Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


8.4. Советский период и современные тенденции в развитии культуры России. Проблема ее культурного будущего

  С самого начала ХХ век в России заявил себя как век революций. Первая русская революция 1905—1907 гг. обнаружила глубокий духовный и социально-политический кризис. Февральская революция 1917 г. привела к победе сторонников буржуазно­демократических реформ. Ее важнейшие следствия — конец российской монархии и пресечение 300-летней династии Романовых, формирование Временного правительства. Обнаружилась неоднозначность в понимании дальнейших судеб России. Наряду с либеральной перспективой существовала коммунистическая модель. Активизировались силы, стремящиеся к возвращению идеалов допетровской Руси. Осенью 1917 г. произошли изменения в Русской Православной Церкви: на Поместном соборе было восстановлено патриаршество. Первым всероссийским патриархом после 2-хвекового перерыва стал свт. Тихон (Беллавин, 1865—1925). В ходе Октябрьской революции 1917 г., совершенной под руководством Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП), власть перешла к Совету народных комиссаров во главе с В.И. Лениным. Новые лидеры страны видели свою историческую миссию в воплощении в жизнь учения Маркса: Россия должна стать первой в мире страной, строящей коммунистическое общество. В 1922 г. на основе России оформилось новое государство — Союз Советских Социалистических Республик (СССР).
  Изначально существовало неустранимое противоречие в понимании того, что составляет суть этого грандиозного проекта. С одной стороны, пролетарская революция в России мыслилась как событие мирового и, более того, космического масштаба, как начало преображения Вселенной. По мнению Н.А. Бердяева, в этом можно увидеть попытку осуществления традиционных для русской культуры устремления к преображению человека и окружающего мира, преодоления его несовершенства; по сути, строительства Царства Божия на земле. Но — без Бога, собственными силами .
  Христианские чаяния оказались востребованы коммунистическим мировоззрением вместе с представлением о человеческой жизни как подвижничестве, отказе от удовлетворения житейских нужд ради достижения высшей цели.
  С другой стороны, конкретное осуществление глобальных перспектив неразрывно связывалось с созданием новой государственности и идеей партократии. Традиционные представления о добровольном служении высшей идее рассматривались государством как идеологическое обеспечение собственного земного существования. Единство народа, политическая и экономическая независимость, стабильность и порядок должны были обеспечиваться путем силового воздействия государственного аппарата. Устраняя монархию и Церковь, Советское государство избавлялось от идейных конкурентов, ориентирующих человека за пределы земного мира, и получало возможность рассматривать самого себя как воплощение надежд человечества на лучшую жизнь. Соответственно двойственности коммунистического проекта, противоречивым был и образ созидателя нового мира: свободного самоотверженного воина и труженика и одновременно «маленького человека», беспомощного винтика государственной машины.
  В первое десятилетие советской власти эти два понимания переплелись до неразличимости. Строители коммунистического будущего осознавали себя подвижниками, ценой полной самоотдачи в боях и труде приближавшими торжество великой идеи. Для них необходимость жесткой централизации была очевидной, а подчинение диктату партийно-государственного аппарата воспринималось как естественный путь служения избранной цели. Массовое революционное сознание нашло выражение в образе Павла Корчагина из автобиографической повести Николая Островского «Как закалялась сталь». Французский писатель Андре Жид, негативно относящийся к советскому строю, после личной встречи с Н.А. Островским, свидетельствовал: «Если бы мы были не в СССР, я бы сказал: это святой». Очевидный факт лишения свободы и жизни огромного числа людей не ставил под сомнение коммунистический идеал. Характерный лозунг: «Железной рукой загоним человечество к счастью!» - воспринимался не как сущность новой власти, а как временное и необходимое явление.
  Между тем политика большевиков с самого начала была насильственной (экспроприация промышленности и частной собственности, политика военного коммунизма, продразверстка). В годы гражданской войны был объявлен Красный террор - массовые репрессии против аристократии, офицерства, буржуазии, священников, деятелей оппозиционных партий, лиц сочувствовавших и причастных Белому движению, крестьянства, национальных групп (казачества, калмыков). 17 июля 1918 г. в Екатеринбурге была расстреляна царская семья: император Николай II, императрица Александра Федоровна, дочери Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия, наследник престола цесаревич Алексей. В конце 1920-х гг. возникло и действовало на протяжении всего советского времени подразделение НКВД - Главное управление исправительно­трудовых лагерей (ГУЛАГ). Огромные потери понесла Православная Церковь, против которой начался «крестовый поход». В 1918 г. правительством был принят декрет «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви», ставший юридическим обоснованием полного бесправия религиозных организаций: они объявлялись частными, лишались юридических прав, их имущество конфисковывалось. Запрещалось преподавание религиозных вероучений, закрывались и разрушались храмы. Священнослужителей и прихожан арестовывали, ссылали в лагеря, расстреливали. В истории Христианской Церкви никогда не было таких масштабных и всеохватывающих, долгих и непрерывных гонений, как в России в XX веке. Русский народ оказал тоталитарному режиму великое противостояние. И если в начале XX в. в Русской Православной Церкви почитались 450 русских святых (из общего числа 2500), то к концу 2007 г. канонизированы 1757 человек, а в базе данных «Новомученики и исповедники, за Христа пострадавшие» - свыше 31000 имен (сведения на июнь 2008 г.).
  Другим результатом репрессивной политики стал исход интеллигенции и представителей других сословий из России. Многие уезжали по своей воле, кого-то высылали. В целом, масштабы русской эмиграции беспримерны. По разным оценкам, из России выехали от 2 до 3 млн. чел., в т.ч. участники Белого движения. Изгнанники оставались патриотами России, сознавали свою просветительскую миссию, делали все возможное для сохранения русской культуры. В городах, где образовались большие колонии русской эмиграции — в Париже, Берлине, Праге, Белграде, Харбине — возникали русские школы и высшие учебные заведения, создавались издательства, выпускающие литературу на русском языке. Оформилась и вела активную работу Русская Православная Церковь Заграницей. Вся эта разнообразная деятельность была важна не только для России, но для Европы и мировой культуры в целом.
  Претворение в жизнь коммунистической идеи требовало не только подавления сопротивления, но и позитивной программы созидания нового мира. В 1920-е годы советская власть активно решала задачу ликвидации неграмотности и формирования новой системы образования, проникнутой коммунистической идеологией и связанной с производственным трудом. Развивалась система фабрично-заводского обучения (ФЗУ), создавались рабочие факультеты (РАБФАК), формировалась советская интеллигенция.
  Основой социалистического строительства стали ленинские идеи индустриализации (превращения страны в крупнейшую промышленную державу) и коллективизации (преобразования сельского хозяйства по модели промышленного производства). Образ будущей России как гигантской фабрики должен был стать идеалом прекрасной, счастливой жизни, замещая в сознании людей небесный град. Труд понимался как главное средство преображения и жизненной среды, и человека. Своеобразную иконографию идеальногомира как индустриальной стройки создавала советская живопись: художники АХРР (Ассоциации художников революционной России) устраивали выставки, посвященные труду и быту рабочих (1922, 1925 гг.); выдающиеся живописцы создавали монументально-декоративные картины: «Даёшь тяжёлую индустрию!» Ю.И. Пименова (1927), «На стройке новых цехов» (1928) А.А. Дейнеки.
  Страна действительно превратилась в огромную стройку: Днепрогэс и Турксиб, угольные шахты Донбасса и Кузбасса, автомобильные заводы в Москве и Горьком, металлургические заводы в Магнитогорске и Кузнецке, тракторные заводы в Сталинграде и Харькове - и сегодня представляются чудом. Они часто начинались в голой степи, где «вдруг» вырастали новые корпуса, плотины электростанций, целые города. Народ проявлял волю к величайшему аскетизму и самопожертвованию, к воплощению в реальность кажущейся невероятной цели. Энтузиазм строителей передают стихи В. Маяковского:

Стих

  Промышленное преобразование страны конкретизировалось в планах пятилеток, в которые закладывался труд на пределе человеческих возможностей, но и эти сроки требовалось сокращать: «пятилетку в четыре года!» О буднях трудового подвига сельских тружеников в тяжелейших условиях повествует М.А. Шолохов в романе «Поднятая целина»; «Как нам тяжко, - говорит крестьянин Кондрат, - какую нужду мы терпим, полубосые и полуголые ходим, а сами зубы сожмем и работаем.»
  Но массовый трудовой энтузиазм все же не решал проблемы. Советское руководство нашло выход в применении принудительного труда заключённых. В апреле 1930 г. был принят указ о расширениитрудовых лагерей, которые передавались в ведение ГУЛАГа. Так переплетались добровольное служение и насильственное принуждение, акцент на котором становился все значительней. Масштаб репрессий в 1937-38 годах достиг апогея, они стали тотальными.
  К середине 30-х годов идеал строительства коммунизма практически совпал с идеей строительства государства. Сложилась целостная общественная система, которую определяют как «государственный социализм». Новая Конституция 1936 г. провозгласила, что социализм в СССР победил и в основном построен. И.В. Сталин стал единоличным вождём партии и всего советского народа. Люди того времени чувствовали себя создателями нового мира, реализовавшими цели революции. Существовала атмосфера праздника, символами которого были актриса Любовь Орлова с ее жизнерадостной улыбкой, физкультурный парад, льющиеся из репродуктора звуки Песни о Родине («Широка страна моя родная», 1936, слова В.Лебедева- Кумача, муз. И. Дунаевского). С ним парадоксально сосуществовало ощущение страха перед властью, выраженное в стихотворении О. Мандельштама:
  Мы живем, под собою не чуя страны,
  Наши речи за десять шагов не слышны,
  А где хватит на полразговорца,
  Там припомнят кремлёвского горца. (1933)
  Путь от преобладающего понимания революции как события вселенского масштаба до отождествления ее с государственным строительством прошла творческая интеллигенция. Это был путь от самосознания свободного творца, поставившего свой талант на службу революционному народу, до позиции полностью подчиненного партийно-государственному контролю элемента социального механизма. В 1920-е годы существовал целый спектр художественных направлений: Пролеткульт (массовая культурно-просветительская и литературно-художественная организация пролетарской самодеятельности), РАПП (Российская ассоциация пролетарских писателей). В культурное строительство включилась художественная интеллигенция, наследующая традициям Серебряного века: ЛЕФ (левый фронт, под руководством В.В. Маяковского), АХРР (Ассоциации художников революционной России). Творческую интеллигенцию объединяло желание служить новой власти. Она сознавала огромные возможности искусства в формировании в обществе новых идеалов. «Трактором, перепахивающим психику зрителя в заданной классовой установке» называл театр и кино режиссер С.М. Эйзенштейн, считавший идеологическое воздействие кино несопоставимым с другими видами искусства. Богатые возможности реалистической школы, стремящейся к художественной правде, раскрывались в романах М. Г орького («Мать»), А.А. Фадеева («Разгром»), М.А. Шолохова («Тихий Дон», 1-я книга); в театральных постановках К. Станиславского, в живописной «лениниане» И.И. Бродского. Выразителем лефовских идей в театральном искусстве был режиссер В.Э. Мейерхольд. Его спектакли по произведениям В. Маяковского «Мистерия-буфф», «Клоп», «Баня» создавали атмосферу карнавала, представляя революцию как праздник обновления мира. Однако творческие идеи «левой» интеллигенции оказались чуждыми сформировавшейся к 30-е годам системе государственного социализма. ЛЕФ, как и близкие ему организации прекратил существование. Трагически оборвались жизни некоторых егопредставителей: В. Маяковского, В.Э. Мейерхольда.
  В условиях государственного социализма искусство стало единообразным, художественные задачи подчинялись идеологическим целям, складывался социалистический реализм — «большой стиль» советского искусства. Большую роль в нем играли классические традиции реализма XIX в., в то же время он должен изображать жизнь в свете идеалов социализма. Сложились методы партийного руководства искусством: объединение деятелей культуры в Союзы писателей, архитекторов, художников. Попытки художников выйти за пределы партийно-политического «канона» имели следствием их замалчивание, травлю (Б.Л. Пастернак, М.А. Булгаков, А.А. Ахматова, А.П. Платонов), репрессии.
  Мирная жизнь прервалась 22 июня 1941 г., когда началась длившаяся четыре года Великая Отечественная война. Страна вынуждена была принять глобальный вызов, она снова оказалась на грани гибели и в то же время перед возможностью раскрыть потенциал нового общественного строя. Отчетливое понимание того, что дело решит именно подъем самосознания народа, объединившегося ради высшей цели, а не принудительной силой государства, прозвучало в речи И.В. Сталина по радио в начале войны. Она начиналась словами: «Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!» В них слышался не приказ, а просьба о жертве и уверенность в согласии. По сути, это было обращение к глубинным православным корням веры в коммунизм, к идее соборного единства. Возникла необходимость в изменении государственной идеологии: вместо пролетарского интернационализма партия обратилась к славному историческому прошлому Российского государства. Были учреждены ордена Суворова, Александра Невского, Кутузова, Богдана Хмельницкого, Ушакова, Нахимова. Произошло примирение с Православной Церковью, у которой появилась непредставимая до войны возможность открытой духовной поддержки воинов и тружеников. Были избран патриарх, ослабились гонения на верующих, стали открываться храмы, советская пресса начала писать о Церкви без издевки. Соцреализм наряду с постулатами советской идеологии о ведущей роли партии и личности И.В. Сталина, делал акцент на традиционных ценностях: любви к Родине, жертвенности, единении народа. Вдохновляющее и мобилизующее воздействие оказывали плакат И.М. Тоидзе «Родина-мать зовет!», песня «Священная война» (слова В. Лебедева-Кумача, музыка А. Александрова).

Песня «Священная война»

  Духовный подъем стал всенародным. Воевать за Родину шли не только мужчины, подлежавшие призыву в армию; создавались части народного ополчения, партизанские отряды. Самоотверженно трудились для фронта те, кто остался в тылу - в большей части женщины и подростки. В военные годы наиболее полно проявился потенциал командно-административного руководства, осуществившего эффективные преобразования армии и промышленности в условиях, когда под властью оккупантов оказалась территория, на которой в довоенное время проживало около 40% населения, добывалось больше половины угля и стали и почти половина зерна.
  Но работа репрессивной машины продолжалась и в это время. По подозрению в коллективной измене практиковались депортации (переселения) целых народов: живших в СССР немцев, карачаевцев, калмыков, чеченцев, ингушей, крымских татар. В наркомате обороны было образовано Главное управление контрразведки «СМЕРШ» (Смерть шпионам), которое занималось не только борьбой с вражеским шпионажем, но и выявлением недовольных в армии. Продолжал функционировать ГУЛАГ. Вновь обозначилось противоречие совмещения сознательного самопожертвования и силового принуждения, разрушительного для целостности сознания. Противоречие достигало высшей точки в восприятии личности И.В. Сталина - как духовного лидера, ведущего народ от победы к победе, и как основателя советского тоталитаризма, ответственного за внутренний геноцид в стране.
  Победа в войне, несмотря на бесчеловечное отношение власти к народу, была осознана как подтверждение силы и жизнеспособности социалистического государства. Присутствовало понимание войны как великого противостояния добра и зла и ощущение совместно переживаемой высшей правды, что выразил А.Т. Твардовский в поэме «Василий Тёркин»:

Текст из поэмы «Василий Тёркин»

  После победы в войне впервые со времен октябрьской революции стала обретать черты реальности идея мирового распространения коммунизма. В странах военного присутствия СССР, а затем и за пределами Европы началось строительство социализма. Это воспринималось и как торжество идеи, и как утверждение системы. Проявлением геополитического масштаба противостояния двух систем стала «холодная война», которая сопровождалась гонкой обычных и ядерных вооружений, то и дело угрожавшей третьей мировой войной. Конфронтация привела к тому, что между СССР и капиталистическими странами возник «железный занавес» — информационный, политический и пограничный барьер. Население стран социализма оказалось лишенным доступа к культурным и экономическим достижениям капитализма. Впоследствии «железный занавес» привел к обратному, по сравнению с ожидаемым, результату, провоцируя прозападную ориентацию сознания. Несмотря на советскую пропаганду, «образ врага» все больше ассоциировался с гражданской и творческой свободой, с экономическим процветанием. Строительство коммунизма все более воспринималось как самоутверждение тоталитарного государства, связанного не с добровольным выбором народа, а с инерцией пассивного приятия режима.
  В 1956 г., на XX съезде КПСС новый руководитель партии и государства Н.С. Хрущев выступил с критикой культа личности. Суть ее сводилась к тому, что идея коммунизма сама по себе верна, а все негативные явления — ее искажения, связанные с особенностями личности главы государства. Новый лидер призвал к новым подвигам, предлагая глобальные перспективы: построение коммунизма за 20 лет, освоение целины и другие. Молодое поколение 1960-х гг. впоследствии стали называть «шестидесятниками», а сам период получил название «оттепели» (по одноименной повести И. Эренбурга). Кризис коммунистической идеи получил разрешение, на короткое время она приобрела новый мощный импульс и в качестве глобальной перспективы мироустройства, и в смысле укрепления системы. Огромное значение для утверждения идеи имело лидерство СССР в открытии космической эры. 4 октября 1957 г. Советский Союз запустил первый в мире спутник, а 12 апреля 1961 г. впервые в истории человечества Юрий Гагарин совершил полет в космос на корабле «Восток». Идея строительства светлого будущего возрождалась в космической перспективе, обозначенной еще К.Э. Циолковским и В.И. Вернадским.
  Казалось, что под тоталитарным прошлым подведена черта. Многие «шестидесятники» верили в реальность построения коммунизма, во всяком случае, «социализма с человеческим лицом». Реальность 60-х гг. во многом соответствовала ожиданиям. СССР постепенно выходил из изоляции: событиями международного масштаба становились фестиваль молодежи и студентов, Московский кинофестиваль, конкурсы музыкантов имени Чайковского, выставки зарубежного изобразительного искусства. Началась реабилитация жертв сталинских репрессий. Появились произведения А.И. Солженицына, В.Шаламова, открывшие в литературе тему репрессий. Ощущение наступающей свободы поддерживали открыто звучащие авторские песни в исполнении Б. Окуджавы и В. Высоцкого, стихи А. Вознесенского и Е. Евтушенко. Культура 60-х гг. обращалась к личности и одновременно к целому миру. Искусство преодолевало рамки официального соцреализма. Личностные вопросы, требовавшие охвата бытия в целом, ставил кинематограф в своих трагических и комедийных фильмах: «Летят журавли» М.К. Калатозова, «Девять дней одного года» М. Ромма, «Застава Ильича» М. Хуциева, «Андрей Рублев» А. Тарковского, «Берегись автомобиля» Э. Рязанова. Ю.Любимов в Театре на Таганке, возрождая традиции Е. Вахтангова и В. Мейерхольда, передавал ощущение революции как феерии5б. Театр «Современник» (рук.О. Ефремов) работая в стиле неореализма, предложил осмысление Второй мировой войны в контексте нравственного выбора . Расширился спектр живописных направлений: возродились футуризм и конструктивизм, осваивались западные течения (постимпрессионизм, сюрреализм и др.). В музыке новые тенденции развивал А.Г. Шнитке. Казалось, что целостность государства может стать результатом свободного творчества людей, следующих собственному переживанию единства человека, страны и мира.
  Этим ожиданиям не суждено было сбыться. Курс на сохранение партийного диктата в политике, экономике, науке, искусстве остался неизменным. Эстетическая оппозиция была понята как противостояние власти. Не вписавшееся в рамки официального стиля искусство стало уходить в подполье. Притязания власти на исключительное право формирования мировоззрения и тотального контроля объясняет и возвращение к борьбе с религией: активизировалась атеистическая пропаганда, было закрыто множество церквей и монастырей (в том числе Киево-Печерская лавра), снова начались судебные процессы над религиозными деятелями.
  Стало особенно очевидно, что государственная система - основа порядка - направляется непредсказуемой волей ее руководителя. Волюнтаристские решения Н.С. Хрущева привели к тяжелым последствиям. Но важным итогом стало обретение опыта личностного выбора жизненной позиции, и возможность свободного самоопределения стала частью советской действительности. Спектр мировоззренческих альтернатив включил как традиционалистские тенденции, так и антисоветские и антипатриотические настроения.
  Время 1970-первой половины 1980-х гг., связанное с именем Л.И. Брежнева и получившее наименование эпохи «застоя», обозначило кризис доверия как идее построения коммунизма, так и советской государственности. Это период стагнации во всех сферах жизни, для настроений в обществе характерны апатия, равнодушие, цинизм. Сама партийная элита уже не следовала коммунистическим идеалам: реалиями времени стали сращивание партийно­государственного аппарата с «теневой экономикой», коррупция.
  Чем больше утрачивала доверие коммунистическая идея, тем настоятельнее ощущалась гражданами потребность в свободном поиске иных перспектив развития советского общества. Потребность в свободе становилось все более осознанной. В культуре по-прежнему господствовала официальная идеология и соцреализм (трилогия Л.И. Брежнева «Малая Земля», «Возрождение», «Целина»). В то же время активизировались альтернативные направления. Одно из них — разоблачение советской идеологии как мифа («Архипелаг ГУЛАГ» А.И. Солженицына, распространявшийся самиздатом). Развивался интерес к традиционной христианской культуре (выставки 20-ти московских художников). Кроме того, ироническое отношение к господствующей идеологии, соединенное с недоверием к любым идеям и ценностям, стало предпосылкой формирования отечественного постмодернизма (соц-арт В.Комара, А.Меламида, высмеивающий стиль и язык советской классики; сюрреалистическая буффонада В. Ерофеева «Москва—Петушки»).
  Все эти явления, как выходящие за рамки государственной идеологии, имели статус контркультуры. Она имела тенденцию к выходу из подполья. Подавление ее властью силовыми мерами лишь усугубляло стремление к свободе самовыражения. Свобода от государственного режима для многих становилась главной ценностью. Настроение грядущих перемен в конце периода «застоя» отражалось в рок-движении (выступления ансамбля «Машина времени», рук.А. Макаревич, песня В. Цоя «Мы ждем перемен» и др.), в фильмах («Покаяние» Т. Абуладзе).
  В 1985 г. время ожидаемых перемен действительно наступило, начался период перестройки, воспринятой как время долгожданной свободы. М.С. Горбачев выдвинул концепцию нового политического мышления, провозгласил приоритет общечеловеческих ценностей, отказ от принципа раздела мира на две противоборствующие системы (социалистическую и капиталистическую). Политика гласности и либеральные преобразования принесли в советскую систему элементы парламентаризма, привели к отказу от цензуры над средствами массовой информации, к публикации запрещенной ранее литературы. В период перестройки был разрушен «железный занавес». Символом окончания времен советского тоталитаризма и «холодной войны» стало разрушение Берлинской стены в 1989 г. Но одновременно перестройка выявила отсутствие сил, удерживающих страну как целостность, сделала неотвратимым распад державы. В августе 1991 г. группой высших должностных лиц была предпринята неудачная попытка восстановить партийный контроль на территории СССР («путч»). После него начался центробежный процесс обретения политической самостоятельности бывшими союзными республиками. М.С. Горбачев сложил с себя властные полномочия, к власти пришел Б.Н. Ельцин. СССР прекратил свое существование. Преодоление режима привело к непредвиденным результатам. По меткому выражению писателя- диссидента А.А. Зиновьева, «целили в коммунизм, а попали в Россию».
  В постперестроечный период в России продолжались деструктивные процессы. Экономически страна быстро и с легкостью превратилась в то, чем она и должна была стать, с точки зрения западной экономики, - в ее сырьевой придаток. Отсутствие объединяющей цели обернулось идеалом потребления для масс и постмодернистским нигилизмом для элиты. Эклектичное и децентрализованное постмодернистское мировоззрение, предполагающее равноправие отдельных частных «истин», устанавливает ироничное, игровое отношение к жизни. В нем исчезает оппозиция высокого и низкого, нормы и патологии. Свойственные постмодерну принципы, ныне широко распространившиеся в мире, находятся в противоречии с самой идеей культурного строительства. Долгое время СССР оказывал постмодерну серьезное сопротивление, т.к., по сути, в условиях социализма сохранялась цивилизационная специфика России. Единство идеалов и ценностей, жертвенное служение им, единство общества - элементы традиционного мировосприятия. После распада СССР постмодернистская перспектива стала реальностью в геополитическом масштабе. В постсоветском пространстве сосуществуют такие разнонаправленные культурные явления, как памятники вождям мирового пролетариата (К. Марксу, Ф. Энгельсу, В.И. Ленину, мавзолей Ленина) и миллиардные состояния; красные звезды над Кремлем и двуглавые орлы рядом (на башнях Воскресенских ворот и Исторического музея), возвращенные названия городов и улиц, соседствующие с коммунистической топонимикой (г.Санкт-Петербург и Ленинградская область, ул. Пречистенка и станция метро Кропоткинская).
  В настоящее время происходит обретение целостности самосознания. Стало очевидно, что сама по себе свобода не является высшей ценностью, необходимо выявление социальных и духовных идеалов для каждого отдельного человека и общества в целом. Продолжаются споры об альтернативных постмодернизму путях развития России. Наиболее актуальны две модели общественного развития: традиционная и модернистская.
  Актуально осмысление традиционного пути развития. Он ориентирован на причастность человека к Богу как высшей реальности, при этом цель и смысл жизни видятся в совершенствовании личности, в служении истине, добру и красоте. Культурообразующая роль традиционных религий в историческом бытии России становится все более очевидной. Взгляд на будущее России как на возрождение традиционной веры выразил А.С. Панарин, пришедший к выводу, что выходом из тупика может стать только возвращение к обществу, основанному на традиционных религиях, прежде всего, на Православии.
  Модернистские тенденции были характерны для русской культуры, начиная с Петра, а особенно в советский период. И сегодня существуют силы, стремящиеся к новому утверждению модернистских проектов общественного строительства как в либеральном варианте (Г.А. Явлинский), так и в форме коммунистической доктрины (Г.А. Зюганов).
  Россия переживает момент исторического выбора, и его необходимость накладывает особую ответственность на каждого.

 
© www.textb.net