Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


Нравственная культура и нравственные ценности в разных жизненных условиях

  Как уже было показано, нравственная культура проявляется всегда на каком-то из ее уровней. Причем не только уровень, но и характер реализуемой нравственной культуры во многом определяются тем, какие ценности могут доминировать и доминируют в каждой данной сфере, стороне жизни. Так, если человек вовлечен в сферу экономики, хозяйства, бизнеса, вообще деловой практики, - совершенно естественно доминирование в его деятельности выгоды, успеха, полезности, практичности, разумности. Поскольку это так, то высоконравственный бизнес, высоконравственная торговля, и т. д. - практически невозможны. Ни при рыночной экономике, ни при государственно-монополистической. В последнем случае государство (а на деле определенный слой населения) выступает в качестве собственника, хозяина, осуществляющего деловые отношения, торгующего с населением. Для того, чтобы нравственность в этой сфере вообще проявилась, нужно, чтобы ее проявления были полезными. Нужно, чтобы честность, порядочность, милосердие были выгодны тому, кто их проявляет, чтобы их реализация содействовала успеху в делах. Ну уж, во всяком случае, не вредила, не осложняла деловую практику. При нормальной цивилизованной экономической жизни, при нормальных деловых отношениях в какой-то мере так оно и есть. Ибо при устойчивый деловой жизни обман потребителя и партнера, даже конкурента, жестокость в отношении к ним, - обычно вредны для дела. Нормы нравственности оказываются пригодными для деловой практики. И в общем в деловых отношениях реализуется нравственная культура на ее низшем и даже, отчасти, на втором уровнях. Ибо дело может быть ценным для человека или только в связи с его выгодностью или, как нередко бывает, оно становится в известной мере самоценным, ведущим интересом в жизни. И более того, оно иногда начинает осознаваться как нечто нужное для всех, для других людей, как чуть ли не общечеловеческая ценность. Нравственные ценности, соответственно, выступают или как значимости, или в качестве норм, или на уровне иллюзорных идеалов. В последнем случае, будучи скажем бизнесменом, человек уверен, что его дело важно именно потому, что занимаясь им, он творит добро. Он дает работу людям, обеспечивает им хлеб насущный. Он производит необходимые людям товары. И если он даже бывает жесток, то по чисто внешним причинам.
  Но наличие или отсутствие нравственной культуры, ее устойчивость и высота, проверяются в моменты кризисные для общества, для экономики, для этого конкретного бизнеса. Тогда, когда вопрос стоит остро: или жить и выжить мне, как деловому человеку, мне и моему делу, - или быть высоконравственной личностью, человеком, который ни при каких обстоятельствах не может утопить конкурента, обманывать население, выбрасывать на улицу рабочих или рекламировать товар, который не следует продавать.
  Еще менее возможны проявления высокой нравственной культуры в сфере политической жизни. В сфере, в которой вопрос о власти настолько важен, что близкая политическая цель (выгода от ее достижения) обычно важнее отдаленной стратегической цели, даже если это - всеобщее счастье, благо народа, всего человечества. В этой сфере деятельности, где цель оправдывает любые, порой самые безнравственные, средства, человек прямо- таки провоцируется на нарушения элементарных моральных норм. И если политик не просто исходно безнравствен, то у него чаще всего есть иллюзорное представление о том, что он творит добро, так сказать по большому счету, при неизбежных издержках, отступлениях от нравственности в частностях. Но частности - это судьбы людей, социальных групп, а иногда и наций. По статусу ему, правда, полагается соблюдать, по крайней мере внешне, все нормы общепринятой морали. От этого зависит его публичное реноме как политика. И это содействует развитию нравственного лицемерия.
  Бессовестность недаром так характерна для политиков всех рангов. Достаточно напомнить о ленинском использовании “временных попутчиков”, которое как и многое другое, продемонстрировало, что в так применяемом марксизме действительно “нет ни грана этики” (Зомбарт). Даже если у отдельных больших или маленьких властелинов в трудные моменты их жизни совесть не просто просыпалась, чтобы тут же заснуть, а порождала длительные муки, то и тогда активизировался процесс самооправдания через будто бы радение о пользе для всех, через якобы исполнявшуюся человеком волю божью или “волю народа” (Борис Годунов в одноименной опере). В целом политические действия, если и направлены к добру, то, что называется, только “по идее”. Высокая нравственная культура скорее мешает успешной политической деятельности, чем содействует ей. Это отражается и на сфере правовых отношений, которая тесно связана с политической реальностью.
  Ясно, что если законность в обществе подчиняется конкретным политическим интересам, то ни о правовой культуре, ни о проявлениях в сфере права культуры нравственной и речи быть не может. Хотя исходно право, как и мораль, вроде бы направлено к утверждению в жизни добра. И право и мораль выражаются в системах норм, правил поведения, регулируя взаимосвязи людей порой в одних и тех же отношениях. Так, нормы морали диктуют, что нельзя убивать, насиловать, воровать и т. д. За нарушением этих норм следует нравственное осуждение нарушителя. Законы в тех же случаях предусматривают не осуждение, а наказание. Но есть только нравственные нормы и нет ни одного закона, который предписывал бы человеку быть милосердным, добрым, справедливым.
  Само соблюдение или несоблюдение законов в обществах с развитыми правовыми отношениями может оцениваться с правовых позиций так, что нарушение законов - безнравственно, соблюдение их - нравственно. Ибо считается, что законы содействуют добру хотя бы посредством жесткого ограничения зла. Но само по себе соблюдение законов нередко оказывается для общества, для государства гораздо важнее, чем нравственность, чем возможные нравственные следствия применения законов.
  Дело даже не столько в том, что в конкретных случаях нормы действующей морали и законы могут противоречить друг другу. Существенно то, что закон внешен по отношению к человеку. Закон диктует ему, как он должен себя вести. Жесткая нормативная мораль, правда, действует примерно так же, извне определяя для человека должное. И в этом плане достижением культуры в сфере права и в сфере морали является наличие достаточно определенных форм упорядоченности отношений между людьми. Форм законов, правовых актов, моральных кодексов, предписаний. Форм, конечно, не бессодержательных. И в законах и в нравственных требованиях, правилах поведения, закреплен опыт жизни поколений. И закреплен таким образом, что беззаконие нередко выглядит аморальным, а аморализм - противозаконным. Законы, запрещающие изготовление и распространение порнографии - не случайны, как и нравственное осуждение противозаконных деяний (хотя ни первое, ни последнее не обязательно). Правовая культура и культура нравственная взаимопересекаются, взаимодополняются на том уровне, на котором культура выступает в качестве нормы, определенных форм поведения, стандартов человеческой жизни.
  Но при этом и закон и моральная норма зачастую оказываются ценнее, значимее конкретного живого человека с его своеобразием, его чувствами, влечениями, стремлениями. А на высоком уровне культуры, в том числе и нравственной, ценен именно человек. И на этом уровне, скажем “не убий” - это не норма, которую надо соблюдать, а ощущаемая человеком невозможность отнятия другой жизни. В таком случае одинаково неприемлемы и нормы кровной мести или убийства из-за чести (на дуэли), и смертная казнь убийцы (по закону), и убийство на войне. И это, разумеется, не значит того, что высоконравственные люди не участвуют в войнах, не убивают никогда, не применяют силы. Но это значит, что любое вынужденное убийство, любое насилие над другим человеком, любое причиняемое зло - это и вообще и личная трагедия для человека высокой нравственности. Это всегда душевный конфликт, который не разрешается ссылкой на действие закона, обычая, нормы, необходимости. Ну, убийство - это предельный случай. Но и во всем, что касается нормативности, законности, правомерности действий, нравственная культура вполне реализуется тогда, когда высшая ценность - не мораль, не закон, а человек. Действительная нравственная культура предполагает, что добро хотят творить и творят и в случае, если это противоречит действующим законам и установлениям. И не потому, что добро полезно. И не потому, что человек должен быть добрым. А потому, что он на самом деле добр, милосерден, совестлив. Потому что конкретное добро, реализуемое в конкретных отношениях к конкретным людям, есть желаемое им самопроявление.
  Таким образом, высокая нравственная культура, способность человека к достаточно тонкому личностному различению добра и зла, его внутренняя устремленность к добру, - не вполне органичны для сфер хозяйства, политики и права. Основания и смыслы человеческой нравственности ищут обычно в других сферах жизни, и чаще всего в сфере религиозной веры.

 
© www.textb.net