются, а с другой — магазины и склады завалены товарами. Это говорит о нарушении равновесия между производством и доходами
  Итак, в развитии капитализма, в свободной конкуренции и росте крупных капиталистических предприятий Сисмонди видит пороки и бедствия. Как критик капитализма он написал немало ярких страниц. Но как реформатор он наивен и романтичен. Предлагает прекратить ломку старых отношений, ввести государственное регулирование, увеличить заработную плату, сдерживать технический прогресс, поддерживать мелкое производство.
  Режиму свободной конкуренции Сисмонди противопоставляет цеховой строй средневековых ремесленников — они владели средствами производства, не зависели от отдаленного, неизвестного им рынка (работали на заказчика или на близкий рынок). Идеализирует он и мелкое крестьянское хозяйство, где труд, земля и капитал (средства производства) соединены, производство подчинено потреблению.
  Выступая против капитализма, Сисмонди был и против социализма, заменяющего, по его мнению, личный интерес интересом корпораций. А без личного интереса товарное производство существовать не может.
  В капиталистических отношениях видел Сисмонди и причину перенаселения, выступая против Мальтуса. Но опять-таки вывод делает такой: только в обществе мелких производителей нет опасности перенаселения, так как производство людей, как и вещей, здесь приспособлено к доходам. Рынок же, свободная конкуренция приводят к тому, что отцы оказываются обманутыми в расчетах своих доходов и производят лишних людей.
  В экономических воззрениях Сисмонди видное место занимает трудовая теория стоимости. Труд, считал он, является единственным источником богатства. Прибыль он определял как доход капиталиста, представляющий собой вычет из продукта труда рабочего. Утверждал, что труд рабочих превратился в капитал для их хозяев. Считал при этом. что заработная плата должна быть равной всей стоимости продукта труда рабочего.
  Таким образом, вклад Сисмонди в развитие экономической науки выражается в том, что он одним из первых представил капитализм как систему противоречий, сделал первую попытку рассматривать экономические кризисы не как случайное явление, а как неизбежный спутник капитализма, требующий государственного вмешательства, регулирования хозяйственной жизни.
  В 90-х годах XIX в. имя и идеи Сисмонди оказались основополагающими в борьбе, которую вели русские революционные марксисты во главе с В. И. Лениным против либеральных народников. Народники утверждали, что капитализм в России не имеет оснований для развития, поскольку он не сможет разрешить проблему реализации: народ слишком беден, чтобы покупать те массы товаров, которые способна производить крупная капиталистическая промышленность. В отличие от других стран, ранее вступивших на путь капиталистического развития, Россия не может рассчитывать и на внешние рынки, которые давно уже захвачены. Народники выступили за “особый” путь развития для России: минуя капитализм, к общинно-крестьянскому социализму. Аргументированную критику подобных позиций дал В. И. Ленин в работах “По поводу так называемого вопроса о рынках” (1893), “К характеристике экономического романтизма” (1897), “Развитие капитализма в России” (1899). Он показал, что капиталистическое производство в процессе своего развития создает собственный рынок, более того, специализация деятельности, появление новых отраслей хозяйства увеличивает как предложение новых товаров, так и спрос на них. Обнищание трудящихся при этом не только не препятствует развитию капитализма, а выступает условием его существования и усиления. Проанализировав и обобщив огромный фактический материал, Ленин дал и сводную картину развития капитализма в России, раскрывая как прогрессивную роль капитализма по сравнению с феодализмом, так и его противоречия.
  Тезис Сисмонди о невозможности накопления капитала и поступательного развития производства в “чисто капиталистическом” обществе фактически приняла в своей теоретической концепции одна из лидеров германской социал-демократии Роза Люксембург (1871 — 1919). Она утверждала, что поступательное движение капитализма возможно лишь за счет разложения докапиталистических форм хозяйства. Завершение этого процесса грозит капитализму “удушьем”.
  Другим крупнейшим представителем мелкобуржуазной политической экономии явился Пьер Жозеф Прудон. Система его взглядов весьма противоречива, что объясняется его классовой позицией, природой мелкой буржуазии. Мелкий буржуа чувствует беспомощность в сфере обращения, где бушует рыночная стихия, скачут цены, грозит разорение; в сфере же производства он мнит себя самостоятельным хозяином, независимым и свободным. Поэтому организация обмена, которая сделала бы производство независимым от рынка и от эксплуатации со стороны ростовщического и торгового капитала, кажется ему путем спасения. Этому и отвечает прудоновская концепция, которая ищет решения социальных проблем не в производстве, а в обращении.
  Прудон близко сошелся с К. Марксом, проводил с ним ночи в беседах по вопросом философии и социализма. Маркс познакомил его с диалектикой Гегеля. Для выработки общей теории Маркс пригласил Прудона к обмену мнениями. Любопытен ответ Прудона: “Будем сообща искать законы функционирования общества... но ради бога после уничтожения всех догматизмов... не будем в свою очередь помышлять о том, как бы втиснуть народ в определенную доктрину... не будем возглавлять новой нетерпимости и разыгрывать апостолов новой религии”.
  Прудон критикует и классиков, и социалистов, ищет синтеза противоположных течений. В целом его концепция характеризуется как меновая, как концепция мютуализма, в основе ее лежат атаки на государственность, требование дать толчок народной инициативе, добиваться все большей индивидуальной свободы путем взаимопомощи.
  Разделение труда и обмен являются, по его мнению, необходимой и достаточной основой для развития естественных и справедливых экономических отношений. Капиталистическая собственность, дающая нетрудовой доход, есть кража (об этом он написал в своем знаменитом труде “Что такое собственность?”, изданном в 1840 г., за который был привлечен к суду как опасный революционер). Прудон противопоставляет собственности — индивидуальное владение. Оно является, писал он, “необходимым условием социальной жизни; собственность убивает жизнь, это доказано всем пятитысячелетним существованием собственности... Уничтожьте собственность и сохраните владение: посредством одного только этого принципиального изменения вы коренным образом измените законы, правительство, хозяйство и все учреждения, вы уничтожите зло на земле”. Он хотел сохранить товарные отношения и уничтожить капитализм.
  Выступая против частной собственности как причины всех несчастий, Прудон был и против коммунизма, считая его еще более несправедливым обществом, поскольку слабые и ленивые будут жить за счет сильных и трудолюбивых, кроме того будет стеснена индивидуальная свобода. И лишь под конец жизни он нашел, как ему казалось, выход, который он увидел в славянской общине: собственность общая, пользование и владение индивидуальное.
  Желая сделать для политической экономии то же, что Гегель сделал для философии, он представил движение действительности как тезу, антитезу и синтез, во всяком процессе движения он видит две стороны: хорошую и дурную, хочет устранить дурную и сохранить хорошую.
  В каждой категории, утверждает Прудон, имеется две противоположные и борющиеся между собой идеи. Борьба идей одной категории порождает другую, которая есть синтез. Возникает новая борьба идей и т. д. Движение категорий представляет таким образом непрерывные превращения одного ряда противоречий, менее сложного, в другой — более сложный. Движение категорий происходит по восходящей линии. Это движение Прудон называл экономической эволюцией, а каждую категорию — фазой или эпохой. Их, по его мнению, десять: разделение труда — машина — конкуренция — монополия — государство или налоги — торговый баланс — кредит — собственность — коммунизм — население.
  Таким образом, Прудон претендует на изучение системы хозяйства в движении, в переходах от одной фазы к другой, но характеризует историю движения в разуме, как историю идей.
  Основное экономическое противоречие Прудон находит в стоимости, которую считает вечной, внеисторической категорией. В товаре заключено противоречие между потребительной и меновой стоимостью. Потребительная стоимость — это теза, утверждение, меновая — антитеза, отрицание. Но первая порождает вторую. Прудон характеризует это так: потребности человека превышают то, что он может найти в природе в готовом виде, это заставляет его приняться за производство; однако никто не может производить все, что ему нужно, поэтому один индивид предлагает другому уступить ему часть производимых продуктов в обмен на изготавливаемые им продукты. Так из потребности, из нужды в потребительной стоимости возникает обмен и меновая стоимость.
  Антиномия стоимости: рост потребительных стоимостей вызывает падение меновых, которые могут упасть до нуля, вследствие громадного изобилия, и наоборот: уменьшение потребительных стоимостей вызывает рост меновых.
  Итак, стоимость раздваивается на потребительную стоимость (теза) и меновую (антитеза). Синтез — конституированная или синтетическая стоимость. Прудон сравнивает общественное богатство с химическими соединениями: лишь в определенной пропорции они образуют новое тело. Так и общественное богатство базируется на пропорциональности составных частей: если ткань произведена в излишке, то этот излишек не входит в богатство. А объединяет отдельные элементы богатства в целое обмен. Включившись же в состав общественного богатства, эти элементы становятся конституированными стоимостями. Обмен, таким образом, совершает отбор: одни элементы им “захватываются” и становятся стоимостями, другие — “отталкиваются” и превращаются в “нестоимость”. Поэтому синтетическая конституированная стоимость — это пропорциональная стоимость.
  Общество же, по мнению Прудона, должно стремиться к такой пропорциональности продуктов, при которой сумма благосостоянии при данных производительных силах была бы наибольшей. Изобилие, разнообразие и пропорциональность продуктов — это три условия богатства. Задачи общества в области хозяйствования: производить с возможно меньшей затратой труда возможно большее количество самых разнообразных стоимостей, так чтобы осуществить для каждого индивида максимум физического, морального и интеллектуального благосостояния, а для всего человеческого рода — наивысшее совершенство и славу бесконечную.
  Далее ход мыслей Прудона таков. Золото и серебро вначале были рядовыми товарами, затем становятся деньгами и приобретают конституированную стоимость (поскольку спрос на деньги не ограничен и, следовательно, они всегда включаются в общественное богатство; кроме того, стоимость денег зафиксирована в монете). Но, значит, и все товары по примеру золота и серебра превратятся в деньги и приобретут конституированную стоимость. Тогда отпадет надобность в особых специальных деньгах, а общество освободится от власти денег и от власти капитала, так как тот, кто будет иметь товар, тем самым будет иметь деньги.
  Как это может произойти? Прудон считает, что обмен имеет хорошую сторону (превращает товары в стоимость, включая их в состав общественного богатства) и плохую (обесценивает и делает бесполезными те товары, которые остаются за бортом богатства). Возникает задача: удержать хорошую сторону и уничтожить плохую. Для этого надо организовать обмен с помощью народного или обменного банка. Банк принимает все товары, которые ему доставляют, определяет их стоимость и выдает удостоверение с ее обозначением. На это удостоверение его владелец может в том же банке купить любой из нужных ему товаров. По мысли Прудона, это как эмиссионный банк в отношении серебра и золота: взамен получаемого им металла выдает банкноты. Народный банк за получаемые товары выдает удостоверения — “рабочие деньги”.
  В своей теории реализации Прудон исходит, прежде всего, из идеи Смита о том, что реализуются только доходы (рынок средств производства отсутствует). Специфику капиталистической эксплуатации Прудон видит лишь в господстве денег в форме ссудного капитала и взимания процента: ссудный капиталист превращает свои деньги в неиссякаемый источник дохода и этим уменьшает доход от труда, владелец денег эксплуатирует тех, кто не имеет денег.
  Промышленные и торговые капиталисты, по его мнению, делают надбавки к стоимости (прибыль он считает заработной платой предпринимателей и включает в стоимость). В результате рабочие не в состоянии выкупить продукт своего собственного труда — т. е. рабочий эксплуатируется как покупатель.
  Таким образом, Прудон соединил теорию реализации Сэя (товары обмениваются на товары и не должно быть кризисов перепроизводства) и Сисмонди (кризисы неизбежны, поскольку платежеспособный спрос отстает от предложении). Прудон предлагает следующий выход: кризисов перепроизводства не будет, если товары продаются по конституированной стоимости, т.е. когда обмен организован и народный банк дает рабочим даровой кредит в виде средств производства и предметов потребления в счет будущей продукции.
  Обмен осуществляется по конституированной стоимости и рабочие получают полный продукт своего труда. Реализация безгранична, нетрудовых доходов нет, распределение гармонично.
  Все эти идеи — иллюзии мелкой буржуазии, имеющей двойственное положение. Но этим и ценно учение Прудона — оно очень точно отражает взгляды многочисленного слоя населения.
  Прудонизм во второй половине XIX в. имел значительное распространение во Франции, Испании, Бельгии и других европейских странах. Его идеи восприняли бакунисты, а затем и анархо-синдикалисты. В начале XX в. крупный теоретик синдикализма Жорж Сорель и “сорелисты” пытались синтезировать прудонизм с марксизмом, считая себя революционерами и марксистами с той особенностью, что не желают слепо придерживаться Маркса. Они требовали передачи средств производства в руки местных профсоюзов, так называемых рабочих советов, которые якобы могут обеспечить победу над буржуазией и построение социализма.
  На плечах мелкого буржуа пришел к власти фашизм, обещая избавление от процентного рабства, от гнета крупного торгового капитала (от власти универмагов) и неограниченный сбыт товаров.

 
© www.textb.net