Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


Лекция 15. Серебряный век русской культуры

  Эсхатологические настроения эпохи Николая II. Расцвет науки. Золотой век русской философии. Полифонизм художественной культуры серебряного века. Поэзия серебряного века, ее "философичность". "Мир искусств". "Русские сезоны" С. Дягилева. Вклад в мировую культуру.
  Канун нового, XX века (начало царствования Николая II) воспринимался современниками как некий итог исчерпавшей себя цивилизации. Как преддверие неминуемой катастрофы, как начало конца света. Эсхатологическими настроениями были пронизаны философские, научные, религиозные и художественные пророчества, которые щедро предлагались обществу:

Стих

  Человек, оказавшихся на краю пропасти, в обстановке "пира во время чумы", обуреваемый тревожными предчувствиями, высокими и низкими страстями, и повел себя подобающим образом. Это было время бешеной популярности всякого рода оккультных наук, мистических откровений, напряженной философской мысли и самого низкопробного шарлатанства. Искусство встало на путь обостренного эксперимента, кардинальных новаторских преобразований, как содержательной, так и формальной стороны творчества. Наивысшим критерием художественности стада индивидуальная неповторимость, оригинальность стиля. Самый скромный художник или поэт чувствовал себя демиургом, всевластным творцом созидаемого космоса. Русская наука выходит на мировую арену и добивается весомых результатов. В общем можно сказать, что такая социально-психологическая атмосфера присуща эпохе, когда национальная культура переживала период необычайного подъема (конец XIX и первые два десятилетия XX века), период, как бы воскресивший и подхвативший традиции пушкинского "золотого века", и названный по аналогии "веком серебряным".
  В начале XX века многие факторы внутренней жизни России, состояние мирового естествознания и философии оказали влияние на развитие русской науки, достижениями которой гордится наш народ. Создатель русской научной школы физиков П.Н. Лебедев экспериментально доказал существование давления света, возможность измерения его величины; его труды сыграли большую роль в разработке теории относительности, квантовой теории и астрофизики. Крупный физик Б.Б. Голицын считается основоположником сейсмологии как науки. Трудами В.И. Вернадского заложены в России основы новых наук - биохимии, биогеохимии, радиогеологии; его отличали широта интересов, постановка кардинальных проблем науки, научное предвидение (только сейчас начинают в полной мере оценивать его идеи). Мировое признание получили работы великого физиолога И.П. Павлова и микробиолога И.И. Мечникова - им были присуждены Нобелевские премии.
  В области гуманитарных наук было немало крупных ученых, с именами которых связано серьезные научные исследования: экономист и историк М.И. Туган-Барановский, историки B. О. Ключевский, Н.П. Павлов-Сильванский, В.И. Семевский, литературоведы С.А. Венгеров, А.Н. Пыпин, библиограф Н.А. Рубакин и другие. Значительный интерес проявился к изучению социально-экономической истории России. Общей чертой исследований в области общественных и гуманитарных наук было отсутствие в них теоретически обоснованных методологических обобщений, господство позитивистских концепций.
  Важной сферой культуры рубежа столетий была русская оригинальная религиозная философия, крупнейшими представителями которой являлись В.С. Соловьев, Н.А. Бердяев, C. В. Булгаков, С.Н. Трубецкой, П.А. Флоренский и другие. Труды этих философов, в которых утверждался примат духовности, "новое религиозное сознание", поиски путей своеобразного соединения материального и духовного, утверждения всемирной теократии, были выражением сложностей интеллектуальной и идейной жизни той поры. Следует учитывать, что философская мысль серебряного века русской культуры конгениальна пушкинскому миросозерцанию. По мнении Р.А. Гальцовой, "в русской культуре существует что-то вроде литературно-философской эстафеты, и даже шире - эстафеты искусства и философии, из сферы художественного созерцания набранная мощь тут передается в область философского осмысления и наоборот". Таковы отношения между русской классикой и философским возрождением конца столетия.
  Русская литература, родившаяся в результате ошибки традиционной культуры с западным миром, когда, по известной формуле А.И. Герцена, "на призыв Петра цивилизоваться Россия ответила явлением Пушкина", вступила в свой классический "золотой век". Затем, в ответ на новое нигилистическое веяние времени восходит в конце века философия, которая, опираясь на духовную крепость "святой русской литературы" (Т. Манн), преодолевает разрушительный искус и подводит итоги развитию духа "золотого века" классики. Не русская словесность "серебряного века" оказывается главной наследницей классической литературы - для этого она слишком нестойка, морально двусмысленна., слишком подвержена дионисийским соблазнам. Преемницей русской литературы оказывается именно философская мысль, она наследует духовные заветы «золотого века» классики и потому сама переживает «золотой век».
  Интересно и внешнее соответствие: философская панорама повторяет по своим очертаниям картину русской литературы XIX века. Тот, кто стоит у истоков "золотого века" русской философии - Вл. Соловьев, так же, как тот, кто стоит у истоков "золотого века" русской литературы - Пушкин - равным образом оказываются и вершинами своих "веков", универсальными творцами, в чьем слове, как в зерне, содержится все разнообразие последующего развития их "дисциплин". Между ними существует и содержательное родство: и русскую философию и русскую литературу можно определить как весть о судьбе человека перед лицом высшего смысла, вечных ценностей - истины, добра и красоты.
  Трудно, почти невозможно синтегрировать обобщенную художественную концепцию серебряного века. Сравнительно небольшой промежуток времени, скрывающийся за этим словосочетанием, отмечен необычайной пестротой не только художественной практике, но и в эстетическом самосознании многочисленных течений, группировок и школ, действовавших последовательно и параллельно, в согласии и конфронтации. Более того, каждый художник во что бы то ни стало стремился обнародовать свое сугубо индивидуальное видение мира и искусства. С течением времени взгляды его могли меняться кардинальнейшим образом, равно как и принадлежность тому или иному течению, сама по себе весьма условная. Иными словами, следует говорить о полифонизме русской культуры серебряного века.
  Это было время великолепного маскарада культуры, закружившего персонажей всех эпох, марафона русского искусства, за каких-то два десятилетия пробежавшего от античности до футуризма. В серебристом свечении карнавала мелькали забытые маски Пьеро и Арлекина, вызволенные на свет Блоком и Мейерхольдом, собирались искатели невидимого града Китежа, раздавалась футуристическая "заумь", перебиваемая громом щитов вагнеровских валькирий, устраивались танцы наряженных Бакстом персонажей "дягилевских" балетов, в ностальгических фантазиях "мирискусников" оживал Версаль, в бесконечном оргиастическом хороводе кружился Северянин с его грозным миром «лесофей», «золотистых вуалей» и «ананасов в шампанском» бил ясной, хрустальной, напевной струёй родник поэзии Бальмонта и т.д.
  Серебряный век невозможно обозначить чьим-либо одним именем типа "блоковская плеяда", ибо его ореол создавали самые разные художники, писатели и поэты, нередко полярные по своим творческим принципам, по направленности таланта, жесточайшим образом друг с другом полемизировавшие. Но все их объединяло одно: осознание своей эпохи как совершенно особой, выходящей за пределы того, что было прежде, в XIX столетии в первую очередь, и одновременно с этим - деятельное, действенное отношение к этой эпохе и ее проблемам.
  Серебряный век - не только время, но и отношение художника к этому времени, которое может выстраиваться совершенно по-разному, но всегда осознается как целенаправленное, волевое вое воссоздание образа мира и времени в своем собственном творчестве в тех формах и рамках, которые диктует время. Чаще всего такое воссоздание происходило не только в поэзии и прозе, но и в жизненных устремлениях художников. Солнечный аргонавтизм Белого и демонические маски Брюсова, поза мистагога у Вяч. Иванова и поза воина и конквистадора у Гумилева, "довременность" Хлебникова и острая современность Маяковского - все это непременная составная часть искусства, делающая "жизнестроение" не менее важным, чем художество. Возникающий в стихотворении М. Кульчицкого Хлебников, высыпающий из знаменитой наволочки рукописи в костер, чтобы согреть замерзавшую девочку, или проносящийся в заблудившемся трамвае Гумилев из стихотворения М. Шкапской - такие же факты образа серебряного века, как реальные стихотворения и поэмы реальных поэтов.
  Эпоха царствования Николая II связана с поразительным расцветом русской поэзии - не случайно С. Саковский назвал этот период "Парнасом серебряного века". Великолепных поэтов тьма: Блок, Бальмонт, Белый, Аннснский, Ахматова, Гумилев, Вяч. Иванов, Кузмин, Клюев, Волошин, Мандельштам, Ходасевич, Брюсов, Есенин, Бунин, Цветаева и др. Длинный стол потребовался, чтобы разместить столько поэтических талантов, поэтический урожай на рубеже столетий был невероятным.
  Поэзия серебряного века по сравнению с поэзией пушкинской поры кажется на первый взгляд излишне "философичной", что имеет свои причины. Ведь она рождалась в стихии русской религиозно-философской мысли, оформившейся к концу XIX века в целый ряд более или менее стройных систем. На религиозно-философских диспутах, происходивших в салоне четы Мережковских, вели ожесточенные споры Н. Бердяев и А. Волынский, Л. Шестов и В. Розанов. Основной вопрос - о судьбах России, о перспективах ее возрождения - решался нередко на уровне схоластических споров, вне практических вопросов общественной жизни.
  Огромное влияние на раннего Блока имела философия и особенно поэзия В. Соловьева. В лирике В. Соловьева, Блока и его друзей - московских символистов - увлекал образ мистической "Мировой души", "Софии", "Вечной женственности". Этот образ юный Блок сделал краеугольным камнем не только своей лирики ("Стихи о Прекрасной даме"), но и положил его в основу жизнетворчества, отношений с женой. Однако сквозь все метаморфозы лирической доминанты поэзии Блока с годами в его творчестве все более крепнет и утверждается тема России. Его произведения - концентрация философских раздумий и любви к родине.
  В конце 90-х годов прошлого столетия возникло художественное объединение "Мир искусств", в которое входили мастера самой высокой художественной культуры, представители художественной элиты России тех времен. Начало "Миру искусства" положили вечера в доме А. Бенуа, посвященные искусству, литературе и музыке". Людей, собиравшихся там, объединяла любовь к прекрасному и уверенность, что его можно найти только в искусстве, так как действительность безобразна. Мирискуссники провозгласили новые эстетические принципы, отвергнув как салонность академизма, так и тенденциозность передвижничества. "Мир искусства" - широкое культурно-эстетическое движение, которое захватило архитектуру и скульптуру, поэзию, оперное и балетное искусства, художественную критику м искусствознание. В нем участвовали почти все известные художники - Бенуа, Сомов, Лансере, Бакст, Головин, Добужинский, Врубель, Серов, Коровин, Левитан, Нестеров, Рябушкин, Рерих, Кустодиев, Петров-Водкин, Малявин, Ларионов и др. Огромное значение в деятельности этого движения имела личность С. Дягилева, мецената к организатора выставок, а впоследствии - импрессарио гастролей русского балета и оперы за границей.
  В культурной жизни страны начала XX века "Мир искусства" сыграл важную эстетическую и просветительскую роль. Его движение выступило с переоценкой рада крупных явлений искусства прошлых эпох, особенно XVIII и начала XIX в., забытых или неверно истолкованных в бурную передвижническую эпоху. Мирискуссники "открыли" для современников имена Рокотова, Левицкого, Кипренского, Венецианова. Большое культурное значение имела выставка портретов, организованная А. Бенуа и С. Дягилевым в Таврическом дворце (1905 г.), где экспонировалось около двух тысяч работ. Исследование творчества отдельных художников, статьи о старинной петербургской архитектуре, работы по истории русского искусства А. Бенуа, И. Грабаря и других способствовали выработке идейно-художественной концепции развития русского искусства. Журнал "Мир искусства" формировал эстетические вкусы русского общества, прежде всего через знакомство с произведениями мирового искусства, а также русского классицизма и пр.
  "Мир искусства" явился крупным эстетическим движением рубежа веков, переоценившим всю современную художественную культуру, утвердившим новые вкусы и проблематику, вернувшим искусству - на самом высоком профессиональном уровне - утраченные формы книжной графики и театрально-декорационной живописи, приобретшими их усилиями всеевропейское признание, пропагандировавшим русское искусство за рубежом. Мирискуссники создали новый тип исторической картины, портрета, пейзажа со своими собственными стилевыми признаками (отчетливые стилизаторские тенденции, преобладание графических приемов над живописными, чисто декоративное понимание цвета и пр.). Этим определяется их значение для отечественного искусства.
  Русское искусство вышло на международную арену благодаря организованным С. Дягилевым "Русским сезонам" в Париже, которые относятся к числу этапных событий в истории отечественной музыки, живописи, оперного и балетного искусства. В 1906 году парижанам была представлена выставка "Два века русской живописи и скульптуры". В следующем году в концертах они могли познакомиться с русской музыкой от Глинки и Скрябина. В 1908 г. с исключительным успехом в Париже выступал Шаляпин, исполнивший партию царя Бориса в опере М.П. Мусоргского "Борис Годунов". Наконец, с 1909 г. начались "Русские сезоны" балета, продолжавшиеся в течение нескольких лет.
  "Русские сезоны" С. Дягилева явились "эстетической силой", воздействовавшей на всю мировую культуру. Велико влияние русских художников, участников "Сезонов", на сценографию, причем не только балетную. Крупнейшие французские художники, благодаря С. Дягилеву, обратились к балету: П. Пикассо, А. Матисс, А. Дерен, Ж. Руссо и др. Что касается собственно балетного искусства, то "Русские сезоны" и "Русский бал Сергея Дягилева" непосредственно способствовали возрождению балета в тех странах, где он к концу XIX века находился в упадке (например, во Франции), зарождению балета там, где он не существовал как национальное искусство (Англия, США, страны Латинской Америки и др.). Балет за рубежом и по сей день сохраняет многие черты, впервые проявившиеся в спектаклях С. Дягилева.
  В "русском балете" увидели значительно больше, чем хореографический театр. Он стал выражением новой эстетики, включавшей и новые формы балета, и новую музыку, и новую живопись; он стал "эстетической силой", воздействовавшей на самые разные области культуры. Сначала прославив русское искусство на Западе, одновременно открыв Западу глаза на собственные возможности, он всемирно содействовал возрождению мирового балета. Зарубежный балет стал таким, а не иным, потому что С. Дягилев привез на Запад спектакли определенного направления. Он стал таким, а не иным, потому что С. Дягилев выдвинул, а в ряде случаев и воспитал хореографов, которые сыграли решающую роль в развитии мирового балета. Он стал таким, а не иным, благодаря новейшему интересу С. Дягилева и к традиционной культуре каждой из стран, и к новейшим ее проявлениям. Потому что он всегда и всюду одновременно давал и брал - открывая тем самым новые перспективы развития искусства.
  И художники и поэты серебряного века русской культуры активно содействовали укреплению международного авторитета отечественного искусства. Не случайно англичанин Д. Маккейл написал книгу "Русский дар миру" (1915 г.), посвященную вкладу русской культуры в мировую. Богатейшее наследие серебряного века русской культуры составляет золотой фонд и нашей отечественной, и мировой культуры; его необходимо использовать в конце XX века и начавшемся процессе возрождения замечательной, великолепной культуры.

 
© www.textb.net