Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


8.2. Формирование архетипов русской культуры в эпоху Средневековья

  В конце X в. происходит событие, чрезвычайное по своим последствиям, в котором, как пишет историк Русской Церкви митрополит Макарий (Булгаков), «решилась вечная судьба всех будущих сынов России». Это — Крещение Руси. Ему предшествовал описанный в «Повести временных лет» выбор веры: выслушав миссионеров разных конфессий, св. равноап. кн. Владимир принимает восточное греческое христианство как наиболее подходящее славянской душе обдуманно, свободно и самостоятельно, по совету с боярами, не понуждаемый никакими военно-политическими обстоятельствами. Знаменательный факт и фактор русской культуры заключается в ответе «славных и умных, числом десять» мужей о греческой службе: «...и не знали - на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как рассказать об этом, знаем мы только, что пребывает там Бог с людьми.» Эта духовная и эстетическая чуткость язычников, сумевших воспринять глубину и красоту православного богослужения, — залог последовавшего вскоре расцвета русской культуры.
  С принятием христианства на Руси совершаются большие сдвиги:
  1) во внутриполитической и внешнеполитической областях — объединение славянских племен, переход их к феодализму, развитие государственности, усиление культурных и политических контактов с Западом и Востоком;
  2) в этноконфессиональной сфере — освоение новых религиозных, философских, этических, эстетических представлений и формирование национальных черт характера;
  3) культурологические изменения — создание своей письменности и литературы, расцвет книжности, искусств, культуры.
  Христианская культура Руси развивается на основе: славянского языческого наследия, византийской традиции и достояния христианской Болгарии, создавшей фонд общеславянской письменности.
  Важнейшее значение имела византийская культура, прошедшая к X в. многовековой путь и впитавшая наследие античности и христианского Востока. На Руси происходит осмысление принципиально иной, чем в язычестве, концепции мироздания и места человека в нем. Противостояние духа и материи, борьба двух начал (божественного и дьявольского, спасительного и губительного) призывали человека к личной ответственности и сознательному выбору, обращаясь к каждому словами прп.Кирилла Белозерского (жившего уже в московский период): «Посмотри на себя и задумайся над внутренним твоим сокровенным миром». Древние русичи осваивают и творчески развивают новые виды культурной деятельности: храмовое и монастырское зодчество, мозаичное и иконописное дело, фресковую и миниатюрную живопись, декоративно­прикладное церковное искусство и богослужебные обряды, высочайшие достижения философско-богословской мысли и рафинированную книжную культуру, богатейшие традиции хорового пения. Меняются представления о времени, которое получает направленное развертывание от Сотворения мира до Страшного суда, а центральным событием становится рождение Спасителя - с него начинается собственно история, наша эра. Древнерусская культура становится частью христианской цивилизации в ее восточно-европейском православном варианте, а Русское государство - крупнейшей державой, которая, выражаясь словами митрополита Илариона (начало XI в.), «ведома и слышима всеми четырьмя концами земли».
  От Византии Русь приняла и идею священной миссии царской власти: царь стал «хранителем православной веры» (послание инока Филофея), т.е. имел и церковную власть. В царе сочетались божественное и человеческое начала, в нем освящалось историческое бытие. Согласно русскому философу XIX в. К.Н.Леонтьеву, византийская идея власти попала в России на подготовленную почву, наложилась на вековое родовое чувство русского народа, особенно остро воспринимавшего сакральную природу царя. В духовном делании, в основе которого лежит религиозность, видел суть монархии, самодержавия и философ Русского Зарубежья XX в. И.А.Ильин: монарх предстоит Богу и измеряет свои решения божественным Откровением. На этом было основано доверие народа к монарху, уверенность в том, что он - царь-батюшка, отец народа, защитник всех православных народов. Такое понимание природы власти, заботящейся о народе, - патриархальность - глубоко проникло в народную культуру, где последнее слово оставалось за главой рода, патриархом: ему доверяли, на него же возлагали и полноту ответственности. Батюшкой называли в русских деревнях и священника.
  Восприятие огромных культурных богатств было облегчено через посредство христианской Болгарии, создавшей общеславянский фонд книжно-письменного наследия на славянском языке. Христианская культура - письменная по преимуществу (не случайно Христос на иконах изображается с книгой), всюду с христианством распространяются письменность и книжность. Славянская письменность была создана в 860-е годы св. братьями византийцами Кириллом (в крещении Константином) и Мефодием. Просветители славян создали не только азбуку (глаголицу, кириллицу), но и книжно-письменный богослужебный (литургический) язык по образцу греческого языка - цельный историко-культурный феномен. Как говорил А.С.Пушкин, греческий язык даровал славянскому «законы обдуманной своей грамматики, свои прекрасные обороты, величественное течение речи; словом, усыновил его, избавя таким образом от медленных усовершенствований времени». Церковнославянский язык - достояние всего славянства; в России он существовал в качестве литературного языка по XVIII в., в качестве богослужебного - используется до сих пор. Современный русский язык - его прямой наследник и продолжатель.
  Русский язык долгое время формировался в лоне христианской традиции, поэтому религиозная лексика не только вошла в быт (благо­дарю, спасибо(г)); ее высокие духовные смыслы проникли в повседневную жизнь славян: брат - не только родич, но и друг; государь - и хозяин семьи, и руководитель на службе, и глава государства; жизнь - не просто физическое бытие (для этого использовалось слово ‘живот’), но житие, в чем подчеркивается морально-этический аспект. Слово ‘целовать’ (‘целывать’) тоже идет от почитания святынь и означает ‘делать целостным, спасать’. Само понятие ‘вера’ стало не только религиозной, но и этической категорией: ‘верный’ - это и православный, и преданный; как и ‘неверный’ - неверующий, а также изменяющий слову и убеждениям; характерны слова ‘вероломный’ (предатель), ‘достоверный’ - достойный веры, заслуживающий доверия.
  Освоение русскими новой культуры, впитавшей достижения греко-римской, ближневосточной, южнославянской мудрости, произошло очень быстро: в ходе собственного культурного творчества русские сумели переосмыслить новое в соответствии с национальными и историческими особенностями и воплотить их в самобытные произведения мирового уровня. Одна из причин этого — в довольно высоком развитии дохристианской восточнославянской культуры, которая, войдя в фонд русского средневековья, обеспечила своеобразие новой по типу культуры. Важное значение имели творческие способности и духовная и эстетическая чуткость русичей. Православная вера вошла в душу русского человека, во многом совпала с его мировосприятием, обогатив и подняв его на новый уровень. Можно сказать, что в конце X века в воды святого крещения вошли племена полян, древлян, кривичей, вятичей, радимичей, а вышел русский народ, давший миру митрополита Илариона и Владимира Мономаха, прпп. Сергия Радонежского, Андрея Рублева, Серафима Саровского, свв. кнн. Александра Невского и Дмитрия Донского, Дмитрия Пожарского и Кузьму Минина, А.В. Суворова и М.И. Кутузова, А.С. Пушкина и Ф.М. Достоевского, Павла Флоренского и академика Д.С. Лихачева.
  На протяжении XI — XVI вв. русская культура обладала единством и целостностью своих частей. Ее главная характеристика — унаследованная от Византии духовность, т.е. обращенность к Высшему миру, к Небу, к Богу, размышления над основными вопросами жизни народа и человека. Как писал Д.С. Лихачев о древнерусской литературе, ее «можно рассматривать как литературу одной темы и одного сюжета. Этот сюжет — мировая история, и эта тема — смысл человеческой жизни». Важная черта — синкретический характер, т.е. взаимопроникновение разных сфер знания (религии, философии, истории, историософии, науки) друг в друга и слитность их с художественным творчеством и нравственно-практической деятельностью. Восприятие религии как центра и главного источника жизни, а молитвы как богообщения обуславливало высоту и красоту церковных искусств. В них в художественной форме отражалась мысль, идея Бога и его связи с человеком. Восприятие искусства требовало особого состояния духа человека, воспитывало любовь к ближнему. Храм и икона, книга и шитьё, летопись и песнопение — целостные религиозно-философско- этико-эстетические феномены, рожденные восприятием мира как Божьего творения, призывающие к постижению божественной Мудрости и к достижению богоподобной сущности человека.
  Религиозная практика и художественно-эстетическая деятельность (а не рационально-словесная схоластика, как в Западной Европе) доминировали в русской культуре. Представления о святости Руси определили лежали в основе древнерусской культуры. В народной культуре (в духовных стихах) возник образ «Святой Руси» - святой не в смысле моральной святости, а потому, что идеал святости составляет самую высшую из всех вообразимых ценностей. Святые, писал И.А.Ильин, - это не просто добрые, праведные или благочестивые люди, а те, кто несет на себе печать иного мира, кто, преодолев разлад между телом и духом, стал причастен запредельной Реальности, Тому, кто един Свят, - Богу. Единение с Богом осуществляется молитвой. В русской духовности проявились вечные христианские ценности: простота, спокойствие, сердечная чистота и умеренность, светлая духовная трезвость, кротость, приветливое и глубокое смирение, искренняя любовь к бедности, отрешенность от земных благ, отвращение от всего излишнего, дух покаяния, неисчерпаемое милосердие к ближним, в т.ч. к врагам. Русский католик XX в. Иоанн Кологривов указывает на некоторые специфические черты русской святости: духовный радикализм (безразличие к благам мира и привязанность к духовному), духовное кочевничество и странничество, идея преображения жизни и всеобщего спасения (стремление к «грядущему Граду»). По Н.А. Бердяеву, русский человек «ищет преображения жизни, а не создания культурных ценностей». Еще одна черта - любовь креста (страданий). «Русский народ, - писал французский историк Леруа-Болье, - один из тех немногих народов, которые любят сущность христианства, крест, он не разучился ценить страдание; он воспринимает его положительную силу, чувствует действенность искупления». Русская мистика активна, всегда готова бороться со злом (в отличие от более созерцательной византийской мистики).
  Художественную красоту воплощения священного современные исследователи называют софийностью и подразумевают под этим единство мудрости, красоты и святости. Красота мудрости и мудрость красоты воплотились в литературе, храме, иконе.
  Русскому средневековому искусству был присущ особый художественный язык со своими средствами.
  1. Художественная образность и символизм восходят к средневековой бинарности (двойственности) мира и представлениям о том, что видимые, вещественные предметы обозначают мир невидимый и таинственно связывают Небо и Землю.
  Христианский православный храм (собор Софии Премудрости Божией в Киеве) представляет собой величественный образ Вселенской Церкви, образ мира, от его начала и до конца. Церковь - от греч. ‘χύριαχον’, Божий дом (отсюда же ‘кирха’); другое наименование - храм - восходит к славянскому ‘хоромы’ (сооружению с возвышенным верхом). Древний византийско- русский храм имеет крестово-купольный тип: его важнейшие признаки - пространственный крест, образованный пересечением двух центральных широких проходов (нефов), и поставленный в середине купол. Четыре стены соответствуют сторонам света, купол символизирует Небесную Церковь (в нем обычно изображается Христос Вседержитель), мощные крещатые в плане или круглые столбы, на которые опирается купол, олицетворяют «столпов» Церкви, святых. Как купол держится на столбах (столпах), так и Церковь держится святыми и праведниками, изображенными на столбах. Такой тип храма стал символом Неба на земле и символом Церкви как идеального мира, в котором происходит духовное общение с Богом: все устремлено к центральному куполу - символу Неба, где обитает Творец. В центральном подкупольном пространстве, наиболее освещенном и наиболее значимом, явлен идеал жизни пред лицом взирающего с высоты Бога.
  Образ - важнейшее понятие художественного языка иконы. Икона, по словам С.Н.Булгакова, не просто священное изображение, а нечто большее - «место благодатного присутствия, как бы явления» Христа, Богоматери, святых для молитвы им. С одной стороны, антропоморфный характер иконного образа (т.е. изображение Бога в виде человека) обоснован догматом Боговоплощения, вочеловечивания Христа. С другой, иконный образ должен не давать иллюзию видимого мира, а поднимать созерцающего до богочеловечества и божественного мира. Символическая, знаковая образность русской иконы не допускает ни слишком абстрактных и отвлеченных, ни натуралистических и чувственных форм: обе крайности рвут связь человека с Богом. По замечанию писателя Русского Зарубежья Л.А.Успенского, христианское искусство в каком- то смысле всегда «неудача», т.к. призвано передать в постижимом непостижимое, в изобразимом неизобразимое.
  2. Традиционализм и ретроспективность - обращенность к текстам и образам Св.Писания, которые могут толковаться и как что- то, бывшее в прошлом, и как аналоги современных событий. Эта черта ярко запечатлелась в древнерусской литературе, насыщенной библейскими образами, а также в православном богослужении, в ходе которого события Священного Писания переживаются как происходящие сейчас и с нами, нынешними.
  3. Каноничность — важнейшая черта средневекового искусства. Канон — в переводе с греческого ‘норма’, ‘правило’. Считалось, что канон давался самим Богом в процессе богообщения, поэтому только люди особого духовного опыта (святые отцы) имели право формулировать канон. Подчиняясь канону, мастер включался в соборный опыт Церкви. Ограничивающий, но и направляющий, канон исключал произвол, непродуманность, снимал с художника ряд формальных задач, давал возможность сосредоточить свои усилия на главных, содержательных проблемах, что обеспечивало высочайший художественный уровень произведений. От создателя требовалась не столько художническая одарённость, сколько пророческая восприимчивость, т.к. он должен был возможно более полно и ярко воплотить передаваемое ему божественное Откровение, выразить не свой индивидуальный опыт, а церковную веру. «Самомышления», самовыражения, вымысла не допускалось, творчество понималось как служение. Нарушение этого воспринималось как безобразность и безобразность. Но каноничность не означала абсолютной неизменности, ибо восприятие византийских канонов русскими сопровождалось самостоятельной переработкой и приспособлением к местным условиям, задачам, строю мышления. Это обуславливало самобытный и творческий характер русского средневекового искусства.
  Каноничны православный храм, икона, житие; каноничными были и формы богослужебного пения, полученные Русью от Византии. Древнее церковное пение — в своей основе монодическое (одноголосное), мужское, без инструментального сопровождения, характеризовалось эпическим, величественным складом. Излагавшееся при письме особыми знаками — крюками, или знаменами, оно получило название знаменного пения, или распева. Каждый крюк имел условное значение, обозначал определенную попевку и служил средством для восстановления в памяти заученных на слух напевов. В ходе освоения византийской певческой системы русские распевщики приспособили принятые музыкальные формы к русским текстам с иным, чем греческие, ритмическим строем; переложили на музыку ранее не нотированные богослужебные сборники; ввели особые, связанные с народным творчеством музыкальные обороты.
  4. Народность и патриотизм - идея любви и служения родной земле. Образ Русской земли появляется очень рано в литературе: эта идея сформировала ее пафос, стала непременной чертой: «поэт в России - больше, чем поэт». Безвестный автор конца XIII в. так воспел красоту родной земли:
  «О светло-светлая и украсно украшенная Земля Русская! И многими красотами удивлена еси: озерами многими удивлена еси, реками и кладезями местно чтимыми, горами крутыми, холмами высокими, дубравами чистыми, полями дивными, зверями разноличными, птицами бесчисленными, городами великими, селами дивными, виноградами обительными, домами церковными, и князьями грозными, боярами честными, вельможами многими... Всего еси исполнена Земля Русская, о правоверная вера христианская!»
  Русская культура созидалась в ходе исторической жизни народа, описанной в Повести временных лет. Как известно, колыбелью русской государственности является Великий Новгород; впоследствии центром Русской земли становится Киев, где находилась и митрополичья кафедра. Но начиная с XII в., единство Руси разрушается удельным порядком управления (делением на княжеские владения по числу взрослых князей), что приводило к измельчанию уделов и все большей раздробленности. С середины XII в. политический и духовный центр перемещается в Северо-Восточную Русь: князь Андрей Боголюбский переезжает во Владимир, где по образцу Киева строит устремленный ввысь Успенский собор (превзошедший по высоте Софийские соборы Киева и Новгорода), крепостные стены с Золотыми и Серебряными воротами, княжескую усадьбу Боголюбово, церковь Покрова на Нерли (в память погибшего в сече сына). Князь Андрей привез с собой чудотворную икону Богоматери «Умиление», которая по длительному пребыванию во Владимире получила прозвание «Владимирская».
  Раздробленная на уделы Русь не смогла противостоять возглавляемым ханом Батыем монголам-кочевникам, которые в 1237 г. пришли в Европу из-за Урала. Бесспорно, что монголо-татарское иго было бедствием для русского народа. Тяжелый урон был нанесен материальной и духовной культуре: литературе, зодчеству, иконописи, ремеслам, просвещению, укладу жизни. Происходило духовное обеднение Руси. Велика была обрушившаяся на Русь катастрофа, но, как пишет историк А.М. Сахаров, «велики были и силы русского народа, его жизнеспособность, его мужество и настойчивость. Возрождающаяся и развивающаяся русская культура полностью сохранила свой национальный характер». Во многом это произошло благодаря Русской Православной Церкви. Исследователь истории волжских булгар Р.Х. Бариев замечает, что «сколько бы представителей других народов рус­ский этнос не ассимилировал, по своей сути он остался тем же самым благодаря своей этноноосфере» (т.е. духовной культуре). Согласно другой точке зрения, высказываемой культурологом П.А. Сапроновым, в эпоху ига Русь получила «прививку рабства», но тем не менее, отмечает он, смыслы русской культуры в течение всего времени выстраивались на началах свободы. В вопросе о последствиях и значении ига есть еще один аспект, о котором писал А.С. Пушкин: фактически Русь стала щитом, закрывшим Европу: «Ее <России> необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы. Образующееся просвещение было спасено растерзанной и издыхающей Россией».
  Один из выдающихся деятелей этого времени - князь Александр Ярославович Невский, вошедший в историю как воплощение мудрости, мужества и отваги. Избранный Невским путь военного сопротивления Западу (1240 г. - Невская битва, 1242 г. - на Чудском озере) и союза с Ордой позволил сохранить православие как национальную религию русских, ибо, в отличие от Запада, татары были лояльны (или равнодушны) к вере и укладу покоренных народов.
  Ключевой личностью, внесшей вклад в подготовку освобождения Руси от монголо-татарского ига, стал преподобный Сергий Радонежский. Сын ростовских бояр Кирилла и Марии, переехавших в Московские земли (Радонеж), прп. Сергий в юности ушел в глухой лес и основал на горе Маковец церковь во имя святой Троицы. В своей подвижнической деятельности он воплощал идеалы мистико-аскетического течения византийского и древнерусского монашества - исихазма (греч. ‘безмолвие’), заключавшегося в единении с Богом через внутреннюю духовную сосредоточенность. Фактически прп. Сергий становится родоначальником почитания на Руси св.Троицы как символа всеобщей и взаимной любви, призыва к единению и свободе. Павел Флоренский говорил «о Троичном Дне как литургическом творчестве именно русской культуры». Заветы Радонежского игумена впоследствии были воплощены иконописцем прп.Андреем Рублевым в знаменитом образе, написанном, по словам летописца, «дабы взиранием на святую Троицу побеждалась ненавистная рознь мира сего». Эта деятельность имела огромные последствия: как пишет В.О. Ключевский, «пятьдесят лет делал свое тихое дело преподобный Сергий в Радонежской пустыне; целые полвека приходившие к нему люди вместе с водой из его источника черпали в его пустыне утешение и ободрение и, воротясь в свой круг, по каплям делились им с другими». Так прп. Сергий вдохнул в русское общество чувство нравственной бодрости, духовной крепости, которое помогло людям объединиться, выйти на Куликово поле и победить врага.
  Куликовская битва — важнейшее событие, обозначившее поворот в исторической судьбе русских. В понимании русских людей Куликово поле явилось «судным местом», где два войска собрались не просто помериться силами, но где должен был произойти Суд меры и правды Бога над человеком, где решался вопрос: быть ли Русской Земле и Русскому государству? Великий князь Дмитрий Иванович, ставший после битвы Донским, так прощается (просит прощение) с погибшими в сражении: «Братья, бояре и князья, и дети боярские, суждено вам то место меж Дона и Днепра, на поле Куликовом, на речке Непрядве. Положили вы головы свои за святые церкви, за землю за Русскую и за веру христианскую. Простите меня, братья, и благословите в этом веке и в будущем» (Задонщина).
  В ходе преодоления монголо-татарского ига под руководством московских князей происходило формирование единого Русского государства. Военно-оборонительному единству способствовало самодержавие. Другим аспектом единения земель стало формирование крепостного права. Прикрепленние к земле было основой военного ополчения. Крестьяне не могли свободно перемещаться, т.к. они должны были обеспечить («конно, людно и оружно») военную готовность своего господина. Складывалось понимание Москвы как политического, экономического, духовного центра и «сердца России», завершалась система православной государственности. В столицу переселялись «лучшие люди», образовывавшие слободы и общины - Дмитровскую, Ростовскую, Новгородскую, позже Армянскую и др. Местные святыни - иконы, соборные и вечевые колокола - помещались в московские храмы и колокольни.
  В середине XV в., после признания Константинополем унии с католиками и его падения под ударами турков (1453 г.), Московская Русь осталась единственной православной страной, имеющей независимую государственность. В Москву перемещается центр мирового православия, а московские князья становятся преемниками и наследниками византийских царей. В этих условиях на Руси рождается и обосновывается религиозно-политическая доктрина «Москва - Третий Рим». «Первым Римом» считался сам Рим - столица могущественной империи, давшей начало христианству. Под «Вторым Римом» понимался Константинополь (в русской традиции Царьград) - место формирования догматов и канонов христианской Церкви. Становлению «Третьего Рима» способствовали:
  1) брак Ивана III с византийской принцессой Софией Палеолог - племянницей последнего византийского императора Константина XI,
  2) переход к Москве герба Восточной Римской империи (двуглавого орла) и статуса единственной великой православной державы,
  3) окончательное освобождение Руси от ига в 1480 г.,
  4) получение Русской митрополией автокефалии - права самостоятельного избрания митрополита собором епископов, а не поставления его, как раньше, в Константинополе.
  Формулирование идеи принадлежит псковскому старцу Филофею: «Третьего нового Рима - державного твоего царствования - Святая соборная апостольская Церковь во всей поднебесной паче солнца светится <...> Все царства Православной веры сошлись в твоё царство. Один ты во всей поднебесной христианам царь <...> Два Рима пали, а Третий стоит, а четвёртому не быти...» Эта концепция носила эсхатологический характер (эсхатология - учение о конце света и втором пришествии Христа) и являлась попыткой осмыслить будущность христианского мира в новых условиях. Дело в том, что в 7000 г. от Сотворения мира (по образу 7 дней Творения, или в 1492 г. от Рождества Христова) ожидался конец света. Но он не наступил. Новая историософская концепция средневековых мыслителей была связана с Тремя Царствами: Третий Рим был условием дальнейшего существования мира, а русский народ и государство становились ответственными за историческое будущее православия.
  Идея духовной преемственности Москвой роли Третьего Рима нашла воплощение в градостроительной структуре и образе столицы. Она, как Киев и Владимир, строилась по образу Константинополя. Г ороду придавалось сакрально-символическое значение. Крепостные стены - это не только оборонительные сооружения, но и образ божественной силы, духовная защита. Выявляются многие «римские» аналоги: 1) «семь холмов», 2) квадратный план палат царского Кремлевского дворца (как Палатийский дворец римских императоров и царский дворец в Константинополе), 3) двуглавый орел на правительственных зданиях, 4) ратные (сполошные) колокола (как в Царьграде, сохранилась только Царская башенка возле Спасских ворот), 5) именование Кремлевского Успенского собора (архитектор Аристотель Фиораванти) святой Софией, т.к. в день Успения Богородицы (15/28 августа) празднуется икона св.Софии Новгородского извода. Как Первый и Второй Рим, Москву строили «разных орд люди» - итальянцы, греки, сербы, болгары, немцы, англичане, шведы, татары; это символизировало духовное единство всего человечества.
  Москва подражала и Святому городу Иерусалиму. Символический центр города отмечался Лобным (переведено с греч. ‘Голгофа’) местом, где служились праздничные молебны, обращались к народу с проповедями и княжескими посланиями. Здесь соединились иерусалимская Голгофа (где был распят Христос) и римско-византийские Миллиарии, от которых отсчитывались все расстояния в империи. Как в Иерусалиме, в Москве были созданы: собор Воскресения Христова со столпом Ивана Великого в центре Кремля, Большой Государев сад напротив Кремля в Замоскворечье (по аналогии с Гефсиманским садом), Поклонная гора - возвышенность, с которой путник впервые видел город целиком и где он, слезая с повозки, поклонялся городу. В Иерусалиме Христос вошел в город за неделю до Воскресения через Золотые ворота; их функцию приняла Спасская башня и ворота Кремля - место триумфальных входов в Кремль царей. В неделю Ваий (Вербное воскресенье) царь, патриарх и народ шли через Спасские ворота торжественным крестным ходом, символизирующим Вход Г оспода в Иерусалим — «шествие на осляти», подобное Константинопольскому. Таким образом, Москва приобрела значение церковного и державного центра, стала Третьим Римом и Новым Иерусалимом, столицей мирового православия.
  В конце XV—начале XVI вв. духовными вождями Руси стали преподобные Нил Сорский и Иосиф Волоцкий, родоначальники двух монашеских течений — нестяжательства и иосифлянства. Преподобные Нил и Иосиф по-разному представляли себе устроение монашества. Прп. Нил Сорский склонялся к скитской жизни как к наиболее спасительному для монаха пути (по образцу Афона). Отсюда исихастские идеалы: искание безмолвия и тишины, «умного делания» и созерцания, решительный уход из мира, отсутствие имущества (с чем связано наименование «нестяжатели»). Преподобный Иосиф Волоцкий был приверженцем общежительных монастырей, в которых велось общее хозяйство, монахи вместе трудились и питались. Акцент на культурную и социально-экономическую деятельность не отрицал духовной практики. Вспомним, что у истоков общежительного устава на Руси стоял прп. Сергий Радонежский. Нестяжательство и иосифлянство, как молитва и социальное служение, — две стороны единой системы, не отменяющие, а дополняющие друг друга. В них — проявление коренной антиномии церковной жизни. С одной стороны, Царствие Божие не от мира сего, и духовное спасение людей зависит от молитвы подвижника. С другой, — Церковь призвана поддерживать людей в насущных нуждах, решать задачи христианизации мира и воцерковления культуры. Бытующие представления о преподобных как двух антиподах в корне не верны: никаких непримиримых противоречий между ними не было.
  XVI век в русской культуре — это период централизованного государства, когда происходило сглаживание региональных особенностей и формирование единых общерусских черт. Возникла общерусская литература, единые летописные и агиографические (житийные) своды: «Лицевой летописный свод», «Степенная книга», «Великие Четьи-Минеи» (чтение по месяцам, т.е. расположение текстов по календарному принципу) митрополита Макария.
  Классическим источником по русскому жизнеустройству в период средневековья является «Домострой», воплотивший национальные духовно-нравственные идеалы, основанные на библейских и евангельских ценностях. Считается, что «Домострой» возник в XV в. в зажиточной новгородской среде, а в середине XVI в. переработан священником Благовещенского собора Московского кремля Сильвестром. В этом произведении явлен средневековый идеал семейной жизни. Для автора важны порядок, степенность, чинность ведения дел. В народном понимании, Дом - это органическое целое, совмещающее в себе материальное и духовное начала. Отразившаяся в Домострое средневековая социальная система иерархична, в ней каждый человек (в т.ч. царь) - господин и раб одновременно: раб Божий и господин перед теми, кто ему подчинен и за кого он ответственен. При этом власть понималась не как источник привилегий, а, прежде всего, как ответственность перед Богом. «Если ж писания моего не примете, наставлению не последуете, - писал автор, - не станете жить по нему и поступать не будете так, как здесь сказано, дадите ответ за себя сами в день Страшного суда, а я преступлениям и грехам не причастен вашим».
  Те же представления всеобщей взаимосвязанности и ответственности характерны для российского общества в целом. Эта особенность - принцип соборности - исследована славянофилом А.С. Хомяковым, видевшим в этом уникальность пути России. Соборность выражает принцип человеческого единения, для которого характерно не безличное равенство перед законом, а благодатное единство во Христе. По А.С. Хомякову, соборность - это «единство во множестве», его «живое начало» лежит во взаимной любви. Соборное единение на свободной основе противостоит и индивидуализму «я», и коллективизму «мы». Такое единение достижимо «по благодати Божией, а не человеческому установлению» и не имеет ничего общего с несвободным подчинением (рабством). П.А. Флоренский видел воплощение соборности в многоголосии русской песни, где «единство достигается внутренним взаимопониманием исполнителей, а не внешними рамками».
  Соборное единство народа («земли»), Церкви и власти на Руси было обусловлено единством религиозно-нравственных начал в государстве, обществе, семье, личности. Единство власти олицетворял монарх, единство Церкви - патриарх; совместное действие государственной и церковной властей на общественном поприще называют симфонией. Симфонические принципы взаимодействия Церкви и государства приняты Русью от Византии, но были известны славянам с древности (в формах вечевой демократии). Такое устройство обеспечивало общность идеалов, ценностей, согласие общества. Принцип соборности реализуется через соборы. Соборные решения принимаются единогласно, и, в отличие от других демократических форм (в частности, парламента), на Соборе нет диктата арифметического большинства, т.к. каждый соборянин обладает «правом вето», а итоговый документ подписывают все участники. Собор не может быть успешным, пока общество не готово к спасительному единению; с другой стороны, созванный Собор - это мощный стимул к достижению единства.
  Так было и на Соборе 1613 г., завершившем события Смутного времени и возведшем на престол новую династию Романовых. Освобождение Москвы от поляков было осуществлено ополчением под предводительством гражданина Кузьмы Минина и князя-воеводы Дмитрия Михайловича Пожарского. 22 октября (4 ноября по н.ст.) 1612 г. объединенные русские войска приступом взяли Китай-город, а затем и Кремль. Со времен Михаила Федоровича Романова этот день празднуется как день иконы Казанской Божией Матери, которая находилась в войсках и, по преданию, помогла избавлению России от великого разорения. В 1630-е годы по инициативе и на средства князя Пожарского построен Казанский собор на Красной площади в Москве. В наше время 4 ноября отмечается День народного единства.
  В завершающем древнерусский период XVII в. наблюдается рост секулярных (светских) тенденций, происходит десакрализация (обмирщение) всех сфер культуры, проникновение в нее западных элементов. Смутное время и связанное с ним самозванство поколебало сакральное значение царской власти, что способствовало возникновению многочисленных народных волнений, поэтому XVII век называют бунташным. Новые идеи утверждаются в искусстве: понятие божественного заменяется прекрасным, вызревают новые художественные системы. В иконопись проникает «живоподобие» и свето-теневая проработка, в литературу - смеховые сатирические и памфлетные жанры, в книжную миниатюру - черты натуралистичности и элементы прямой перспективы, в архитектуру - декоративность, скрывающая конструктивную структуру сооружения, в музыку — многоголосие и партесный (пение по партиям) концерт. Все это обнаруживало кризисные явления в средневековой русской культуре и предваряло грядущие перемены.
  XVII век также отмечен противостоянием царя, патриарха и старообрядцев — расколом, который был вызван церковной реформой, начатой в 1650—60-е годы патриархом Никоном. В ходе «книжной справы» проводилось редактирование богослужебных текстов (в частности с двумя «и» стало писаться имя «Иисус»). Вводились обрядовые изменения: трёхперстное крестное знамение вместо двуперстного, крестные ходы против солнца, а не посолонь, трегубая (трижды), а не сугубая (дважды) «аллилуйя» и др. Но суть раскола не ограничивалась спором за один обряд, хотя это было существенной стороной: как писал Аввакум, «умру за единый аз». Напряженность противостояния всех участников этой драмы была обусловлена подозрением в искажении идеи Третьего Рима. Это означало конец истории: ведь «четвертому не быти»; в то же время и Первые два Рима погибли в результате отступления от чистоты веры. Как писал Г.В. Флоровский, «совсем не “обряд”, но “антихрист” есть тема русского Раскола. Мир оказывается. пустым, оставленным, Богооставленным». Одним из тех, кто воплотил в своих произведениях свойственную этому времени неукротимость религиозного духа, стал протопоп Аввакум Петров. Воинственность и неистовость, отразившиеся в его прозе, ярко выявляют новые тенденции в русской культуре. Утрачивается духовная целостность восприятия человека и иерархичность мироустроения: в произведениях Аввакума патриарх — «плутишко» и «собака», царь — «дитятко» и «безумное царишко», «я» сопоставлен с Христом («слышал я от Спаса»); сознавая свою значительность, Аввакум впервые сам написал свое житие. Далекий от взвешенности и чувства меры, он использует не свойственные прежде Руси темы телесного низа и откровенную брань. Дореволюционный историк Н.Ф. Каптерев, отмечая грубость и нетерпимость воззрений Аввакума, сделал вывод о том, что его нравственность не христианская, а сектантская, «вносящая в общество не мир, а вражду, не творчество, а разрушение». В то же время Д.С. Лихачев назвал Аввакума самым замечательным и самым известным русским писателем XVII века.
  Глубокие религииозные искания, связанные с той же концепцией «Москва - Третий Рим», были свойственны, как выявил современный автор Л. Лебедев, и патриарху Никону (1605­1681). Г.В. Флоровский отмечал, что «редко, кто писал о нем бескорыстно и беспристрастно, без задней мысли и без предвзятой цели». На это повлияли многие факторы: непростой характер патриарха, его отношения с царем, обстоятельства патриаршества, неоднозначное влияние Никона на русскую историю, переходный характер времени. Как известно, после охлаждения отношений с царем Никон покинул патриаршую кафедру и уехал из Москвы - города храмов и монастырей, но и неправды и неверности. Вопреки исказившему свою идею «Третьему Риму», Никон стал строить в Подмосковье чисто духовный центр: «неповрежденный» Новый Иерусалим, русскую Святую Землю. В культурологическом плане разошлись не царь и патриарх, а «Третьеримские» (Православного царства на земле) и «Новоиерусалимские» (Небесного града) символические функции, присутствовавшие в образе Москвы. Свою правду отстаивал и царь Алексей Михайлович, считавший вверенное ему Богом государство земным отражением небесной правды; по словам Никона, он «расширился над Церковью вопреки Божественным законам и даже возгорелся на самого Бога широтою своего орла».
  Все эти взаимные проклятия и гонения привели к распаду церковного единства, множеству старообрядческих движений, к бедствиям, не вполне преодоленным по сей день. Полагая, что близится пришествие антихриста, старообрядцы уходили в леса и скиты, нередко отказываясь от участия в общественной жизни. Тем не менее их духовная сила, стойкость в сохранении своей веры, мужество и непреклонность в борьбе за убеждения вписали замечательные страницы в русскую историю. Старообрядцы сохранили немало памятников древнерусского искусства, древние певческие традиции, в своих мастерских создавали выдающиеся иконы, литые образки, рукописи, предметы прикладного искусства. Яркие образы старообрядцев воплотились в русской литературе (дилогия П.И. Мельникова-Печерского «В лесах», «На горах»), живописи (картины В.И. Сурикова «Боярыня Морозова», М.В. Нестерова «На горах» и «На Волге»).
  Таким образом, древнерусская культура характеризуется целостностью в понимании и отдельной личности (в единстве духовных и материальных сил и потребностей), и общества, в котором не существовало принципиальных различий между ценностями и образом жизни простого народа и высших слоев. Важнейшая черта - теоцентризм (признание Бога центром мира и высшей ценностью), человек понимался как создание Бога, призванное к совершенству. Целью жизни являлось не достижение земного счастья и благополучия, а стремление к праведности и спасению души. В сознании потомков Московская Русь осталась наиболее полным в отечественной истории воплощением православных идеалов.

 
© www.textb.net