Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


Истина как ценность культуры

  Хотя и не все, но многие исследователи считают, что истина - одна из высших ценностей культуры, что знание, образование - неотъемлемые ее составляющие, что разумность, интеллектуальное развитие - критерии культурности. Все это так, и не совсем так. Ибо в понимание культуры при этом включается то, что присуще скорее цивилизации. Действительно, существует огромная, пронизывающая всю жизнь человека разумного, сфера познания. Сфера активности человеческого сознания, без которой немыслимо развитие ни культуры, ни цивилизации. Непосредственная цель познания - знание (практическое действие на его основе - потом). И не любое знание, а истинное, которое и обозначается понятием «истина». Познание - очевидно неприродно; природа сама по себе ничего не познает, для нее нет истины и лжи. Познающий человек осваивает мир, проникая в него и охватывая его мыслью. Он мысленно организует, оформляет и мир и себя в отношении к миру, неживому и живому.
  Познание бывает разным: донаучным, научным и ненаучным, прикладным и фундаментальным, «чистым», не ориентирующимся на непосредственную пользу. Но в любом случае оно способно выполнять и выполняет цивилизующую роль. Без знания, без истинного знания, невозможна цивилизация, разумная организация жизни, общества, человеческих отношений, невозможен рост комфортности жизни, вообще прогресс. Познание - это условие и инструмент цивилизации. Оно полезно, даже если в его процессе не ставится никакой определенной практической цели. Безусловно верна формула, первое употребление которой приписывают средневековому философу Роджеру Бэкону: «знание - сила». Процесс познания - это поиск истины, которая может быть использована (другое дело - кем, как и когда). Другой Бэкон (Френсис), философ Нового времени, справедливо считал, что чем больше мы знаем, тем больше можем. Благодаря знанию мы в состоянии изменять мир, удовлетворять и развивать свои потребности, не только витальные, но и духовные. Поэтому несомненно, что познание - это явление цивилизации (во многом рождающее ее), а истинное знание, истина - ее ценность.
  Но вот является ли познание, в частности научное, феноменом культуры? Действительно ли Истина - одна из высших ее ценностей, наряду с Добром, Красотой, Верой? На эти вопросы нет однозначных и простых ответов. Причем ясно, что в тех отношениях, в которых цивилизация и культура совпадают, познание входит в поле культуры. В тех аспектах, в которых цивилизация, так сказать, обеспечивает бытие и развитие культуры, познание, знание - чрезвычайно ценны. Формы жизни, поведения, отличающие цивилизованного человека от варвара, обычно разумны и основаны на знании. И формы эти в известной мере облагораживают жизнь, окультуривают ее. Однако культура несводима к цивилизации, а культурность - к цивилизованности. И дело не столько в явном практицизме цивилизации и «непрактичности» культуры, сколько в разной нацеленности того и другого. Цивилизация помогает человеку лучше устроиться в этом мире, обеспечить свое (все более и более комфортное) физическое и духовное существование. Культура же является выражением совершенствования самой человеческой природы, высоты и тонкости его духовного развития. Культура - это совокупность форм человечности (а не удобства!) бытия, одухотворенность жизни. Это - совокупность ценностей, т.е. человеческих отношений, в которых, и в носителях которых, реализуется и оформляется эта очеловеченность, облагороженность.
  Поставим теперь вопросы так: действительно ли познание представляет собой одну из таких форм, а Истина - одну из таких ценностей? Облагораживает ли нас познание, и если да, то в каких отношениях и до какого предела? Ответы на них зависят еще и от того, о каком виде познания идет речь, в каком смысле употребляется слово «истина». Конечно, в наше время совершенно очевидно, что невежественный человек - некультурен или малокультурен. Познание, знание, образование, просвещение - все это необходимо для культуры. Но, с другой стороны, столь же очевидно, что познание и само по себе знание (чего бы то ни было) не делает человека ни добрее, ни злее, ни благороднее, ни подлее. Познание и знание в общем ценностно нейтральны. Во всяком случае, научное познание, истины науки. Когда шутят, что ученый - это человек, который удовлетворяет свое любопытство за счет общества, то в этой шутке есть большая доля правды. Такое любопытство ценнее, чем состояние нелюбознательности, нежелание знать. Но к культуре познание имеет отношение только в том случае, если речь идет о знании особого рода, об истине жизни, истине ее смысла, а не о знании фактов.
  Поэтому философия, скажем, тем менее причастна к культуре, чем более она стремится быть объективной позитивной наукой, строгим и точным знанием о мире. А вот чем более философия озабочена смысложизненной проблематикой, вечными проблемами человеческого бытия и его ценностей, тем более она становится феноменом и выражением культуры, ее языком. Философия, которая ищет человеческие смыслы существования, - пробуждает у человека стремление быть воистину человеком, в том числе и в процессах познания мира, самопознания, самообретения. А просто ученость - это только возможная база для культуры. Знание необходимо для обогащения духовного опыта, но недостаточно для культурности.
  Истина и познание, как ее поиск, являются не только значимыми, полезными, пригодными для человека. Истина - это не только норма познания и жизни, не только должное, в отличие от лжи. Поиск истины может быть еще и стремлением мыслителя найти ее как нечто сверхзначимое, как человеческий идеал. Но что за истина может выступить в качестве идеала? Ведь не любая же! У Сократа был интерес не к банальной истине факта, а к истине, сам путь познания которой возвышает человека. Будда говорил не о безличных, объективных, а о благородных истинах.
  Истина, за которую люди порой готовы отдать жизнь, - это не просто «соответствие мысли предмету» (Декарт), не просто то, что, как говорил Вл.Соловьев, есть «в формальном отношении». Она не формально, а по сути касается высот духовного бытия. Это не истина рассудка, количества, счета и расчета, не истина догматиков. Это истина жизненная, та, которую вообще нельзя найти раз и навсегда, а можно только порождать в процессе поиска, в мысли, в действии. И такая истина, и наука, ее ищущая, и философия, - принадлежат собственно культуре в смысле их «человекообразующего действия, упорядочивающего жизненный хаос структур». Истина в этом, единственно существенном ее бытии - одна из высших духовных ценностей, наряду с такими ценностями культуры, как Вера, Добро, Красота, Свобода, Любовь и т.д., с которыми она органично связана.
  Что касается Добра, например, то Вл.Соловьев, исследуя его, стремился «показать добро как правду, то есть как единственный правый, верный себе путь жизни во всем и до конца». Ибо он был убежден в том, что вообще нравственность есть путь к истинной жизни, что жизнь добрая и жизнь истинная - это фактически одно и то же. В.Гейзенберг, П. Дирак и многие другие ученые ХХ века были убеждены в родстве красоты и истины. Гейзенберг писал о красоте в точных науках как о предупреждающем сиянии, блеске истины. Дирак утверждал, что красота формулы удостоверяет ее истинность. Суть состоит в том, что (как в этих частных, так и в других случаях) истинность порождает ощущение красоты, а это ощущение, эстетический восторг, стимулирует дальнейшее движение познания.
  И конечно, истина как ценность культуры живет не в частностях, а в целостном развитии человека, все более и более очеловечивающего и себя и мир вокруг. Человека, постоянно меняющегося и каждый раз определяющего - что он есть и чем он будет. Ведь «сам мир культуры был изобретен человеком как такой мир, через который человек становится человеком». В этом смысле истина «как живая сила, овладевающая внутренним существом человека и действительно выводящая его из ложного самоутверждения, называется любовью». А любовь, согласно Вл.Соловьеву, есть действительное упразднение эгоизма. И если познание, наука, просвещение ориентированы на истинность в таком ее понимании, то они обретают смысл культуры высокого уровня, на коем базовой потребностью человека является потребность в жизни другого.
  И если все же остается сомнение в том, что наука - феномен культуры, а не только цивилизации, то оно вызвано, во-первых, тем, что к науке относят зачастую что-то, что по сути ею не является. М.К.Мамардашвили считал, что так называемые прикладные науки - это не наука. Во-вторых, науку противопоставляют культуре еще и потому, что ее достижения могут использоваться против человека, против культуры (атомная бомба, химическое, бактериологическое оружие). Но это, как и то, что сам ученый может быть бесчеловечным, - не аргумент. Ибо, скажем, не отказываемся же мы считать искусство явлением культуры из-за того, что изящной бронзовой статуэткой можно убивать, что в форме, близкой к искусству, можно заниматься пропагандой, что даже настоящее искусство можно использовать идеологически нечистоплотно и что конкретный художник может быть человеком невысокой культуры в целом ряде отношений.
  В истории есть тьма примеров того, как и искусство, и науку, и философию пытались (и порой небезуспешно) свести к вещному использованию (дикарскому или цивилизованному). И тогда они выпадали из поля культуры, которая «есть владение тем, чем нельзя владеть вещно и потребительски». Культурой можно владеть лишь в том смысле, что реализовать ее в жизни, творить, быть культурным и внешне и по сути. А это возможно только тогда, когда культура представляет собой вполне органичное единство Веры, Истины, Добра, Красоты. Тогда она реализуется и как Свобода - свобода полного выявления человеком вовне своей внутренней человеческой индивидуальности. Тогда культура вполне воплощается как форма человечности.
  Но так понимаемую культуру оказывается очень не просто изучать. Познание культуры и ее ценностей в высшей степени специфично.

 
© www.textb.net