Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


4.3. Культурные ценности русского Средневековья

  Важнейшим качеством русской средневековой культуры становится способность достойно и радостно нести бремя страданий и боли. Безусловно, такой взгляд присущ всей христианской традиции в целом: спасение через страдание, так как печать греховного падения лежит на земном бытии. Однако в русской культуре страдание не является, по сути, средством спасения ни мира вообще, ни отдельной души в частности. В своем устремлении к Божественному две ветви христианства в конечном итоге определяют для себя два разных идеала. В западной версии им станет Бог- Творец. Стремиться к нему, значит, открывать в себе творца, что подразумевает начало действенное (и предполагающее в конечном итоге вознаграждение). В русском православии - Христос и принесенная Им Жертва (не оцененная тем большинством, за которое и была принесена, а, следовательно, невознагражденная, во всяком случае, в обозримом будущем) - начало страдательное и смиренное перед назначенным. Идея о страданиях, на которые обрекается свыше отдельный человек, проникает и в литературу. Так, в Повести о Горе-Злосчастье» добрый молодец, не в силу намеренного сопротивления родительской воле (здесь и речи нет о противостоянии «нового» мышления старому «традиционному»), а по «слабости характера» претерпевает все возможные напасти, жизненные неурядицы, и вконец, разоренный и не смеющий показаться на глаза родителям, принимает монастырский постриг.
  В монастыре оканчивает свои дни и герой «Повести о Тверском Отрочь монастыре» Григорий (основатель обители), принявший постриг после того, как его господин, тверской князь, женился на его невесте.
  Тема некой уготованной судьбы, противиться которой бессмысленно, чувствуется в обоих этих произведениях XVII в. Монастырская жизнь здесь - не награда (Григорий, в частности, скоро получает иное утешение - смерть как избавление от страданий, в то время как князь вовсе не осужден на погибель души, он пребывает в «счастии» уже в этом мире, а поскольку все было предрешено, то осуждения ему нет), скорее место, где можно укрыться и страдания души смягчить телесной аскезой. То, на что может рассчитывать страдалец - обретение некоего внутреннего мира и покоя (возвыситься над страданиями, приближаясь к идеалу Христа, пострадать «за всех»).
  Доверие. По мере усиления всеобъемлющей роли государства к XVII в. важную коммуникативную функцию в повседневной жизни обычного «среднего» человека, принадлежащего русской культурной традиции, стали выполнять категории доверия и поручительства. С падением престижа устного слова распространяется практика подтверждать всякое действие: от дачи свидетельских показаний в суде до поступления в «государеву службу», от договора с соседом до брачного обязательства и т. п., выдачей «поручной» и выставлением за себя поручителей, найти которых мог легко только человек, пользовавшийся доверием, имевший большое число «добрых» знакомых и родственников, не чужой в данной местности. Старинное состояние «изгойства», известное еще Русской Правде, теперь могло проявиться в том случае, если, по тем или иным причинам, человек не мог найти таковых поручителей, готовых понести за него ответственность.
  Смех в древнерусской культуре. Несмотря на то, что с точки зрения религиозной культуры, смех является недопустимым (Иоанн Златоуст: «Христос никогда не смеялся»), и отсюда осуждение церковью всякого рода балагурства, в реальной средневековой культуре смех не только присутствовал, но и, по выражению М. М. Бахтина, «переводил страшное в смешное». В работе, посвященной анализу русской смеховой культуры, Д. С. Лихачев отмечал, что в «.древнерусском смехе большую роль играло выворачивание наизнанку одежды., надетые задом наперед шапки. Все это знаменовало собой изнаночный мир, которым жил древнерусский смех». Таким образом, смеховой мир в древнерусской культуре был построен на инверсии, переодевании, а также на приложении смеха к себе, к смеху над собой. Та же инверсия, возможность подвергнуть осмеянию то, что наиболее почитаемо, есть в целом черта средневековой культуры: пародия на суд, правитель и шут, «дурак», его передразнивающий, всепьянейшая литургия - на Западе, или шутовские литургии Ивана Грозного, Всепьянейший собор Петра Первого, - иными словами, в первую очередь, смех над тем, что в различных видах и образах являет Власть, сопряженную со страхом перед ее карающей силой.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Основная литература

  Георгиева Т. С. Русская культура: история и современность. - М.: Юрайт, 2001.
  Лихачев Д.С. Великое наследие.- М.: Современник,1979.
  Сапронов П. А. Русская культура IX-XX вв. Опыт осмысления. - СПб.: Паритет, 2005.
  Водарский Я. Е., Истомина Э.Г. Православные монастыри России и их роль в развитии культуры (XI - нач. XX вв.). - М.: Гриф и К, 2009.

Дополнительная литература

  Забелин И. Е. Домашний быт русских царей в XVI-XVII столетиях. - М.: Книга, 1990.
  Коллманн Н. Ш. Соединенные честью. Государство и общество в России раннего Нового времени. - М.: Древнехранилище, 2001.
  Романенко Е.В. Повседневная жизнь русского средневекового монастыря. - М.: Молодая гвардия, 2002.
  Святые подвижники и обители Русского Севера /сост. Г.М. Прохоров, С.А. Семячко. - СПб.: Изд-во «Олега Абышко», 2005.
  Художественно-эстетическая культура Древней Руси XI-XVII вв./ под ред. В.В. Бычкова.- М.: Ладомир,1996.

 
© www.textb.net