Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


Средневековое христианство как феномен цивилизации и культуры

  Жизнь средневекового человека была всесторонне проникнута религиозными пред-ставлениями. Все в этой жизни приводилось в связь с христовой верой. Все основывалось на религиозном восприятии вещей и событий. Это было время действительного расцвета искренней веры.
  Христианство очевидно имело тогда цивилизующее значение и являлось фактором окультуривания жизни. Прежде всего потому, что утверждение веры в единого (одного для всей Европы) Бога, вместо разнообразия языческих верований, - обеспечивало возможность развития духовного единства населения Европы, разнородного, разноплеменного, разноязыкого. И этносы в нации преобразуются не без участия христианства. Некоторое время в общении европейцев-христиан использовался даже единый язык - латынь, язык богослужений. При всем том, что и складывающиеся нации, и группы (социальные и этнические) внутри наций, воевали, враждовали, разбойничали, - все это вытворяли уже “братья во Христе”, которые вместе с этим, должны были проявлять христианское милосердие, хотя бы в каких-то моментах отношений. Убийство на войне конечно не осуждалось, но излишняя жестокость, явно разбойные действия могли оцениваться как грех.
  Христианство - религия спасения, спасения душ человеческих. Но для того, чтобы спастись, надо было жить в соответствии с христианскими заповедями. И не только ветхозаветными (не убий, не лги, не кради, не прелюбодействуй и т. д.), но и новозаветными, позитивными, призывавшими возлюбить не только Господа, но и ближнего своего. Ницше потом осуждал христианство как лицемерное выражение эгоизма слабых, как религию рабов. И ведь христианство исходно действительно было религией обездоленных, униженных, тружеников. Они, в качестве детей божьих, оказывались не только не ниже, а порой и как бы выше богатых и знатных. Христианство пришло в мир с идей равенства всех перед Богом. Оно принесло с собой взгляд на человеческое страдание как на высокую ценность. Христианином оказывался прежде всего тот, кто пострадал за веру, и не только за веру, а и за других людей. Как Христос, который являл пример нравственной самоотверженности. Следуя этому примеру, христианин и должен был по-христиански относиться к божьему миру, божьим тварям и, тем более, к людям. Христианская вера, если не порождала, то усиливала чувство стыда за собственное несовершенство, будила совесть в случаях, если поведение человека не соответствовало божьим установлениям. Таким образом, поведение людей вводилось в определенные рамки, оформлялось в соответствии со Священным писанием. Кроме Христа, идеал облагороженности жизни выражали святые- великомученники.
  Помимо этого, и наряду с этим, цивилизация, окультуривание земной жизни происходили через просвещение. Центрами же мудрости, в частности книжной, в Средние века являлись поначалу (да и потом) именно монастыри. Позже школьное образование стало концентрироваться в городах, в которых школы устраивались прежде всего при кафедральных соборах. И наконец, в позднем средневековье появились и начали множиться европейские университеты. Изучение Библии и богословия, теологии и в школах и в университетах занимало важнейшее место. Но и элементы светского образования постепенно становились все более значимыми. Средневековому обществу понадобились специально подготовленные (для целей реализации дел веры и дел управления, государственного и местного), образованные люди.
  При все этом, в Средневековом обществе напряженная эмоциональная религиозность очевидно сочеталась с формализацией веры, ее рационализацией, ритуализацией, обмирщением. Именно во время полновластного господства церкви в жизни, когда все на свете соизмерялось с религией, когда она переплелась со всей жизнью, жизнь в ее нерелигиозных формах стала оказывать существенное воздействие на религию.
  Исследователи отмечают, что напряженная религиозность не могла действовать столь напряженно везде и всюду. И там и тогда, где и когда напряжение отсутствовало, - все, чему надлежало укреплять религиозное сознание и рвение, глохло, впадая в “ужасающее повседневное безбожие” (Й. Хейзинга). Священное, сакральное как бы растворялось в житейском (соприкасаясь с ним), обретало пусто-рациональные или даже гротескно­комические формы. Хейзинга упоминает о том, что народные проповедники могли обсуждать со слушателями вопрос о том, принимала ли Дева в зачатии Христа достаточно активное участие, чтобы действительно считаться матерью Божией. Церковные праздники проходили среди необузданного веселья с игрой в карты, пьянством, бранью. Церкви порой становились местами свиданий, куда молодые люди приходили поглазеть на девиц и дам, щеголявших прическами и нарядами. Паломничества к святым местам нередко превращались в путешествия с развлечениями. Церковь обрастала своим “чиновничеством”, превращаясь в подобие светских государственных организаций.
  Жизнь народа текла в привычном русле поверхностной религиозности, при весьма прочно укорененной вере с ее восторженными порывами и страхами. Это касалось отношения к Богу, проповедником которого выступало духовенство. Но к самому духовенству в Средние века выработалось общее презрительное отношение, хотя отдельные проповедники и священники могли вызвать страстную любовь и уважение. Презрение объяснялось, во-первых, тем, что в народном восприятии никогда полностью не исчезала неприязнь к тем, кто не умеет держать в руках ни орудий труда, ни оружия и, к тому же, обязаны соблюдать целомудрие. Во-вторых, высшее, да и среднее духовенство обмирщалось, жило вполне светской жизнью, зачастую роскошествовало ничего не производя. А низшее духовенство оказывалось именно низшим, “деклассированным”. И те и другие, нисколько не меньше, чем миряне грешили, развратничали, жадничали, злословили, нарушали все божественные заповеди. Так что и крестьяне, и ремесленники, и купцы, и рыцари - все сословия насмехались над распутными попами: обжорами, сластолюбцами, лицемерами. В европейской литературе поп чаще всего оказывался персонажем отрицательным.
  Но это презрительное отношение могло меняться на почтительное. Для Средних веков вообще характерна импульсивная совмещенность благочестивого и греховного. Французский король Филипп Добрый, который жил среди роскоши, имел множество внебрачных детей, был расчетливым, гневливым, надменным повелителем, - это же король мог поститься четыре дня в неделю, подолгу молился, даже рискуя проиграть из-за этого сражение. Греховность и благочестивость вполне уживались. Человек мог истово устремляться к святости и грешить, не зная меры и удержу. Но, по мнению Хейзинги, как правило, существовало шаткое равновесие между тем и другим. И церковь старалась поддерживать его, не допуская крайностей. Церковь стремилась ввести своих прихожан в русло нормированности, ритуализованности. Вместе с этим, религиозная впечатлительность, экзальтированность были велики. И это способствовало складыванию культов. Культов святых, и иных культов, в том числе и светских.
  Христианство в его развитии стало весьма противоречивым феноменом культуры, и не только культуры. Христианская вера в ее земной реализации могла быть выражением культуры самого высокого уровня и явного бескультурья: невежества, аморальности, лицемерия. Эта двойственность сказывалась в таком явлении как монашество.
  В светской жизни столь же двойственным было еще одно порождение средневековой цивилизации - рыцарство.

 
© www.textb.net