Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


10.3. Свобода, зависимость и ответственность личности

  Вопрос о свободе называют старым, но вечно новым вопросом, который возникает перед философами самых различных школ и направлений. Он, как сфинкс, говорит каждому из мыслителей: «Разгадай меня, или я пожру твою систему». Этот вопрос, являющийся с самого начала сложным и запутанным, еще более затемняется, по словам Дидро, благодаря усилиям по его решению.
  В зависимости от исторической эпохи, социальных катаклизмов, запросов духовной жизни, достижений наук, в итоге, от моды, те или иные аспекты этой проблемы выступали на первый план - судьба (рок, фатум) и свобода человека (античная философия); божественная предопределенность и человеческая свобода (средневековая философия); детерминизм и свобода воли (философия Нового времени); историческая необходимость и свободная деятельность людей (немецкая классическая философия, марксизм).
  В наше время эта проблема стоит не менее остро. Казалось бы, с расширением экономического либерализма, политической демократии, когда оковы спадают одна за другой, когда человек свергает господство абсолютистского государства и внешнего принуждения - проблема свободы должна постепенно сниматься с повестки дня. Но, как показывает практика реальной жизни, проблем, связанных со свободой, не становится меньше. Приходится признать, что миллионы людей отказываются от своей свободы с таким же пылом, с каким их отцы боролись за нее. Многие люди не только не стремятся к свободе, но и пытаются от нее избавиться. Есть и такие, которые безразличны к свободе и не считают, что за нее стоит бороться и умирать. Эти проблемы разрабатываются в экзистенциализме.
  Современная философия призвана объяснить причины и условия существования того факта, что свобода становится бременем, непосильным для человека. Почему для одних свобода - заветная цель, а для других - угроза? Как человек становится «пленником свободы»? Идет ли процесс угасания «необходимости» в человеческой истории? Всегда ли необходимость (подчинение, зависимость) - зло для человека, или какой-либо вид необходимости может быть для него удобен?
  Из всего многообразия аспектов проблемы свободы наиболее сложным является ее связь с необходимостью. Постановка и пути решения этой проблемы в истории философии связаны с духом эпохи, со спецификой того или иного периода в жизни человечества и объективно существующей тенденцией обособления личности, увеличения ее самостоятельности и независимости. Если человек поступает по своему «хотению», то это не доказательство его свободы, поскольку мы должны поставить вопрос о том, насколько свободно его «хотение», вопрос о «хотении хотения» и так до бесконечности. И всегда перед каждым человеком невольно возникает вопрос, нет ли где-то в глубинах сознания такой причины, необходимости, которая повлияла на его решение.
  Утверждение о том, что человечество обладает свободой, основано не на доказательстве отсутствия внешних детерминирующих факторов, а на поступательном развитии человечества в преобразовании мира. Если человечество проявляет активность и это ведет к быстрому развитию, более быстрому, чем в остальном мире, в мире, где нет сознания, то это говорит о том, что эта активность и есть проявление свободы. Нельзя предположить, что есть какая-то сила, которая двигает этот процесс, кроме человеческого общества. Можно предположить, что отдельный человек может стать источником, движущей силой прогресса, будучи несвободным, но тогда придется сослаться на воспитателей, на создание другими людьми соответствующих условий, на счастливую случайность и тому подобное. Вопрос о возникновении свободы встает перед каждым философом, занимающимся этой проблемой. В библейском сюжете, как известно, человек становится свободным сразу, вкусив запретный плод с древа познания. Широко распространенное мнение о том, что довольно длительный период своего исторического развития - первобытное общество - человек не был свободен, требует ответа на главный вопрос: если существует рубеж, отделяющий свободу от несвободы, то что послужило причиной ее (свободы) появления. Социальная история человека началась с того, что он вырос из состояния единства с природой. И несмотря на зависимость от стихийных и непонятных ему сил природы, страх перед богами, смертью и загробной жизнью, осознавал себя как существо, отдельное от окружающего мира и от других людей. Эта свобода была крайне не развита, осуществлялась лишь в незначительных пределах, а потому весьма смутно осознавалась. Тем не менее человек того времени не был полностью слит с коллективом, и вся его деятельность не абсолютно детерминировалась внешними факторами. Если бы это было не так и в жизнедеятельности человека не оставалось бы места свободе, то прогресс в орудиях труда, переход человеческой истории на более высокую стадию развития, выход за пределы этапа дикости оставался бы чудом.
  Человек на более высокой стадии развития своей истории (например, античная Греция) становится еще более свободным, хотя зависимость его жизни, его сознания от общества, слитность с полисом достаточно велики. Античные философы заметили эту двойственность положения человека: с одной стороны, человек как часть Вселенной, как микрокосм должен подчиняться ее законам; с другой - очевидным был факт свободы человека. Идея подчинения человека законам космического миропорядка четко прослеживается в учениях Гераклита, Демокрита, других философов того времени. Все, согласно Гераклиту, правится судьбой, или необходимостью (Нике). Но древнегреческие философы вынуждены признать, что человек, несмотря на всю свою слабость, беззащитность и беспомощность вне полиса, все же обладает относительной автономностью, свободой. Эта свобода выражается в различных сферах человеческой жизни: в многообразии философских школ, в творческой деятельности по созданию предметов искусства, в политической жизни и т. д. Мудрец не должен слушаться закона, но жить свободно (Демокрит). Именно поэтому возникает учение об атараксии (Эпикур) - внутренней устойчивости, относительной независимости человека от окружающих обстоятельств.
  Свободу человека Эпикур усматривает в разумном выборе наслаждений, в душевном спокойствии и в гордой стойкости в случае неблагоприятных условий жизни. Свободный человек - это аскет, избегающий страданий (свобода от телесных страданий и душевных тревог).
  Известно, что античная Греция была демократическим государством, хотя эта демократия и существовала в рамках рабовладения. Но проблема свободы не стала основной темой какого-либо направления античной философии или какого-либо учения отдельного философа. Очевидно, причина этому не только и не столько в области политической жизни. У проблемы свободы, как и у любой другой проблемы, были периоды повышенного внимания к ней и периоды относительного забвения. Античное общество существовало еще в достаточно «нерасчлененном» состоянии, специализация различных видов деятельности по сравнению с последующими периодами была невелика, поэтому проблема автономии индивида, его самостоятельности и свободы не стояла в центре внимания античных философов. С этим связана и специфика греческого мироощущения; греки воспринимали мир как завершенный и гармонический космос. Античный человек или человек Древнего Востока не знал свободы, он был закован в необходимости, в природном порядке, покорен року. Греческая мысль допускала лишь рациональную свободу. Бунт человеческой личности против миропорядка, против рока - эта проблема стала в центре внимания в философских системах более позднего периода, хотя, может быть, эти времена характеризовались более жесткими политическими режимами. Но уровень самостоятельности, обособленности личности повышается - и проблема свободы все более приковывает к себе внимание. В этом заслуга античных философов - был дан старт в решении проблемы свободы человека и необходимости (зависимости). Начинается длительное и мучительное раскрытие тайны их соотношения.
  В эпоху средневековья продолжается тенденция обособления личности, усиливается ее независимость, расширяется ее свобода. Основой этих процессов служит дальнейшая специализация различных видов деятельности, проявляющаяся в росте городов, развитии ремесел, торговли. Еще более усиливается сословное деление общества: «Дело не ограничивается обычной триадой: духовенство, аристократия и третье сословие. Всякая группировка, всякое занятие, всякая профессия, монашеские и рыцарские ордена имеют свои сословия. Наряду с разделением общества на три сословия, можно встретить и на двена- дцать». И хотя человек того времени находился в достаточно жесткой зависимости (цеховая регламентация, господство религии во всех областях: в искусстве - иконопись, политике - крестовые войны, философии - схоластика и т. д., но наряду с этим объективно расширяется уровень его свободы по сравнению с предшествующим периодом собственной истории. Это отражается на изменении проблематики - центр внимания перемещается к проблеме свободы. На этом этапе развития философии она приобретает форму соотношения божественной предопределенности и свободы воли. Проблема поставлена еще в эпоху раннего средневековья бл. Августином и начинается с обсуждения вопроса о природе зла. Бог как всемогущее существо творит мир и человека в нем. Вся человеческая деятельность предопределена - «на все воля божья». Мир как творение бога не может быть недобрым. С другой стороны, существование зла несомненно. Необходимо выяснить природу зла - входило ли оно в план творения, или это результат свободной деятельности человека?
  Защищая совершенство творения, Августин исходил из того, что зло не принадлежит природе, но является продуктом свободного творчества. Бог создал природу доброй, но отравила ее злая воля. Зло не является чем-то абсолютно противоположным добру - оно есть лишь недостаток добра. Проблема в определенной степени снимается, когда Августин выдвигает следующий тезис: зло не нарушает гармонии мира, оно необходимо для нее. Наказание грешников также не противоречит этой гармонии, как и вознаграждение святых.
  Но в рамках религиозной философии были и другие подходы к решению этой проблемы. Свобода воли, по словам Лютера, может принадлежать только божеству, тварное существо несвободно, в противном случае следует усомниться в божественном всемогуществе. Средний путь, учение, приписывающее хотя бы ничтожную свободу воли человеку, чтобы бог не был виновен в несправедливости, Лютер отвергает. Человеческая воля находится посередине между богом и сатаной: если вселится в нее бог, она хочет и шествует, как бог, если же сатана - то как сатана. Но всемогущество бога распространяется и на сатану. Бог приводит в движение и действует во всем сообразно тому, каковы люди есть, сообразно их природе.
  Но откуда природа? Мучительная загадка так и остается неразгаданной.
  В еще более поздние периоды своего развития религиозная философия приходит к мысли о том, что существует свобода выбора добра и зла. Свобода не может быть отождествлена с добром, истиной, совершенством. Смешение свободы с добром есть отрицание свободы, есть признание путей принуждения и насилия. Принудительное добро перерождается в зло. Свободное же добро предполагает свободу зла. Свобода добра и зла ведет к истреблению свободы - эта трагическая проблема свободы мучила христианскую мысль на протяжении всей ее истории. Свобода погибала или от раскрывавшегося в ней зла, или от принуждения к добру. Костры инквизиции были страшными свидетельствами этой трагедии свободы, трудностей ее разрешения.
  Таким образом, абсолютно противопоставляя божественную предопределенность и человеческую свободу, невозможно решить проблему: пришлось бы утверждать, что сам творец есть причина зла, творящегося в мире. Возникает попытка избежать этого путем ссылки на то, что бог сотворил людей свободными. В свободе таится возможность и добра, и зла. Бог наделил свои творения вместе со свободой и средствами для осуществления добра. Если несмотря на это человек вступает на путь зла, то ответственность за его поступки лежит на человеке.
  Таким образом, если древнегреческие философы констатировали антиномичность положения человека в мире, то средневековые авторы вынуждены искать точки соприкосновения двух линий: свободы и необходимости.
  Следующий за периодом средневековья этап человеческой истории - Ренессанс и эпоха Нового времени - соответствует периоду позднего феодализма, разложения феодальной системы, возникновения капиталистических производственных отношений. Человек обретает еще большую самостоятельность, утверждается принцип индивидуализма. Это было время расцвета наук. Новый период человеческой истории означал и новый этап в осмыслении проблемы свободы: с развитием наук укрепляют свои позиции философские направления, отрицающие существование свободы. Существование наук стало возможным только потому, что мы признаем принцип детерминизма.
  Эпоху Нового времени справедливо называют торжеством принципа детерминизма. Но после строгого и ясного обоснования этого принципа обычно обращают внимание на одно загадочное явление, которое без свободы необъяснимо: чувство ответственности, сознание вменяемости и вины. Как бы совершенно мы ни были убеждены в необходимости, с которою наступают наши деяния, никому и никогда не придет в голову оправдывать свой поступок этой необходимостью и сваливать вину на мотивы, на то, что при наступлении их деяние было неизбежно. Ибо всякий человек очень хорошо знает, что при объективно существующих обстоятельствах вполне был возможен совершенно иной, даже противоположный поступок. Поэтому ответственность падает на человека, а не на объективные условия. Таким образом, наличие оснований поступка вполне совместимо со свободой в том смысле, что личность, совершающая поступок, не находится в абсолютном подчинении условиям - основаниям поступка.
  Проблема соотношения свободы и необходимости в эпоху Нового времени, как мы видим, стояла не менее остро, чем в предшествующие периода, и до ее решения, казалось, еще очень далеко. Но в решение проблемы включаются такие философы, как Кант, Шеллинг, Фихте, Гегель, и вопрос представляется не таким уж неразрешимым.
  Отличительной особенностью понимания исследуемой проблемы немецкими философами XIX века явилось то, что свобода и необходимость исследуются в историческом плане. Для них свобода - не свобода отдельного индивида, а свобода рода, человечества, общества, а необходимость - историческая закономерность человеческой истории. Таким образом, субъект свободы - исторически развивающееся государство (Гегель), человеческий род (Шеллинг), человек как субъект истории (Кант). Такое единодушие в понимании субъекта свободы выражает явную зависимость философских взглядов от реальных процессов истории того времени, когда приходят в движение классы, государства, целые народы.
  Выдвинутый Спинозой тезис о свободе как познанной необходимости активно разрабатывается в немецкой классической философии. Историческая необходимость возникает как итог субъективной напряженности человеческих действий и как объективный, независимо от воли и сознания складывающийся результат. Дилемма, связанная с проблемой соотнесения свободы и необходимости, представляющая непреодолимые трудности для многих поколений философов, разрешалась с поразительной ясностью: свобода действующего в истории субъекта через результаты его деятельности становится необходимостью. В свою очередь, сама историческая необходимость может возникать, если она слагается из свободных действий субъектов. «Во всемирной истории, - пишет Гегель, - посредством действий людей получаются вообще несколько иные результаты, чем те, к которым эти люди стремятся и которых они желают. Люди осуществляют свои интересы, но благодаря этому содержится в них то, что ими не сознавалось и не входило в их намерения». В этом принципе ясно и последовательно раскрывается единство исторической необходимости и свободной деятельности людей. Далее этот принцип конкретизируется следующим образом: сущность свободы не только в осознании необходимости, но и в деятельности. Подлинным выразителем свободы и ее действительностью является дух, «дух народа», отличающийся деятельностью и стремлением к всеобщей цели - мирового разума. Однако абсолютно постичь этот разум невозможно, так же как невозможно точно предвидеть результат деятельности людей, направленной на реализацию всемирной цели. Поэтому Гегель выдвигает идею о мере необходимости, под которой подразумевает меру непредвиденного, неадекватного как в познании, так и в действиях людей, а под мерой свободы - познанную, предвидимую меру необходимости.
  Основные принципы понимания диалектики свободы и необходимости, заложенные в немецкой классической философии, развивались в дальнейшем в философии марксизма. Маркс продолжает традицию Спинозы и Гегеля в понимании свободы как познанной необходимости. Существенным моментом оказывается тот факт, что свобода не только не достижима без познания исторической необходимости, но и без человеческой деятельности, причем не только духовной (как в немецкой классической философии), но и практической, прежде всего производственной. Люди сами делают свою историю, - считает Маркс, но они ее делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбрали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от прошлого.
  Шопенгауэр, в отличие от классической философской традиции, которая обращалась в основном к рациональной и чувственной сферам человеческой субъективности, привлек внимание к бессознательному аспекту человеческой психики, к волевому компоненту поведения человека. На вопрос о том, что свидетельствует о моей свободе, как правило, следует краткий ответ: «Я могу делать, что хочу». То есть свобода при таком понимании определяется как свобода деяния, как возможность поступать сообразно с волей. Но Шопенгауэра интересует вопрос не о свободе действия, а о свободе воли («свободе хотении»): «Хотя деяние зависит единственно от его хотения, но теперь желательно знать, от чего зависит само хотение и зависит оно от чего-либо; или же оно независимо - то есть: способен ли человек хотеть как одного, так и другого».
  Для ответа на этот вопрос, считает Шопенгауэр, важно вначале определиться с сущностью необходимости. Это понятие трактуется следующим образом: необходимо то, что вытекает (как следствие) из данного основания, и мы лишь постольку признаем что-либо необходимым, поскольку понимаем его как следствие данного основания; все основания принудительны. Поэтому отсутствие необходимости тождественно с отсутствием определяющего достаточного основания. Свободное, при такой постановке вопроса, означает: ни в каком отношении не подлежащее необходимости, то есть независимое ни от какого основания.
  С точки зрения Шопенгауэра, необходимо различать желание и хотение: «Желать он может разных противоположных вещей, но хотеть только одной из них, и какой именно, это открывает сознанию впервые лишь деяние». На вопрос о том, от чего зависит само хотение, мы отвечаем: ни от чего другого, кроме самого себя. Таким образом, мы отодвигаемся к ядру самосознания, где мое Я и моя воля неразличимы. Каково взаимоотношение вОЛИ и мотива, ведь мотив - это внешний фактор, влияющий на волю? Может ли он считаться основой воли? Шопенгауэр дает отрицательный ответ на этот вопрос, поскольку один и тот же мотив может привести к разным, даже противоположным действиям, в зависимости от того, каковы свойства воли человека.
  В XX веке начавшиеся ранее процессы индивидуализации личности, усиления ее независимости и расширения ее свободы достигают, как будто, своего пика. Завоевание политических свобод, освобождение из-под духовного гнета, экономическая независимость - все это приводило к мысли о том, что свободы становится слишком много. За теми преимуществами, которые несет в себе свобода (и главное из них - возможность проявлять свою индивидуальность), отчетливо стали проступать негативные тенденции, связанные со свободой. У свободы много ликов, и в XX веке возникает еще один - человек начинает отказываться от своей свободы, ему становятся не нужны его же собственные завоевания, добытые с таким трудом. Человек начинает с того, что заявляет о своей свободе, готов на всякое страдание, лишь бы чувствовать себя свободным, а заканчивает тем, что свобода делается беспредметной, пустой, она доводит человека до преступления, и он начинает искать пути отступления - отказа от свободы, пытается сбросить ее бремя. Трагизм человека, оставшегося один на один со свободой, это основная тема экзистенциализма, пожалуй, самая значительная при решении проблемы свободы философии XX века.
  Решение проблемы предполагает познание того, каким образом из заветной цели свобода превращается В бремя? Каким образом человек пытается избежать свободы, какие конкретно существуют для него пути отступления?
  По словам Сартра, первым делом экзистенциализм отлает каждому человеку во владение его бытие и возлагает на него полную ответственность за его существование. Свобода есть независимость и определяемость личности «изнутри»; свобода - это выбор своей самости, ибо выбирая, я есть. Таким образом, человек не может не выбирать, то есть он не может освободиться от своей свободы. Человек оказывается «приговоренным к свободе» (Сартр), не человек обладает свободой, а свобода владеет человеком (Хайдеггер), все в человеческой жизни должно пройти через испытание свободой (Бердяев). Быть личностью, быть свободным - трудно, это значит взять на себя непосильное бремя. Свобода всегда с трудом доставалась и причиняла боль, болезненна не только борьба за свободу, но и она сама может порождать страдание.
  Почему же жить в свободе трудно? Свобода всегда есть свобода выбора, а само состояние выбора может давать человеку чувство угнетенности. Выбор предполагает не только знание имеющихся вариантов, предвидение возможных последствий, уверенность в правильности выбора, но и ответственность перед собой и другими за свой выбор. «Тревога - это чувство знакомо всем, кто брал на себя ответственность», - отмечает Сартр. Если человек сам себя выбирает, выбирает свою судьбу, свою жизнь, то несостоявшаяся личность уже не может оправдаться за собственную несостоятельность «внешними обстоятельствами», «неблагоприятными факторами социальной среды» и т. д.
  Трудности, связанные с ситуацией выбора, не единственная причина того, что человек пытается сбросить с себя груз свободы. Прогресс свободы всегда сопровождается растущей изоляцией индивидов, разрывом связей, утратой идентичности с остальными людьми. И, как следствие - одиночество, отчужденность и вражда. На эту сторону свободы обращает внимание Э. Фромм. Анализируя положение человека в средневековом обществе, он отмечает его несвободу (в современном смысле): человек почти не имел шансов переместиться социально - из одного класса в другой, географически - из города в город, часто не имел права одеваться, как нравилось, экономическая и общественная жизнь регламентировалась правами и обязанностями, но человек того времени не чувствовал себя одиноким.
  Экзистенциалисты совершенно определенно заявляют, что их интересует только свобода. Они намеренно отвергают то, что связано с социальной детерминированностью человека, его зависимостью от биологической организации, от природы; необходимо освободиться от натуральной необходимости, власти социальной среды, объективизма, все объективное сделалось пресным, все закономерное - невыносимым. В. Франкл высказывается еще более определенно: «Необходимость и свобода не принадлежат к одному и тому же уровню. На том уровне, на котором локализуется зависимость человека, невозможно обнаружить его автономию».
  Таким образом, развитие свободы в истории человечества связано с объективно существующим уровнем обособления личности, усилением автономности, самостоятельности, независимости от других людей. История философии четко фиксирует эти проблемы: дух эпохи, уровень развития того или иного периода в жизни человечества и его специфика накладывают отпечаток на постановку и решение вопроса о свободе и необходимости.
  Итак, вся человеческая история и полемика философов самых различных направлений свидетельствуют о том, что несмотря на многочисленные поражения свобода в целом побеждала. XX век признается своеобразным пиком свободы - экономической, политической, духовной. По крайней мере, если мир пока не совершенен, то в будущем борьба за свободу прекратится. Акценты смещаются - на примере экзистенциализма это изменение проблематики особенно заметно. Цель человека - не вырваться из-под власти необходимости, а освободиться от свободы, которая держит его в своих тисках. Может показаться, что человек собирается в обратный путь: достигнув полной свободы, он пытается попасть в зависимость. Если проследить эту мысль до конца, то можно сделать вывод, что необходимость в ходе жизни человека (человечества) сводится до минимума, свобода же возрастает многократно. Никто не решается утверждать, что будет расти необходимость в ущерб свободе. Значит, в этой паре категорий «свобода» и «необходимость» - одна из них, необходимость, постепенно теряет свое значение и «уходит в основание» истории. В отношении других парных категорий, например, «возможность» и «действительность», никто не станет утверждать, что в жизни роль одной из них возрастает в ущерб другой. Здесь же, в отношении свободы и необходимости, никто прямо не говорит о затухании последней, но неявно подразумевается, что о необходимости в будущем люди будут вспоминать как о далеком прошлом. Для того чтобы разобраться в этом вопросе, нужно понять природу необходимости, зависимости, подчинения.
  Как у свободы есть множество аспектов, так и у необходимости этих аспектов несколько. С развитием человечества рушатся авторитарные режимы, человек освобождается из-под экономической зависимости, происходит духовное освобождение, то есть растет уровень его свободы. Но зависимость все же остается. С развитием обособления личности и углублением разделения труда в обществе нарастают тенденции к интеграции, объединению. В практической деятельности человек - часть единого организма - общественного производства. И чем дальше, тем более производство интегрируется в единый организм. То, что связи между людьми стали более опосредованными, еще не значит, что они стали слабее.
  Таким образом, было замечено, что процесс развития свободы в истории жизни человечества носит диалектический характер: «каждый шаг на пути большей индивидуализации сопровождался усилением солидарности между людьми». На эту сторону дела, хотя и в несколько другом аспекте, обращает внимание Н. А. Бердяев. Человек остается зависимым, хотя это будет уже другая зависимость, отличная от первичных уз.
  В философии экзистенциализма свобода объявляется высшей ценностью человека, хотя и оговаривается, что в свободе жить трудно. Идея ценности свободы присутствует далеко не в единственном философском направлении. Как заветная цель свобода сопровождала человека с самого начала его появления; таковой она остается и сейчас, когда ее, казалось бы, так много, что человек старается от нее избавиться, «бежит» от свободы. Человек стремится быть свободным от природной стихии, от определенных психологических процессов своего внутреннего состояния (когда мы говорим об умении управлять собой) - эта свобода обычно именуется как «свобода от». Но главным образом он стремится освободиться от влияния общества, которое по тем или иным причинам его не удовлетворяет. И эта задача не такая уж не выполнимая. И хотя полного освобождения от общества достичь трудно или вообще невозможно, поскольку человек, хочет он того или нет, пользуется всеми достижениями, выработанными человечеством, но относительной независимости от общества он достичь может. Мы освобождаемся от нежелательного влияния общества (степень этого влияния человек может определять сам), становимся более независимыми и свободными. Тем не менее получить такую свободу стремятся немногие, даже если брать во внимание крайние формы отшельничества. Очевидно, свобода при всей ее значимости для человека - не конечная цель. Свобода приобретает ценность тогда, когда способствует удовлетворению потребностей. Если человек может реализовать свои потребности в ущерб свободе, то он спокойно мирится с ее ограничением. Конечно, чувство свободы, осознание свободы также играет важную роль в жизни человека именно как возможность реализации своих потребностей, хотя эти возможности могут остаться нереализованными в течение всей человеческой жизни.
  Существует еще одна причина, почему люди добровольно идут на ограничение свободы - если реализация цели возможна при ущемлении свободы, то свободой можно пожертвовать.
  В итоге человек берет свободы столько, сколько ему нужно, сколько ему выгодно ее иметь. В выборе конкретного вида свободы и ее объема человек свободен. Он никогда не стремится «брать» свободы как можно больше, а выбирает оптимальный путь в своей жизнедеятельности. Иногда на этом пути более выгодно быть зависимым, и человек охотно отдает часть своей свободы.
  Итак, мы пришли к выводу о том, что в ходе исторического развития человек становится все более свободным - экономически, политически, духовно. Но вместе с тем возрастает и его зависимость от экономических, политических и духовных факторов. Увеличение степени свободы человека поднимает проблему его ответственности. Если он сам выбирает, его выбор свободный, то бессмысленно винить обстоятельства, социальную среду и т. д. - ответственность за себя, за свою жизнь, а иногда и за жизнь других людей лежит только на человеке.

Контрольные вопросы

  1. Кто из философов придерживался тезиса «свобода - это познанная необходимость»?
  2. Почему античные философы не занимались проблемой свободы?
  3. Попробуйте дать свое определение свободы.
  4. Как взаимосвязаны понятия свободы и одиночества, свободы и ответственности? В рамках какого философского направления разрабатываются эти проблемы?

 
© www.textb.net