Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


Русские глазами иностранцев и отечественных философов

  Еще в XV-XIX веках побывавшие в России наблюдательные иностранцы (венецианец Контарини, австрийский посол С. Герберштейн, немецкий ученый Олеарий, папский посол А. Поссевино, голландский художник и писатель К. де Бруин, французский капитан Маржерет, английский торговец Горсей, французские послы де ла Невилль и Сегюр, французские аристократы-путешественники баронесса де Сталь и маркиз де Кюстин) отмечали у русских:
  выносливость и неприхотливость (терпеливость к холоду и голоду); склонность к пьянству (особенно с XVI века, когда при Иване Грозном в русский обиход все шире входят водка и кабаки); суеверность, одаренность и искусность; покорность и раболепие перед царем; высокое мнение о себе и пренебрежение к иностранцам, самодовольство и хвастовство; отсутствие самолюбия и желания возвыситься и обогатиться; невежественность и крайняя нужда низов; недостаточная просвещенность, лицемерие и ханжество верхов (знати).
  Живший в России в эпоху Николая I маркиз де Кюстин отмечал деспотизм власти и отсутствие свободы, без которой невозможно счастье, бюрократическую тиранию. Кюстин считал, что русская культура задыхается: деспотизм мешает русским освоить западную цивилизацию.
  Доминирующей чертой русского национального характера он считал презрение к тому, чего русские сами не знают.
  Больше всего его поражают смирение, покорность и долготерпение крепостного крестьянства в России.
  Де Кюстин полагал, что России угрожает народная анархия, если доведенный до отчаяния народ восстанет.
  И оказался прав, почти за век предвидя русскую революцию. Схожие характеристики русскому народу дают и русские философы-эмигранты.
  Стремясь осмыслить специфику русской культуры, Н. А. Бердяев в работе «Судьба России», опираясь на славянофильскую традицию, связывал русскую самобытность и неповторимую «русскую душу» с огромными российскими пространствами. Он утверждал, что «пейзаж» русской души сродни пейзажу русской земли с ее широтой, безграничностью, устремленностью в бесконечность. Русские как бы «подавлены» необъятными полями и снегами, «растворены» в этой необъятности. С ширью русской земли связывал Бердяев и такие национальные особенности нашего народа, как склонность к бюрократической централизации власти, стихийность и иррациональность политической жизни, ослабленность частнособственнических инстинктов и индивидуализма, слабую способность к самоорганизации.
  Он считал, что в русском народе есть темная стихийная сила, противостоящая личному началу, правам и достоинству личности, всяким ценностям и культуре вообще. Он отмечал национальную склонность русских к «шараханью» от одной крайности к другой, «контрастность» поведения, отсутствие «срединной» устойчивости и готовности к идейным и политическим компромиссам, словом, максимализм русских.
  Русский народ наименее мещанский из народов, у него нет «буржуазной души», он не дорожит установленными формами жизни.
  Русский народ противоречив: наряду с низкопоклонством и рабством в нем легко обнаруживается нигилист, бунтарь, анархист.
  С горечью отмечая эти национальные недостатки и надеясь на их историческое преодоление, Бердяев высоко ценил душевность, сердечность, непосредственность русских, их религиозность, склонность к покаянию, нравственное беспокойство, материальную неприхотливость вплоть до аскетизма, способность страдать и приносить жертвы во имя веры или идеи, поиски смысла жизни, устремленность к духовному идеалу, далекому от прагматизма европейских народов.
  Другой русский философ, Н. О. Лосский (1870-1965), отмечал религиозность русского народа, свойственное ему искание добра и смысла жизни, социальной справедливости.
  Русского отличают чуткое восприятие чужой души, общительность, доброта.
  Патриотизм и национальное чувство у русских соединяют в неразрывное целое любовь к родине, народу и государству.
  Другими главными качествами русского национального характера он называл: волю; свободолюбие, доходящее до своеволия; страстность; максимализм (требование всего или ничего) и экстремизм. Русский склонен все критиковать и ничем не довольствоваться; его отличают сатирическое направление ума и презрение к мещанству, мелочному «накопительству» и «вещизму». Для русских характерны широкая натура, склонность к анархии, неумение столковаться для общего дела, нигилизм и даже хулиганство. Измученный злом, несправедливостью и нищетой, русский может быть очень жесток.
  Наряду с сильной волей в русском человеке часто присутствует элемент «обломовщины» (леность и пассивность, небрежность и неточность, нехватка энергии для воплощения в жизнь прекрасно задуманных планов), невыработанность характера, недостаток самодисциплины.
  Судя по наблюдениям американских журналистов Хедрика Смита и Роберта Кайзера, работавших корреспондентами в Москве и написавших в 1970-х годах книги «Русские» и «Россия» соответственно, русский характер в советское время не претерпел значительных изменений.
  Оба автора считают, что традиционные черты русских в Советской России, как и в царской, сохранились во многом неизменными: разрыв между массой населения и правящей элитой; пассивность и покорность граждан; формализм и бюрократизм системы управления; угодничество чиновников перед начальством и их сановная недоступность для просителей; стремление к показухе; пренебрежение законностью («закон что дышло...») и юридическая безграмотность, как властей, так и населения.
  Традиционны и неизменны и многие черты поведения русских людей: гостеприимство, отзывчивость, щедрость, сентиментальность, выносливость, терпеливость, настороженность к иностранцам, грубость в общении, неорганизованность и неаккуратность в делах, склонность к обману, готовность подчиняться коллективу.
  Новым, специфически советским, качеством русской культуры и психологии советских людей становится амбивалентность (двойственность) восприятия и поведения, «двойной стандарт» образа жизни и феномен советского «двоемыслия».
  Это находит выражение в разрыве между официальными, публично признаваемыми и широко пропагандируемыми нормами жизни и реальным существованием большинства населения. Советские люди жили как бы двойной жизнью: официальной, во многом смоделированной мифами партийной пропаганды; в этой жизни - партсобрания, «чистки», «великие стройки коммунизма», грандиозные свершения и великая цель - коммунизм; и реальной, повседневной, частной жизнью со скверно налаженным бытом, общей бедностью, стоянием в очередях и пересказом на кухнях политических анекдотов.
  В официальной жизни они молчаливы, малокритичны, конформны, осторожны, уклончивы, пассивны; в другой, частной жизни - прямы, открыты, страстны, честны.
  Амбивалентность советской культуры проявлялась и в двойном существовании искусства: официальном, партийном и - нонконформистском, фрондерском, диссидентском искусстве андеграунда, «самиздата» и «тамиздата».
  Русских отличала особая любовь к поэзии. «Поэт в России больше, чем поэт» (Е. Евтушенко). (В прошедшем времени - потому что в современной России значение поэзии, как и литературы вообще, снизилось, они успешно вытесняются различными развлекательными жанрами массовой культуры.)
  Среди противоречий национального характера русских иностранцы отмечают дихотомию (исключающие друг друга черты): холодность, безразличие, подчас жестокость и упрямство в публичном общении с чужими и эмоциональность, теплоту, задушевность, сентиментальность, заботливость по отношению к своему знакомому.
  Вне зависимости от эпохи и режима многие русские суеверны в душе (боятся «сглаза», рукопожатия через порог и пр.), в их жизни большое место занимает водка.
  Как и взятка, водка - неизбежная «смазка» человеческих и деловых отношений; механизм ухода от действительности.
  Х. Смит в своей книге «Русские» (1976) утверждает, что при одном только упоминании о водке «у русского человека начинается слюноотделение и смягчается настроение». Водка сближает людей, многие утверждают, что не могут доверять человеку, пока не выпьют с ним. Известно, что еще князь Владимир провидчески заявлял: «Веселие на Руси есть пити». Но, по мысли Р. Кайзера, это еще и «русское проклятье».
  По мнению американских корреспондентов, русские беззаконны в душе, они готовы подчиниться силе, а не закону.

 
© www.textb.net