Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


Возрождение и Реформация - социокультурные предпосылки новоевропейской цивилизации

  Социокультурные предпосылки зарождения и становления ценностной картины Нового времени следует искать в духовных движениях, получивших названия «Возрождение», «Гуманизм» и «Реформация». Внешне Возрождение было связано с античной языческой культурой, античными наукой и искусством. Реформация же стремилась вернуть католическую церковь к миросозерцанию первых апостолов христианства. Несмотря на идейную разнонаправленность (скажем, языческой и раннехристианской традиций) их сближает желание преодолеть начавшийся в позднем средневековье ценностно-нормативный кризис, вызванный бурным развитием городов. Нормы городского общежития все чаще вступали в конфликт с нормами, сложившимися в замке и монастыре, крестьянской общине, что неизбежно сказывалось на устойчивости социальных связей.
  Обозначить культурно-исторические границы отмеченных феноменов, как и в целом Нового времени, достаточно сложно. Так, например, Возрождение и Ренессанс как особое состояние городской культуры позднего европейского средневековья, наблюдается в наиболее «чистом» виде в Италии XIII-XVI вв. В других странах Европы черты «ренессансности» прослеживаются не столь ярко и целостно. Это связано с тем, что если «ренессансная Италия - в одинаковой мере и вечерняя заря средневековья, и утренняя заря Нового времени» (Л. М. Баткин), то в других странах социокультурные процессы протекали более медленно и черты Возрождения не составляют целостности. Они или слишком обременены наследием средневековья, или проявляются уже в контексте Нового времени. Ренессанс, хотя и был достаточно влиятельным направлением в социокультурном развитии Запада, но не он единственный выражал новые тенденции в развитии культуры. Так, Возрождение отчетливо присутствует во Франции, менее - в Германии и Англии и фактически не проявляется в классических формах в Испании.
  Нечто аналогичное прослеживается и в Реформации. Обычно ее датируют XVI веком и связывают с распространением учения католического священника Мартина Лютера. Но уже в ХV веке вызревает еретическое учение чешского проповедника Яна Гуса и движение его последователей, близкое по своим целевым установкам реформационному. В то же время, в ряде регионов Европы Реформация распространяется значительно позже.
  Еще сложнее проследить культурное влияние Возрождения, Гуманизма и Реформации, так как их значимость выходит за рамки XVI столетия и Нового времени и сказывается вплоть до сегодняшнего дня, проявляясь в специфике как высокой, так и массовой культуры стран, подвергшихся в свое время религиозной реформе. И, тем не менее, именно Возрождение и Реформация заложили предпосылки для оформления ценностного ядра Нового времени.
  В позднем средневековье, и ранее всего в Италии, стремительно размывалась мировоззренческая грань между божественным и земным, разрушался ценностно-нормативный строй средневекового общества. Выгодное географическое положение, отсутствие централизованной власти, прибыль, полученная на морских перевозках, стимулировали развитие городов и полисного уклада. Так, в конце XIII века только Милан насчитывал около 200 тысяч жителей, в то время как население других европейских городов было на несколько порядков меньше. Практически во всех сферах человеческой жизнедеятельности прослеживался дух обновления. В городах происходило становление нового социального слоя горожан-пополанов (от итал. ророіо - народ), занятого торговыми и финансовыми операциями, располагающего возможностью профессионального выбора: от торговца и ремесленника до политика и художника. Борьба пополанов за реализацию своих интересов перевернула со временем традиционный для средневековья сословный строй, привела к изменениям в составе и ценностных установках новой социальной элиты. Хозяйственная и политическая деятельность начинала рассматриваться как эффективное средство социального самоутверждения. Идеал республики, где властвуют «свобода и добрые обычаи» (Н. Макиавелли - 1469-1527), тревожил умы горожан. В структуре городского самоуправления образовались новые социальные группы. объединенные не сословным происхождением, а тем, что составляющие их люди (духовенство, дворянство, бюргерство), сами создали свою репутацию с помощью таланта, образованности, кипучей энергии.
  Даже такие перемены, как внедрение в повседневный городской быт механических часов, прозрачных стекол и зеркал, уже свидетельствовали о многом: о возрастании значимости земного времени, об оформлении нового пространственного видения, о повышении интереса к собственному внешнему и внутреннему облику. Не говоря уже о столь известном событии, как широком распространении книгопечатания. Книга сметала преграды на пути распространения новых ценностных установок. Благодаря росту образованности, неизмеримо выросла умственно-логическая культура населения. По сути Возрождение - это неукротимое стремление городского населения к самоутверждению и связанному с этим идейному обновлению. Идеал человека Возрождения - самостоятельная и стихийно утверждающая себя личность. Такой идеал стимулировал выработку новых, по сравнению со средневековьем, представлений о бытии человека и характере его взаимоотношений с Богом и людьми.
  Собственно и происхождение термина «возрождение» связано с сознанием потребности в идейном обновлении. Обычно введение понятия «Возрождение» связывают с работами швейцарского культуролога XIX века Якоба Буркгардта, но справедливо и то, что сознание своей «новизны» характерно уже для творцов и просто участников итальянского Возрождения. Так, итальянский живописец, архитектор, историк искусства XVI века Джоржо Вазари выразительно говорит о «возрождении» живописи и скульптуры из «ржавых» Средних веков, о движении от «грубости и несоразмерности» к совершенству «современной манеры».
  Однако стихийное самоутверждение в условиях утраты роли традиционных норм вело не только к формированию чувства собственного достоинства, а высвобождало энергию эгоизма и инстинктов. Нет ничего удивительного в том, что, как уже отмечалось, Возрождение - это время расцвета магии и астрологии, дешевых публичных домов и поиска чувственных удовольствий, смешение расчета и сластолюбия. Итальянская новелла этого периода - отражала то, что было в жизни - хаотичное сочетание чувственности, набожности, языческих суеверий и, в то время, убежденности в собственном бессмертии. Неприятие не только уже безжизненных норм средневековья, но и разрушительных токов витализма обусловило такое специфическое явление итальянского Возрождения как Гуманизм.
  Возрождение и Гуманизм. В некоторых исследованиях по культуре Ренессанса принято разграничивать Возрождение и собственно Гуманизм. По-видимому, это не совсем корректно. Очень сложно (если вообще возможно) отграничить Гуманизм как миссию очеловечивания посредством гуманистической литературы, которая совершенствует человеческую природу, - от Возрождения - обновления человеческого мировоззрения. По сути это две стороны единого процесса самоутверждения, самоопределения человека. Гуманизм - стремление отыскать устойчивый культурный идеал обновления и пути его воплощения, чтобы преодолеть хаос стихийного самоутверждения и ценностный вакуум позднесредневекового города. Попытка разведения Возрождения и Гуманизма связана главным образом с противоречиями Ренессансного мировосприятия, стремлением обозначить духовный стержень этого феномена. Однако культурная компонента Возрождения отнюдь не тождественна движению гуманистов, хотя, несомненно, в нем она проявляется наиболее очевидно.
  Отчетливо движение гуманистов прослеживается в Италии с XIV века и оно не сводится к проповеди любви к человеку. Современное значение термин гуманизм начинает обретать только в ХVШ столетии. В Италии же XIV века понятие «studia humanitatis» (гуманитарные дисциплины, от лат. humanitas - человечность) используется для обозначения таких дисциплин, как грамматика, риторика, поэзия, история, философия морали. Этим названием подчеркивалось их решающая роль в духовном становлении человека, так как они давали не только специальные знания, а нацеливали на общее развитие и возвышение. К XV веку ядро «гуманитарного образования» составили латинские и греческие источники. А термин «гуманист», в связи с этим, подчеркивал углубленное знание прежде всего античного наследия и занятия литературным творчеством в духе римских и греческих авторов. Стремясь обосновать новый идеал человека, творцы Ренессанса, стремятся совместить христианство с античной, еврейской и арабской мудростью. Эта установка на значимость дохристианского культурного наследия при объяснении природы человека и вылилось со временем в движение Гуманизма.
  Занятия этим постепенно уводили намного дальше университетских наставлений или общения в кругу единомышленников в духе античных традиций. Быть гуманистом - значило обладать способностью нового прочтения классики. Классическое образование рассматривалось гуманистами как способ выражения и утверждения новых чувств, вкуса. Античность интерпретировалась использовалась для приближения к новому идеалу личности. Возникало неизвестное ни средневековью, ни античности представление о том, что человеческие качества не предопределены заранее (Богом, сословием, предками, семьей), а есть нечто, связанное с собственными усилиями, стремлениями, склонностями. Характерно, что состав гуманистов был чрезвычайно разнородным. Гуманистом мог быть Римский Папа, представитель зажиточной городской верхушки, ученого сословия или член ремесленной корпорации. Связывало их чувство идейной общности, потребность в утонченном мировосприятии, ориентация на значимость досуга в таких формах как диспуты, ученые беседы, обмен письмами, пиры в кругу единомышленников. Главным для гуманистов - было обрести полноту человеческого существования на античный манер. Но Платоновская академия, основанная во Флоренции в XV веке, мало была похожа как, на древнегреческие школы мудрости, так и на научные сообщества Нового времени. Это была своеобразная форма общения избранного круга, с презрением относившегося к большинству людей, как к стадам лишенных разума животных.
  Стремление к внутренней духовной активности приобретало формы внешней, перерастало в дух состязательности: «Что достойней человека, чем выделиться среди остальных?» - вопрошал Джованни Понтано. Стремление к свободному самовыражению выявлялось у людей, способных обрести целостность существования и достичь внутренней и внешней гармонии. Многие гуманисты не только призывали, а сами давали пример личностной многогранности. Общеизвестна универсальность Леонардо да Винчи, Микеланджело, Альбрехта Дюрера, Эразма Роттердамского, У. Шекспира, сочетавших множество способностей и дарований.
  С изменением представлений о смысле и способе человеческого существования, как уже отмечалось, происходили существенные подвижки в ценностно-нормативном строе городской цивилизации позднего средневековья. И прежде всего это проявлялось в базовых для классического средневековья представлениях о месте и роли Бога в мироздании. Наиболее ярко это прослеживается в распространении пантеистических (от греч. pan - всё и theos - Бог) установок, синтезировавших античные и христианские ценности. Если для созерцания низов характерен стихийный, карнавальный пантеизм, то гуманизм стремился к его теоретическому обоснованию. В пантеизме гуманистов Бог и сотворенный им мир уже не противопоставлялись друг другу по степени совершенства, а сливались в одно неразрывное целое. Считалось, что в мире разлита Божья благодать и мудрость. «Природа, то есть Бог», - утверждал Леон Баттиста Альберти (1404-1472), подчеркивая, что Природа - Бог правит не только людьми, а всякими тварями, равными по своей природной сущности. Тем самым, в культурный обиход вводилось новое ценностное понятие - Природа, которая становилась постепенно важнейшим мерилом всех проявлений, в том числе и человеческого бытия.
  Новое значение приобретали и отношения человека с Природой - Божеством. Если мир перестает быть тварью, становится «природой», то и «человеческое дело перестает быть служением, выражающим послушание Творцу, и само становится «творением», «творчеством»; человек, прежде слуга и раб Божий, становится «созидателем» 1 . Так, например, художники Ренессанса творили, подражая природе, но это не превращалось в ее копирование, а выливалось в активное обнаружение божественной красоты, и значит - в активное преобразование природного, божественного в их произведениях.
  Синтез божественного и природного, «естественного» размывал средневековое деление человеческой природы на греховную телесную и возвышенную духовную, «реабилитируя» земное существование человека. В эпоху Ренессанса мастер не только профессионал в своей области, а и творец, который совершенствует свое мастерство, любуется и гордится им. В этот период расцветают как «механические», так и «свободные» искусства, а культ мастерства нередко перерастает в культ самого мастера. Так, например, Сандро Боттичелли (1444-1510), Леонардо да Винчи (1452-1519), Микеланджело (1475-1564) пользовались громкой прижизненной славой, близкой к обожествлению.
  Это беспредельное стремление достигнуть взаимопроникновения античного и христианского наследия, божественного и природного, красоты и правды, и сделало таким привлекательным идеал «ренессансного» человека. Он предстает как целостность, но целостность динамичная, устремленная к творчеству. В нем сочетаются стремления к божественному совершенству, мистическому знанию, и к откровенно земному, чувственному.
  Можно ли рассматривать эти ценностные установки, выраженные наиболее отчетливо творческой элитой Возрождения, достоянием и других слоев? В известном смысле, да. Трактаты гуманистов читали немногие. Но любовь ко всему земному, жажда славы и богатства, дух самоутверждения, характерные для значительной части горожан, находили свое выражение на страницах новелл Дж. Боккаччо (1313-1375) и Джефри Чосера (1340-1400), говорили трагикомическим языком персонажей У. Шекспира и Ф. Рабле (XVI век). Столь же очевидно влияние художественных образов великих живописцев и скульпторов на массовое сознание. Несомненно, воздействие и зажигательных речей политиков, проповедников гуманистической ориентации. С распространением гуманистических установок за рамки творческой элиты происходило углубление идейного содержания движения гуманистов, появлялись утверждения самоценности человеческого существования, его права на самоопределение, саморазвитие, безотносительно к уровню образованности и творческих возможностей.
  Но уже к концу XV века все отчетливей прослеживается трагический настрой в духовных исканиях гуманистов. Все чаще загораются костры, сжигающие ведьм и еретиков, причем с гораздо большей «интенсивностью», чем в эпоху средневековья. Оживление в хозяйственной деятельности нередко сменяется застоем, которому предшествуют кровавые политические смуты и грабительские походы наемников.
  Было бы слишком просто объяснить все это исключительно сопротивлением со стороны «старого», средневекового наследия. Ценностные установки Возрождения и его гуманистической составляющей были внутренне противоречивы. Дело в том, что культура европейского средневековья, которую стремилось обновить Возрождение, сложилась из трех самобытных дохристианских духовных образований: из еврейской религии, греческий философии и римского права. Единство этих исходных посылок было обеспечено безраздельным доминированием ценности Божественно-вечного, совершенного и абсолютного над сотворенным, временным. Дух ренессансного обновления подточил этот культурный стержень, высвободив энергию отдельных составляющих. Не только философия, а и право, искусство, хозяйственная, политическая деятельность восстали против положения «служанок богословия». Идеал человеческой целостности Гуманизма реально реализовывался как стихия индивидуального самоутверждения во всех сферах жизнедеятельности. Характеристика Возрождения в качестве торжества индивидуализма и трагической попытки его преодоления, данная А. Ф. Лосевым в книге «Эстетика Возрождения», представляется глубоко верной.
  Нет ничего удивительного в том, что стремление к самоопределению в свете высоких идеалов человечности соседствовало, нередко в одном и том же человеке эпохи Возрождения, с разгулом низменных страстей, а изысканность художественного вкуса с жестокостью по отношению к политическим противникам. Человек Возрождения был внутренне расколот: в идеальном (гуманистическом) измерении велик и прекрасен, а в условиях прозы жизни - мог быть расчетлив и коварен, себялюбив. Культурная составляющая гуманистического идеала (духовная самоценность человека) ограничивалась замкнутостью на себя. Гуманизм Возрождения - антропоцентризм, полагающий человека центром мира и замыкающий мир на него самого. Утверждая одноприродность Бога, космоса и человека, Возрождение по сути провозглашало богом человека и наделяло его правом творить без оглядки на других, на прошлое и будущее. Но человеко-бог укоренён в настоящем и постоянно подменяет стремление к Добру и Красоте утилитарностью. Так замыкался круг поиска идеала нового человека и его воплощения. Показательно, что в трагедиях У. Шекспира стремление героев к безудержному самоутверждению оборачивается горой трупов, а подлинный гуманист - Гамлет сомневается и бездействует... «Конфликт и борьба одной личности-титана с другой личностью-титаном», - отмечает А. Ф. Лосев, - ведет к тому, что «все такого рода титаны гибнут во взаимной борьбе в результате взаимного исключения друг друга из круга людей, имеющих право на самостоятельное существование» 2 . Некоторым исключением является самореализация в художественной сфере, наименее погруженной в настоящее. Именно поэтому художественные образы этой эпохи, максимально наполненные высоким гуманизмом, живут по сей день, в то время как социальная практика почти предана забвению.
  Таким образом, платой за прорыв к новому культурному горизонту стала угроза распада европейской культуры, лишившейся устойчивых нравственных ориентиров. Решить проблему ее выживания, обретения целостности, но уже на принципиально иной основе, по сравнению со средневековьем, пыталось такое идейное движение этой эпохи как Реформация.
  Реформация (от лат. reformatio - преобразование, исправление) - религиозное движение XVI века, направленное против римско-католической церкви, приведшее к оформлению протестантской ветви христианства. Начало Реформации, связано с деятельностью талантливого и образованного католического богослова Лютера, чья работа «Диспут о прояснении действенности индульгенций (95 тезисов)» открывает начало эпохе религиозных войн. Благодаря сподвижнической деятельности «отцов» протестантсткой реформации Лютера, Кальвина, Цвингли (первая половина XVI века) и их последователей, протестантство стало доминировать в Голландии, Германии, Шотландии, распространяя свое влияние на другие страны западной и центральной Европы, а затем и в Новом свете.
  При первом приближении ценностные установки Реформации, связаны, прежде всего, с потребностью реформировать католическую церковь, преодолеть ее обмирщение, наиболее очевидно проявившееся в практике продажи индульгенций (от лат. - снисходительность, отпущение). Например, в Германии ХV века отпущение грехов за убийство стоило 8 дукатов, за многоженство - 6, соответственно оценивались и иные проступки перед богом. В соответствии с тогдашней доктриной католической церкви, она, благодаря накопленному «духовному капиталу» (сверхдолжным заслугам), вправе восполнить недостатки людей. При этом практика исповеди и покаяния была дополнена продажей соответствующих грамот об отпущении. Средства, вырученные от продажи индульгенций, использовались как на прозаические цели вполне земной жизни церковной элиты, так и на «праведные» - строительство и украшение главного храма католиков - собора Святого Петра в Риме, что вполне соответствовало духу «гуманизированной» верхушки католической церкви. Однако быстроту распространения реформационной идеологии и масштаб, энергетику протестантского движения нельзя объяснить только реакцией на практику продажи индульгенций.
  Реформация по сути была вторичной, после Возрождения, реакцией на распад ценностно-нормативного ядра культуры позднего средневековья. Реакцией на неудачу Ренессанса создать новую культуру и нового человека. Европа вплотную приблизилась к культурной катастрофе, не найдя способов перевода энергии индивидуализма в социально-приемлемые формы. Это чувство пропасти (Страшного суда) одни слои испытывали осознанно, другие бессознательно, и всех их объединял страх перед нараставшим социальным кризисом. Тезисы Лютера стали символическим актом, который окончательно подвел черту под миросозерцанием средневековья и открыл путь в качественно иную цивилизационную реальность. Вот почему очень быстро движение против продажи индульгенций переросло в протест против идеологии гуманистов, а на уровне низов - против католицизма и его приверженцев среди социальной верхушки. Движение Реформации все очевидней наполнялось духом, прямо противоположным ценностной направленности Ренессанса, светской, мирской по своей сути. Лютер провозгласил, что быть христианином - не означает быть римским католиком, а подчиняться Папе - значит служить величайшему из всех воров и разбойников. Главный источник греховности - человеческая воля, инструмент умножения человеческих пороков. То, чему гуманисты поют гимн - право на свободную самореализацию, для протестантов - путь к погибели. Один из программных трактатов Лютера так и называется «О рабстве воли». Протестантизм прямо проповедует недоверие к возможностям человека спастись в одиночку без божественного участия. Он однозначно требует восстановить безграничную власть Бога и авторитет веры, извращенной погрязшей в мирской скверне католической церковью и гуманистическими ересями.
  Особенно остро ощущалась несовместимость греховной человеческой природы и совершенной божественной в учении протестантских радикалов - французских гугенотов и английских пуритан, последователей женевского проповедника Кальвина. Немецкий исследователь XX века М. Вебер, характеризуя учение кальвинизма, отмечает его оригинальность в комбинации основных элементов: идеи абсолютной непостижимости для человека божественного замысла, невозможности изменить божественное предназначение, самодостаточности Бога, обязанности человека трудиться во славу Господа, восприятия спасения как незаслуженного дара Божьей милости. Все эти элементы, так или иначе присутствуют в некоторых религиозных концепциях, но именно в кальвинистской версии Божественного «Предопределения» и «Провидения», они целостно сочетаются. Согласно этой версии Бог разделил всех людей на избранных и проклятых еще до Сотворения мира, и никакое действие ни малейшим образом не может это решение (предопределение) изменить. За этим, казалось простым возвращением к ценностям раннего христианства, стояло радикальное переосмысление духа христианства и всей средневековой традиции. Из этой установки следовало, что спасение достигается не посредством церкви, не молитвами монахов, не заслугами святых или собственными добрыми делами в пользу церкви, а исключительно личной верой в Бога. У человека, как «орудия божьего», остается только надежда на то, что «действуя» в этом мире и рассматривая свою мирскую деятельность, как призвание и предназначение, он «действует» во славу Бога, подтверждая свою возможную божественную предопределенность.
  Борясь с возрожденческим антропоцентризмом, Реформация устраняет все внешнее, что мешает человеку осознать подлинный смысл существования. Максимально упрощаются интерьеры соборов, становятся невозможными в молельных домах иконы и религиозная скульптура, священнослужители меняют торжественное облачение на более скромное. Распускаются монастыри и допускается брак для религиозных лидеров протестантских общин. Ведь между богом протестантов и человеком не может быть особых посредников, все превращаются в своего рода священников. Всё мирское, в том числе и брак, призвано служить способом исполнения своего долга перед богом. Семья должна существовать для должного воспитания детей, а не продолжения рода или воплощения идеала земной любви. Протестантский идеал человека, в той степени в какой можно говорить об идеале изначально греховного существа, принципиально отличен от идеала личности гуманистов. Не чувство достоинства и индивидуальности, а смиренность и глубокое отчаяние в связи с собственным несовершенством, самоуничижение. Характерно, что встреча протестанта Кальвина и гуманиста Мигеля Сервета в реформированной по кальвинистским нормам Женеве (1553 г.) закончилась сожжением на костре последнего, а варфоломеевская ночь, когда ренессансные люди в Париже (1572 г.) резали гугенотов, стали символами нетерпимости. Однако, осуждая греховность светского индивидуализма Возрождения, Реформация сходится с ним в одном важнейшем моменте - в стремлении освободить человека от оков внешних авторитетов, наделяя его правом свободно, по собственному усмотрению, выбрать образ жизни. Речь первоначально идет, конечно, о религиозном выборе, но характер религии протестантизма неумолимо подталкивал к расширению поля этого выбора.
  Протестантизм «освободил человека от внешней религиозности, сделав религиозность внутренним миром человека» (К. Маркс) и заложил, тем самым, основы для внецерковной религиозности. Такая религиозность ориентировала человека на принятие ответственности за решение всех проблем на себя. Причем границы своей ответственности и активности человек призван устанавливать по высоким стандартам Евангелия. Личная вера в Бога, требуя личного знания Божественной истины и личной ответственности, содействовала формированию «типа деятеля», который ценит своё дело, твердо идет к благой цели, осуждает праздность и расточительность, бессмысленную и лицемерную благотворительность. При внешней покорности, протестант - своеобразный индивидуалист, так как всецело поглощен идеей личного спасения и полагается главным образом на самого себя в этом предприятии, фанатично верит в собственную избранность. Показательны акценты, которые расставляют первые протестантские проповедники в своих проповедях: «Да поможет мне Бог», «Я не могу и не хочу иначе». Парадоксальным образом земная деятельность и жизнь ради Бога, превращаются в личное призвание, своего рода творчество, только уже лишенное произвола стихийного индивидуализма. Реформатор действует с оглядкой на Бога, который жжет его душу, и по сути тождественен совести. Так Возрождение и Реформация специфическим образом повлияли на появление новых «ролей» и «сюжетов «в «человеческой комедии».
  Ни Ренессанс, ни Реформация не были просто переходом к личностному способу существования человека. Освобождая человека от диктата высших авторитетов и религиозной монополии католицизма на высшую истину, они содействовали формированию новой социокультурной общности, где существование человека попадает в прямую зависимость от отношений с другими людьми, с вытекающими отсюда переменами в ценностной картине мира. Но если вопрос о конкретных формах влияния Возрождения и Реформации на зарождение новоевропейской цивилизации достаточно ясен, то проблема культурной значимости этих движений видится не столь очевидно. По-видимому, следует избегать крайностей, не отдавая приоритет Реформации или Возрождению, что иногда присутствует в научной литературе. Оба этих феномена достаточно противоречивы по своим последствиям для культуры. При первом приближении именно Возрождение в лице ее гуманистической составляющей привнесло новое, более универсальное содержание в идеалы Добра и Красоты, но идея самоценности человека нашла лишь частичное воплощение в великом искусстве Ренессанса. В иных же сферах человеческой деятельности она оказалась раздавлена стихией необузданного индивидуализма. Реформация же, скорее наоборот, значима своими цивилизационными последствиями, так как сформировала более совершенные дисциплинарные пространства, обуздавшие витализм естественного человека. Хотя первоначально, она явилась как бы крестовым походом на индивидуальную нравственность и стремление человека к прекрасному. Однако отношения Возрождения и Реформации в плане культурной значимости видятся скорее как взаимодополнительные, а не иерархичные. Возрождение попыталось выйти за культурный горизонт позднего средневековья. Реформация же создала для этого не только цивилизационные предпосылки, а и культурное пространство. Отстаивая право на личностную религиозность, она создала условия для автономии культурных ценностей от религиозных, что и предопределило динамику социокультурных процессов в Новое время. В известном смысле Новое время - это гуманистические идеалы Возрождения, вошедшие в социокультурное пространство, расчищенное Реформацией. Это, в конечном счете, предопределило новое качество цивилизации и культуры, отличное от того, что несли Возрождение и Реформация. И если в свое время христианство возникло в результате специфического синтеза ценностных установок античности и иудаизма, то Новое время - соединило установки Возрождения и Реформации.

 
© www.textb.net