Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


Текст 9. Постмодернизм

  Постмодернизм - совокупность новых культурных тенденций и практик, характерных для западного общества и его самосознания периода примерно двух последних десятилетий 20 в. Термин «постмодернизм» не является строгим, употребляется в разных значениях; по-видимому, вернее всего понимать его как обозначение нынешнего «состояния», открытого для разнообразных интерпретаций и устойчивого в этой открытости. В нем выражается попытка осмыслить себя в современности и тем самым обрести хотя бы минимальную дистанцию в отношении происходящего.
  На разных уровнях постмодернизм осознается как исчерпанность системы (либеральных) ценностей и даже всей просветительской традиции, вдохновленной идеей прогресса. Ситуация «конца истории» (Ф.Фукуяма), постиндустриального общества с его «гиперреальным» характером (Ж.Бодрийяр), утрата привычных оппозиционных членений, имевших, казалось бы, непосредственное отношение к самому устройству мира, или порядку вещей (Восток - Запад, мужское — женское, высокое — низкое, реальное — воображаемое, субъект — объект и т.п.), — все это симптомы изменившегося состояния и в то же время формы его первичной концептуализации, в своем единстве и образующие то, что принято именовать «постмодернизм». Понятно, что к числу таковых относятся и современные этические размышления.
  Следует развести то, что напрямую относится к этике постмодернизма, именуется в качестве таковой, и этику как нечто положенное в основание самого мышления у целого ряда современных философов, которые не заботятся о том, чтобы формально причислить себя к тому или иному интеллектуальному течению, но идеи которых являются наиболее существенным вкладом в новейшую этику.
  Непосредственные исследователи проблем этики постмодернизма распадаются в свою очередь на ее апологетов и критиков. Изменившаяся картина сегодняшних нравов вызывает у первых воодушевление, превращающее их исследования в своеобразные манифесты. «Постмодернистское освобождение» ассоциируется с наступлением эпохи «после-долга» (apres-devoir), эпохи «минималистской» морали, когда в условиях недееспособности заповедей и абсолютных обязательств единственным предписанием, обладающим универсальной силой, становится лозунг «Никаких эксцессов!», выдвигаемый на фоне предельного индивидуализма и стремления к добропорядочной жизни, ограничиваемого лишь требованием окрашенной индифферентностью терпимости (Ж.Липовецки). Такое прославление вновь обретенной свободы (от долга) вызывает законное недоумение у тех, кто не привык принимать синдром за причину и наделять эффект объяснительной силой. Неудивительно, что попытка разобраться в существе постмодернистской этики с неизбежностью ставит исследователя в критическую позицию. К числу подобных критиков относится З.Бауман, известный своими работами по социологии постмодернизма. Обратившись к этической проблематике, Бауман пытается понять, где проходит водораздел между модернизмом и постмодернизмом в вопросах морали. Если этические мышление и практика модернизма связываются им с верой в возможность однозначного, свободного от апорий этического кода (как одного из типов высказываний), то постмодернистское «моральное состояние» отличается, напротив, принципиальной моральной амбивалентностью, вытекающей из «первичной сцены» человеческого стояния «лицом-к-лицу», и пониманием того, что феномены морали в своей основе «нерациональны», а значит, не могут быть исчерпаны никаким «этическим кодексом», в то время как сама мораль «неизлечимо аполитична». Утверждая, что мораль не может быть универсализирована, что она «иррациональна», Бауман, тем не менее, далек от какого бы то ни было морального релятивизма, скорее он указывает на границы самого этического кодекса модернизма - непримиримого к иному («необузданному»), но при этом претендующего на всеобщность, - и одновременно выявляет относительность всех и всяких этических кодексов, превращаемых в политический инструмент. Оставаясь в рамках «постмодернистской перспективы», исследователь приходит к выводу о том, что «...не существует Я до этического Я, притом, что мораль — это исходное (ultimate) недетерминированное присутствие...», а моральная ответственность в качестве первейшей реальности Я «безосновна» и не может быть помыслена вне существования.
  Постмодернизм мыслит ответственность независимо от нормативной этики. В рамках указанной традиции, ведущей свое начало от Ф.Ницше, на первый план выходит тема бытия, или существования, определяемого через ответственность, а также связанная с этим мысль о том, что философ и есть субъект абсолютной ответственности (Ж.П.Сартр, М.Бланшо, Т.Адорно, Э.Блох, Э.Левинас, Г.Джонас, Ж.Деррида). Можно сказать, что с относительно недавних пор ответственность становится онтологической темой и теснейшим образом переплетается с пафосом мыслительной работы. Так, для Левинаса, считающегося единственным моралистом (что можно уточнить: единственным откровенным моралистом) среди современных фр. философов, в основе феномена ответственности лежит открытость, равно как и «ответность» иному, чем и предопределяется возможность этики, но точно так же и метафизики, в той мере, в какой последняя обосновывает опыт встречи человека с иным, взятым в его бесконечности. «Ответственность перед Другим... — это и есть ответственность перед каждым единичным и уникальным существом», составляющая условие самого мышления. Идея ответственности напрямую связана с новой концепцией времени и субъективности: последняя определяется в терминах изначальной трансцендентности, открытости иному; ответственность вытекает из самого существования. Абсолютная ответственность выступает одновременно ответственностью смысла. Это значит, что смысл доступен только в виде обещания, в виде антиципации смысла: не исчерпываемый порядком представимого, он всегда является своим иным перед лицом Другого, становясь собственно смыслом «...только в нем, через него и для него». Таим образом, «смысл бесконечно предвосхищается в Другом...» и по своей структуре совпадает с ответственностью. Последняя относится к самому бытию, в том числе и бытию-вместе как выставленности друг другу на пределах, к существованию, лишенному какой бы то ни было данности, из чего, в конце концов, и образуется несводимо плюральный смысл (ЖЛ. Нанси).
  Этическая проблематика выходит на первый план в поздних работах М. Фуко, посвященных истории сексуальности. Понимая, что сексуальность — это область сильнейших в своей совокупности практик: их можно обозначить как «искусства существования», или «техники себя». Именно с помощью этих техник и происходит конституирование индивида как субъекта морального поведения, перед которым открываются возможности индивидуального выбора — этического и эстетического. Техники себя — это рефлексивные и произвольные практики, с помощью которых люди не только устанавливают себе правила поведения, но стремятся также преобразовывать самих себя, изменять себя в своем особом бытии. Искусства существования, анализировавшиеся Фуко на примере классической греческой и раннехристианской культур, имели для него и более общее значение индивидуальной этики, не только содержащей в себе залог иного поведения и иного способа мыслить, но и создающей зону подлинной свободы от вторжения социальных институтов.
  Вообще этическая установка может быть обнаружена у каждого без исключения философа, тем или иным способом повлиявшего на «постмодернистскую ситуацию». Так, более ранние исследования того же Фуко, посвященные тюрьме, клинике и власти, по сути наделяют самостоятельным языком маргинальные и тем самым обреченные на молчание группы. Анализирующий этику Б.Спинозы Ж.Делёз отстаивает то, что он называет «аффирмацией», в том числе и как особый модус экзистенции, перенося акцент с традиционного субъекта на предшествующее ему «поле неопределенности», или событийности, где действуют различие и повторение и с которым субъект соотносится через надстроенный над этим полем в качестве «ограничителя» события язык. Таким образом, аффирмация соответствует имманентной логике аффекта как распределения интенсивностей и сил (этика, уравнивающая в своих правах одушевленное и неодушевленное). Можно привести другие примеры, свидетельствующие о том, что этическая проблематика органична постмодернизму даже тогда, когда он не пользуется понятиями, заимствованными из области морали. Более того, постмодернизм - там, где он выступает не последней интеллектуальной модой, а всего лишь несколько неловким наименованием философии сегодня, — не только не избегает этических размышлений, впадая в род имморализма, но, напротив, начинает с этих размышлении, демонстрируя тем самым всю свою ответственность.

  (Петровская Е.В. Постмодернизм // Этика. Энциклопедический словарь. / Под ред. Р.Г.Апресяна и А.А.Гусейнова. - М.: Гардарики, 2001. - С. 371-373.)

Вопросы к тексту

  1. В чем новизна термина «постмодернизм» применительно к этическим теориям?
  2. Почему понятие «постмодернизма» не является научно «строгим»?
  3. Чем обусловлено разделение этических теоретиков современности по вопросу «постмодернизма» на «апологетов» и «критиков» данных концепций?
  4. Каковы основания понимать «ответственность» независимо от нормативной этики?
  5. Какова коллизия «установки постмодернизма» и «этики без ценностей»? Возможна ли в принципе «строгая» «этика постмодернизма»?

 
© www.textb.net