Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


Общинность, соборность, патернализм и русское «авось»

  Обширность просторов России и многочисленность ее населения на протяжении столетий придавали русской душе склонность к размаху, гиперболизму, максимализму. Традиционно привлекало внимание и ценилось то, что отличалось грандиозностью. «Великие стройки коммунизма» и проект поворота сибирских рек - в чем-то сродни строительству египетских пирамид. В этом - восточная черта русской культуры.
  Склонность к преувеличению всего, что бы ни делалось, воспринимается русскими как культурная норма.
  «Русский размах» многократно воспет в литературе и искусстве. Рельефнее всего это выразил А. К. Толстой:
  Коль любить, так без рассудку,
  Коль грозить, так не на шутку,
  Коль ругнуть, так сгоряча,
  Коль рубнуть, так уж сплеча.
  Главным фактором обеспечения единства и целостности огромной державы традиционно была самодержавная государственная власть. В национальном сознании эта власть фетишизировалась, складывался культ государства, оно стало одной из святынь народа. Государственная власть мыслилась как единственно надежная защита от врагов (внешних и внутренних), гарант порядка и безопасности в стране, в конечном счете, - как условие коллективного, а значит и личного, выживания, как способ самосохранения.
  Отношения между народом и властью исстари строились по восточному образцу - как патриархально-семейные (почти конфуцианское почитание старших и вышестоящих). Отсюда называние государя «царем-батюшкой», а себя - «детьми государевыми». Само поклонение богоданной царской власти и ее персональным носителям (монархам) сродни древневосточному обожествлению царей.
  Фетишизация власти и патернализм (надежда на попечение со стороны властей) были культурным фоном и нормой российской действительности и национального самосознания при самодержавии, в советское время, во многом остаются установкой общественного сознания и в новой России.
  С культом власти и государства исторически связан и особый характер русского патриотизма, органически объединяющего в себе любовь к родине (родной земле) и любовь к Отчизне (государству).
  Патернализма проистекает из традиционной общинности русского народа. Истоки русского коллективизма (до Октябрьской революции 1917 года - «общинного», в СССР - «советского») - в давней традиции общинной жизни и патриархального быта русского крестьянства, которое составляло 9/10 всего населения дореволюционной России. Крестьянская община («вервь», «мир») способствовала организации земледельческого труда и всего уклада деревенской жизни. Община позволяла решать любые вопросы сообща, «всем миром», облегчала властям управление людьми, накладывая коллективную ответственность за налоги и выдачу преступников на всю общину («круговая порука»). Многовековой общинный коллективизм вырабатывал привычку подчинения мыслей, воли и действий отдельного человека требованиям общины и - шире - социальной среды, способствовал развитию конформистских настроений.
  Групповая сплоченность снимала проблему индивидуальной инициативы и ответственности.
  Растворение личности в коллективе, в массе порождает безответственность за свое собственное поведение, за личный выбор и участие в совместном действии (эффект «коллективной ответственности»).
  Русскую душу отличали бескорыстие, осуждение склонности к приобретательству, накопительству, скопидомству. Почитались юродивые, отшельники, бессеребренники, - те, кто пренебрегал мирскими благами ради возвышенных духовных (читай: религиозных) идеалов. У нас даже Покровский собор на Красной площади в Москве называют в честь юродивого - Василия Блаженного.
  Первенство духа над презренной плотью и обыденностью порождало презрительное отношение к житейскому расчету, «мирской суетности», «мещанской сытости». «Мелочным расчетам» противопоставляются «широкие движения души», материальному - духовное, расчетливой предусмотрительности - бесшабашное русское «авось».
  Однако стремление к высотам духовного совершенства и благие мечтания нередко оборачиваются практической беспомощностью, бездеятельностью и попросту ленью. Русская культура, а вслед за ней и русский человек скорее готовы признать и принять прелесть восточной созерцательности и пассивности, чем достоинства западной активности, практицизма и деловитости.
  Русский человек действует по принципу сохранения собственной энергии, денег и спокойствия, чтобы удержаться на достигнутом уровне благосостояния; западный - по принципу сохранения времени, траты энергии и вкладывания денег в выгодное дело ради повышения собственного благосостояния.
  Первый избегает риска, второй - не боится оправданного целью риска.
  Современные социологические опросы среди иностранцев выявили следующие характерные, с их точки зрения, черты русских: отсталость, леность, бюрократизм, мечту о «сильной руке».
  Наряду со многим нелестным для нас главное в русском национальном характере - неформальные, душевные человеческие отношения.
  Русский человек добродушен и отзывчив, терпим и терпелив, щедр и гостеприимен, весел и беззаботен.
  Его поведение строится на коллективизме и доверии, корни которых в традиционных общинности и соборности.
  Насколько нынешние перемены в новой России, нацеленные на буржуазно-капиталистические преобразования в экономике, социальном укладе и общественном сознании, смогут изменить эти черты русского характера, - покажет будущее.

 
© www.textb.net