Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


Красота как центральная эстетическая ценность

  Однако о том, что такое красота, или “прекрасное”, мыслители спорят издревле и до сих пор. Причем, с одной стороны, постоянно подчеркивают неоспоримую существенность красоты, как одной из высших, абсолютных ценностей жизни и культуры. С другой стороны, столь же постоянно твердят об относительности красоты, изменчивости ее критериев, субъективности оценок. Как говорится в одной народной пословице: “для одних красота в волосах, для других в лысине”. И в то же время, за красоту умирают и убивают, к ней стремятся, надеются, что именно она поможет спасти мир.
  Вроде бы всем известно, что такое красота. Но никому пока не удается удачно определить ее, выявить ее основания, объяснить, почему то или иное явление красиво, а другое - некрасиво. Некоторые эстетики основания для объяснения красоты пытались обнаружить в природе, взятой безотносительно к человеку. Они доказывали, что объективно, сами по себе, красивы кристаллы, кораллы, бабочки, леса и озера. Красивы же они якобы потому, что в них явлена особая природная гармония, выраженная в упорядоченности составных частей, симметричности, пропорциональности и т. д. Однако никакая природно-объективная упорядоченность (симметрия, пропорциональность, соразмерность и т. д.), никакие объективные цветовые или звуковые соотношения сами по себе не выступают в качестве красоты. Ибо, во-первых, симметричное, пропорциональное, соразмерное - вовсе не обязательно красиво. А во-вторых, о красоте вообще не может быть и речи, если нет того, кто способен ее воспринять и оценить. Природа без человека не знает ни прекрасного, ни безобразного.
  Но красота - это и не чисто субъективная оценка, не только внутреннее чувственное переживание. Воспринимается и переживается нечто, а не ничто. То, что мы называем красотой, порождается и появляется только во взаимодействии человека с миром, с его явлениями, ставшими носителями эстетической ценности. Красота - это не только оценка, это именно ценность, то есть - ценностное отношение, - особое, эстетическое отношение. Как любая духовная ценность, красота порождается в обществе, это ценность культуры. И как любая духовная ценность, реализуется она в жизни конкретных людей, в конкретных ситуациях.
  Взятая в этом плане, красота в сущности есть отношение между человеком и каким-либо конкретным явлением. Именно между, ибо субъективное “отношение к” (отношение человека к явлению, его эмоционально-чувственная оценка) входит в целостное ценностное отношение, в то, что называется красотой как ценностью. Как и всякая ценность, красота может воплощаться по-разному. Носители красоты могут быть различными. Это может быть и математическая формула, и храм, и кристалл, и коралл, и цветок, и лицо или тело человека. Но красота не принадлежит носителям, хотя и опредмечивается в них. Чтобы красота как ценность реализовывалась, “проявилась”, кроме ее носителя, необходим в каждом случае и человек, способный “распредметить”, чувственно “прочесть”, пережить ее. Носитель - это всегда только вещественный знак того, что может выступать как красота, если есть кто-то, для кого знак этот своеобразно значим, у кого при взаимодействии с носителем может возникнуть чувственное переживание красоты (или, как вторичное, - хотя бы осознание ее присутствия). Переживает красоту, наслаждается ею человек, но переживание, наслаждение возникает лишь во взаимодействии с носителем, значимым для него.
  Говорить о красоте математической формулы совершенно бессмысленно, если нет людей, знающих математику, и способных испытать чувственное наслаждение от того, что в данном случае выступает как красота. Но, с другой стороны, красота формулы есть только тогда, когда есть сама формула (и ведь не любая красива!). И человеческое лицо, которое воспринимается как красивое (этим человеком, этой эпохи, этой культуры, в этом слое общества) - обладает какими-то особенностями, а не просто правильностью черт. Но что же это за особенности? Что такое красота?
  Красота - едва ли не самая трудноопределимая ценность. В общем, красоту видимо можно представить как отношение человека и мира (какого- то явления), выражающее момент предельной очеловеченности, одухотворенности конкретной чувственности человека. Такое отношение возникает тогда, когда явление в высшей степени значимо, но значимо не утилитарно, не в плане его использования. В таком случае говорят о “заинтересованной незаинтересованности” (И. Кант), о бескорыстности чувств. Явление оказывается духовно-значимым и, в то же время, чувственно­привлекательным .
  Когда мы, например, любуемся фруктами в саду или натюрмортом, на котором фрукты изображены, - удовольствие от вида фруктов может быть совсем не связанным с их вкусом, с желанием съесть их (получив утилитарное наслаждение). И тем не менее, мы (не все и не всегда) стремимся получать наслаждение от созерцания явлений как красивых, нас вроде бы волнует лишь духовно-значимая форма этих явлений, которую мы чувственно оцениваем. Это и так, и не совсем так.
  Дело в том, что переживается в данном случае не собственно форма, а органичность воплощения в этой чувственной форме - содержательной духовности самого человека, его так сказать “чувственной человечности”. Немецкий философ Гегель считал, что, например, для искусства: “Чувственная внешность в прекрасном, форма непосредственности как таковой, есть в то же время определенность содержания...” [1]. Выражаясь языком Гегеля, можно сказать о форме (применительно к красоте), что это форма природы, выражающая собой дух, характерная, полная смысла форма [2]. Видимо само наслаждение, переживание красоты как ценности возникает тогда (и потому), когда человек ощущает себя целостным, способным возвысить свои чувства до предельной (не беспредельной!) духовной высоты. Особая значимость формы в эстетическом отношении (о которой пишут многие исследователи) как раз и состоит в том, что это конкретно-чувственная форма, предельно органично выражающая человеческое содержание, подлинно человеческий смысл явления, его целостную ценность. В этом плане очеловечивание мира есть его оформление. И для художника, и для того, кто наслаждается искусством, красотой, - форма “бесконечно дорога потому, что она - носительница души, которая тебе одному откроется и расскажет тебе твою” [3]. Форма становится конкретно-чувственным выражением духовной ценности явления, ставшего носителем красоты (как отношения между ним и человеком, эмоционально оценивающим его).
  Возможность возникновения именно такого отношения определяется особенностями и человека и явления, с которым он взаимодействует. Явление должно иметь (или обретать) какие-то особые свойства, качества, чтобы оно смогло стать предметом эстетического отношения, носителем красоты. В разные эпохи, в разных сообществах - это разные свойства. Человек, взаимодействующий с этим явлением, - должен быть эстетически развит, чтобы быть в состоянии чувственно оценить эти свойства, пережить их как красоту, испытать наслаждение от нее.
  Не только, скажем, свежая роза может порождать чувственное выраже­ние человечности человека - эстетическое отношение, наслаждение красотой. Изящество змеи может вызвать то же самое, хотя змея в других случаях выглядит гадкой, вызывает отвращение.
  Но вот куча (pardon!) “дерьма” не вызывает эстетического наслаждения ни у кого. Впрочем, самая чудесная роза вызовет эстетический восторг, только если человек не “слеп” (физически или духовно), и если он настроен на чувственное взаимодействие с цветком.
  Вряд ли такое “объяснение” красоты как ценности является исчерпывающим. Вряд ли вообще возможно исчерпывающе объяснить и тем более определить красоту. Ибо в ней всегда был, есть и будет момент тайны, что-то необъяснимое в обычной логике понятий. Что-то, что требует не столько рационального понимания, сколько чувствования. Что-то, что лучше выразимо посредством языков искусств, а не науки.
  Эстетический вкус человека может быть в известной мере специально развит, воспитан, обогащен. Но в основании его все-таки остается нечто иррациональное, как и вообще в культуре, нечто, как говорится “от Бога” данное. Из этого, правда, не следует, что о красоте, вкусе, и о других эстетических ценностях нельзя размышлять, хотя все рассуждения об этом отнюдь не бесспорны.
  Если взять за основу структуру ценности в варианте Г. П. Выжлецова [4], то красота (как ценность) может выступать в качестве или значимости, или нормы, или идеала. Сам Г. П. Выжлецов считает, что эстетическая ценность воплощает в себе единство “значимого и желаемого (должного), сущего и идеала” [5]. Видимо так оно и есть. Но в конкретных случаях, у конкретных индивидов или социальных групп может доминировать что-то одно.
  Красота может-таки быть воспринята, пережита и понята преимущественно как значимость (полезность, разумность). Попытки именно так во всяком случае понять красоту, не как целостную ценность, а в первую очередь через значимость, - очень характерны. Они выражают утилитарно­разумное отношение к прекрасному и вообще к эстетическим ценностям. Английский философ Нового времени Г. Гоббс считал, что красота - это совокупность свойств какого-нибудь предмета, которые дают нам основание ожидать от него блага. Другие исследователи неоднократно отмечали, что эстетически значимым, в самых разных обществах, оказывается то, что когда- то было полезным (хотя это далеко не всегда так). Вообще красивым в таком случае считается то, что полезно, целесообразно, функционально, удобно. Понимание красоты в качестве целесообразности часто свойственно конструкторам, архитекторам, дизайнерам. Некоторые конструкторы самолетов высказывали убеждение в том, что красивый самолет - тот, который хорошо летает. Для самолетостроения или для промышленного дизайна, возможно, это и так. Совпадение эстетической ценности и функциональности здесь существенно. Но в целом красота несводима к целесообразности, хотя соразмерность, симметричность, пропорциональность и т. д. имеют отношение к переживанию красоты в определенные исторические периоды, когда особенно ценимы (и на чувственном уровне) именно упорядоченность, гармоничность бытия и его фрагментов.
  Однако в самых разных культурах существуют представления о красоте, не укладывающиеся в понимание ее как значимости. Эти представления обычно выражаются в неких нормах, канонах, сложившихся стилях, устойчивых групповых вкусах. В одном из африканских племен считалось очень красивым для людей иметь редкие передние зубы. В другом - девушкам удаляли два передних зуба. И только девушки без них могли считаться красивыми. А в третьем (в Мозамбике) вождь, лишившийся переднего зуба считался таким уродом, что больше не мог быть вождем. Если во всем этом и была какая-то целесообразность, то неизвестно, когда и какая. Да и сейчас мы считаем красивым вовсе не то, что целесообразно, разумно, полезно, а чаще всего то, что стало привычным в связи с жизнью в определенной среде. На уровне нормы красиво прежде всего то, что считается таковым в обществе в соответствии с господствующими вкусами, канонами и общественными идеалами.
  В своей самоценности и самостоятельности красота проявляется только в качестве индивидуализованного идеала. При этом прекрасно то, что явлено как красота в индивидуальном переживании, независимо ни от полезности явления, ни от норм и канонов. Другое дело, что существующая норма, стиль могут быть внутренне приняты, не противоречить индивидуальному вкусу.
  Красота, как реализуемый идеал - неутилитарна, она самоценна, и стремление к ней чувственно, личностно. Но личностное, индивидуальное не означает того, чего ни у кого нет. Личностное переживание красоты является особым выражением ее общезначимости, ее человеческой ценности. Значимость в этом смысле, норма и идеал вместе образуют красоту как высшую ценность, в том случае, если норма оказывается индивидуализованной и внутренне принятой, а значимость ощущается как общечеловеческая, действительно высшая целесообразность, а не рассудочная разумность, не примитивная полезность.
  Таким образом, красота как ценность культуры является отношением, в котором чувственно выражена человечность человека в его взаимодействии с миром. Ф. Шиллер считал, что “красоту нужно понять как необходимое условие существа человечества” [6]. Эстетическая культура состоит в способности, во-первых, к различению красоты и безобразия (эстетический вкус), способности к переживанию красоты как ценности. И это - выражение обработанности, оформленности, облагороженности, одухотворенности чувственной природы человека.
  Во-вторых, эстетическая культура предполагает способность и умение человека преобразовывать мир, обрабатывая его, оформляя, облагораживая, одухотворяя, - через порождение в нем красоты и преодоление безобразия. Вот это, последнее, как бы сконцентрировано и развернуто в художественном освоении человеком мира, в художественной деятельности, в искусстве.

 
© www.textb.net