Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


Предисловие

«Возрождение выпустило на свободу голос
Безумия, сумев усмирить их неистовую
силу; классическая эпоха, совершив
неожиданный переворот, заставила
Безумие умолкнуть».

Мишель Фуко

  Термин «Новое время» чаще всего употребляют для обозначения периода развития Европы в ХVII-XVIII веках. Однако, во-первых, исследуя истоки этого периода, многие авторы находят их в эпохе (или периоде) Возрождения. И это представляется верным. Во- вторых, реже к «нововременному» периоду относят и XIX век. Век ХХ обычно рассматривают отдельно, определяя весь его, а иногда и вторую половину (или хотя бы конец) XIX века как «современность». Например, курс истории современной философии читают, начиная с Шопенгауэра, с разложения гегелевской школы. Не пытаясь оспаривать целесообразность таких, или близких к ним подходов к изучению истории в том числе и европейской культуры, авторы этой книги считают возможным несколько иной подход.
  При этом начальные моменты особенностей культуры Нового времени конечно связываются с Ренессансом и Реформацией. А вот, что касается конца - с ним сложнее. Своеобразие европейской культуры (а через это во многом и мировой), которое было связано с возрожденческими и реформационными изменениями, не исчезло вовсе и сейчас. Правда, с середины XIX века мыслители, философы все отчетливее осознавали «начало конца» собственно Нового времени, в чем-то отражая, в чем-то превосхищая наступление очередного, но необычного по своему значению, великого перелома в цивилизации и культуре. Почти одновременно это стали ощущать и выражать европейские художники, прежде всего мастера слова и кисти.
  XIX век к своей середине обнаружил как будто бы устойчивость мощного цивилизационного и культурного развития, хотя бы в Европе. Но очень скоро начались потрясения, цивилизационный прогресс стал ускоряться рывками научных, технических, промышленных подвижек. И это ускорение, воспринятое оптимистами с энтузиазмом, обещавшее человечеству грандиозную реализацию последствий роста знаний, технологии и т. д., - повело к тому, что цивилизованность пошла «вразнос». Культура с системой ценностей, заложенной Ренессансом, Реформацией, вроде бы только что устоявшейся, оформившейся, оказалась под угрозой распада. Начались сплошные переоценки ценностей, смены их иерархий.
  Тем не менее, многое в нашей нынешней культуре, в наших ценностях, которые мы называем общечеловеческими, остается от по сути нововременного прошлого. Мы, по- видимому, живем в пору коренных культурных сдвигов, которые еще не завершены. Мы уходим, но еще не ушли от «классической эпохи».
  Поэтому, исследуя своеобразие культуры Нового времени, вполне возможно и целесообразно прослеживать все ее движение, от зарождения особенностей, до осмысления того, что с ними произошло в ХХ веке и продолжает происходить. При этом нет возражений против употребления слов «Новое время» в более узком, зато более привычном смысле. Собственно Новое время, расцвет своеобразия так называемой нововременной культуры, это, конечно, века XVII, XVIII и, наверное, первая половина XIX.
  Характеристика собственно Нового времени («классической эпохи»), представленная Мишелем Фуко в работе «История безумия в классическую эпоху», может показаться, по меньшей мере, оригинальной на фоне традиционных трактовок её идеально-нормативного ядра. Интерес к стихии разрушения, спонтанной активности («Безумию») при характеристике эпохи, пронизанной идеологией знания и разума, выглядит познавательной «экзотикой». Несмотря на то, что Новое время наполнено кровавыми войнами, революциями и разгулом низменных человеческих страстей, - именно эта эпоха укореняет веру в разумные начала окружающего мира и человеческой природы. Не религиозная традиция, а разум начинает рассматриваться «последним источником авторитета» (Гадамер). Человеческое начинает пониматься, прежде всего, как разумное. Индивид проявляет себя в познании сущности вещей и обнаруживает во всем разумное начало, которое надо освободить от оков невежества. Крепнет уверенность в том, что человек превращается в хозяина мира и собственных страстей. Возникают всё более совершенные способы социального контроля и управления поведением людей, которые способствуют росту самодисциплины и сдержанности. Практика «разумения», рационализации нацелена на превращение общества в некое подобие машины, а человека в точный часовой механизм. Но чем разумней, упорядоченной и организованней становилось социальное пространство, благодаря парламентам, судам, тюрьмам, школам и фабрикам, тем разрушительней последствия такого рода разумности. Политические конфликты уже в начале XIX века по своим масштабам, не идут ни в какое сравнение с предшествующими социальными потрясениями. Каждый шаг по пути становления цивилизации разума сопровождается вспышками массового, рационально немотивированного поведения - гражданскими и религиозными войнами, аномалиями в морали. Заставив «умолкнуть Безумие» в общественной жизни, создав эффективные институты социального контроля, новоевропейская цивилизация не уничтожила пространство «глупости», а перевела энергию любви и ненависти, ранее законно существовавшую наряду с разумом в окружающем мире (античность и средневековье), исключительно «вовнутрь» личности. Конфликт между нарастающей разумностью общественного существования и неискоренимой потребностью человека в рационально-непостижимом, и является, по-видимому, причиной вспышек коллективного и индивидуального «безумия», характерных для этой эпохи. Смысл существования и лежащие в его основании инстинкты жизни и смерти, никогда не могут быть объяснены рационально, поэтому исследование культурных особенностей Нового времени не может сводится к констатации выдвижения на первый план ценности Разума и рационализации жизни общества и индивида. Динамика социокультурного процесса этой эпохи значительно сложнее. Механическое приспособление для смертной казни, усовершенствованное образованным медиком и членом Учредительного собрания Гильотеном, также является характерным символом Нового времени, как и декларации прав человека. Именно в «классическую эпоху», как её назовут в XX столетии, отчетливо обозначились противоречия цивилизованности и культурности, норм социального взаимодействия и стремления к «духовному блаженству». В то же время, было бы односторонним, взваливать всю ответственность за масштабные социальные катастрофы на «репрессивный разум» и идеализировать предшествующие этапы культурного развития Европы, когда у страстей и любви было социально узаконенное место.
  В Новое время на основе более демократической организации социальных институтов и развития индивидуализации, как следствие той же рационализации, углубляется содержание ценностных представлений, усложняется духовный мир личности, по крайней мере у представителей культурной элиты этого времени. Чем интенсивней происходила рационализация, тем напряженней была индивидуальная жизнь. Испытывая окружающую природу, - человек неизбежно пришел к необходимости углубления представлений о собственной природе, превратился в индивидуальность. Потребность в самоуважении и уважении со стороны окружающих, стремление к самореализации стимулировали осознание того, что разумность и истинность отнюдь не всегда сочетаются с добром и красотой, чьё существование никогда не вписывается в логику рационализма. Новое время - это начало мучительных поисков путей согласования логики закона и нравственных идеалов, разумного и прекрасного. Это расцвет великого гуманистического искусства и этики. Поэтому представляется уместным рассматривать Новое время и как существенный шаг в становлении ценностей духовной культуры.
  Новое время выступает своего рода эпицентром европейской цивилизации и культуры: здесь переосмысляются традиции античности и средневековья, отсюда лежит путь к культурным катастрофам и свершениям XX столетия. Мы все, независимо от своеобразия собственных культурных традиций, в той или иной степени являемся наследниками достижений и проблем, обозначившихся в культурном поле Европы XVII - XIX веков. Для раскрытия смысла Нового времени, по-видимому, целесообразно опираться на разделяемую авторами аксиологическую концепцию культурного развития в том ее варианте, в котором ценности культуры (Истина, Вера (или Бог), Добро, Красота и т. д.) понимаются как ценностные отношения, по-разному, на разных уровнях культуры реализующиеся в различных сферах человеческой жизни в разные культурно-исторические периоды. При этом разграничиваются собственно культурные (ценности-идеалы) и цивилизационные формы бытия (ценности-нормы), без отождествления, но и без резкого противопоставления их друг другу. Содержание экономических, политико-правовых, религиозных, моральных нормативов новоевропейской цивилизации многообразно и не в одинаковой степени воплощает стремление к облагораживанию, одухотворению, человеческих отношений. Рассматривать разумность содержания этих норм как критерий нового качества культурности - это значит по сути отождествлять культурный процесс с социальным, а следовательно сталкиваться с неразрешимыми противоречиями. Организованный якобинский террор, упорядоченную смертную казнь, узаконенный каторжный труд, индустрию чувственных удовольствий (профессиональную проституцию), в этом случае также приходится отнести к культуре Нового времени, что вряд ли правомерно. Культ разума и истины несомненно свойствен этой эпохе, но ее культурная значимость не сводится к этому.
  Вместе с тем, было бы неоправданно не замечать, что развитие цивилизационного пространства в сторону его рационализации, создало и невиданные ранее возможности для проникновения ценностного содержания в недоступные ранее сегменты человеческих отношений. Превратило множество людей в реальных субъектов ценностных отношений и обогатило нравственные и эстетические идеалы гуманистическим содержанием.
  Такие методологические установки и определяют содержательную логику рассмотрения особенностей культуры Нового времени. Сначала рассматриваются социокультурные основания: мировоззренческие предпосылки и основные ценностные установки, связанные с представлениями об окружающем мире и природе человека. Прослеживаются изменения в содержании культурных идеалов, обусловленные цивилизационной динамикой. Затем анализируются особенности и пределы реализации ценностных отношений в различных сторонах человеческой жизнедеятельности - преимущественно хозяйственной, политической, религиозной, моральной и художественной. Поскольку в этапах развития новоевропейской цивилизации прослеживается социокультурная специфика, то она отражается в характеристике содержания ценностей-норм и ценностей идеалов.
  При этом, рассмотрение появления нововременной специфики в культуре (Ренессанс, Реформация), продолжается характеристикой особенностей культуры собственно Нового времени. Далее следует обращение к тому, что происходило с нововременной (в основном европейской) культурой в XIX и ХХ веках, какие ее особенности сохранялись, какие исчезали, и, наконец, что же стало с ними в ХХ веке, каково состояние культуры в ее приближении к новому тысячелетию.
  Думается, существенно дать представление об общем ценностном строе европейской культуры Нового времени, и выявить ее духовный стержень, который нередко скрывается за «развалами» исторических фактов и детальными исследованиями деяний «рыцарей пера и шпаги» или описаниями «скромного обаяния буржуазии». Ценностный культурологический подход, вводя в мир значимостей, норм и идеалов, позволяет дополнить знание пониманием, придает «человеческое измерение» историческим событиям, превращая их в личностное достояние исследователя и читателя. Ведь всякое прошлое, как и впрочем и настоящее, живет пока оно ценно для нас.

Назад
 
© www.textb.net