Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


1.2.3. Ироническая эстетика. «Дневник обольстителя»

  «Дневник обольстителя» - последняя часть первого тома знаменитой книги Киркегора «Или - или». Если предыдущие части носят характер эстетических эссе, то последняя - во всех смыслах художественное произведение. В качестве главного героя Киркегор выводит самого себя, излагающего свои письма к любимой и комментирующего их.
  Беседуя с главной героиней дневника - Корделией, Киркегор признается, что ему доставляет удовольствие общаться с самым интересным для него человеком. Это он сам. Однако у него был страх исчерпать темы разговора с этим собеседником. Страх прошел, когда появилась она - Корделия, а с ней - возможность говорить «о самом интересном предмете с самым интересным человеком, ведь я - самый интересный человек, а Ты - самый интересный предмет».
  Для романтиков благодатной возможностью раскрытия внутреннего мира личности была любовно-эротическая тема. Она преобладала и у Жорж Санда, и у Д. Байрона, и у Ф. Шлегеля. Она же превалирует у Киркегора. Весь внешний мир - лишь фон и средство самонаблюдения и самоизучения. Наслаждение чувственное и духовное - цель творчества романтиков. Наслаждение приносит красота. Гайденко пишет: «Красота - это Бог эстетика; не случайно Новалис отождествил красоту с истиной; для эстетика действительно нет иной истины, чем красота». Это основная идея романтизма: наслаждение красотой как внутренней истиной бытия. Это - основной мотив «Дневника обольстителя». Обратимся к тексту.
  Киркегор подчеркивает поэтичность натуры своего приятеля - автора дневника, обнаруженного Виктором Эремитом (псевдоним Киркегора) в столе и случайно им прочитанного. Его приятель не отличал «поэзию от действительности». Он то поэтизировал действительность, то уносил впечатление о ней как о поэзии в область своих грез. Если в первом случае он эгоистично наслаждался действительностью, то во втором - своим собственным вдохновением. Результатом упоения собой был дневник, результатом наслаждения жизнью было настроение, описанное в дневнике. Отмеченная Киркегором двойственность содержания дневника (наслаждение реальностью и упоение собой) дала ему богатейшую пищу для размышлений и переживаний.
  Нетрудно видеть, что в изложенной мысли Киркегора содержится глубочайшая ирония в адрес романтиков, на самом деле не различавших поэзию и жизнь. Ирония направлена на эгоистическую эстетизацию жизни, на отрыв «поэзии» от «правды». Эту неспособность отличитить действительный мир от мира, находящегося за «флером» воображения Киркегор объясняет болезненностью главного героя, страдавшего «помрачением рассудка». А поскольку «Дневник» автобиографичен, Киркегор иронизирует над самим собой.
  Фабула проста: герой соблазняет Корделию и бросает ее. Но эта простота мнима. Он соблазняет ее духовно, ментально, не физически. В тот самый момент, когда она готова пасть к его ногам, принести ему в жертву себя, он покидает ее, упиваясь чувством полной победы над ее сердцем. Корделия, возможно, даже не понимает, кто виноват в размолвке - возлюбленный или она сама. Ей не на что пенять - честь ее не поругана, сама она не тронута. Нет ни желания мести, ни чувства оскорбления. Но тем труднее переживается душевное бремя. Киркегор пишет о главном герое: «Женщина была для него лишь возбуждающим средством; надобность миновала, и он бросал ее, как дерево сбрасывает с себя отзеленевшую листву: он возрождался - она увядала».
  Однако тяжело бремя героя (Киркегор дает ему имя Йоханнеса) - он пытается выбраться из лабиринта, но потерял нить и мечется, не находя пути к свету. Это эстетическое, а не этическое страдание. Это не муки совести, это постоянное беспокойное брожение души, неустойчивое состояние самосознания, углубленное страданием.
  Йоханнес наблюдает за незнакомкой, пытается сблизиться с ней. Он увлечен Корделией, она волнует его воображение. И тут он решает найти ей жениха: порядочного юношу, симпатичного, умного, но неспособного удовлетворять ее духовные запросы. Жених будет волновать ее сердце, но не долго. И тогда появится сам Йоханнес, обладающий возвышенным обликом и овладеет ее душой, уже готовой к падению. И такой человек найден: Эдвард, сын коммерсанта, вполне подходящий, по мнению главного героя, молодой человек. Йоханнес и Эдвард знакомятся, заводят дружбу. Главный герой в качестве сопроводителя Эдвадра попадает в дом Корделии. О своем чувстве он пишет так: «Считая себя довольно опытным по части эротических ощущений, я скажу все-таки, что никогда еще не испытывал на себе этого страха и трепета любви в такой степени, чтобы потерять всякое самообладание <...> Кто-нибудь скажет мне, что в таком случае я не бывал влюблен серьезно. Может быть».
  Герой Киркегора весьма рационален, даже слишком расчетлив, когда манипулирует своими чувствами и эмоциями Корделии. Он отступает в тень Эдварда, чтобы в нужный момент разница между ними сверкнула ярче. Он долго натягивает «лук Амура, чтобы вонзить стрелу поглубже». Но он еще не целится серьезно.
  Киркегор пишет: «Да, я влюблен, но только не в обыкновенном смысле слова <...> Можно любить нескольких разом, так как в каждую будешь влюблен по-своему. Любить одну - слишком мало, любить всех - слишком поверхностно. а вот изучить себя самого, любить возможно большее число девушек и так, <...> чтобы каждая из них получила свою определенную долю - тогда как ты охватил бы своим могучим сознанием их всех - вот что значит наслаждаться. вот что значит - жить!».
  Этот небольшой отрывок из текста философа наводит на мысль о «виртуозах вкуса», упомянутых Кантом. Возможно, кант предвосхитил оценку романтической самоиронии, когда писал о корыстном и бескорыстном интересе к прекрасному. Киркегор в этом отрывке предстает как субъект, совершенно безжалостный к самому себе, демонстрируя суетность и упрямство эстетика, человека, подхлестываемого интересом, игрой в личине соблазните- ля. У него уже нет ничего святого, ничего морально доброго, этическое и эстетическое начала нигде не перекрещиваются. До пропасти - один шаг. Обольститель даже пытается примерить себе то облик Фауста, то маску Мефистофеля. И в самом деле, мы словно предвосхитили события. Чуть ниже Йоханнес переходит к мысли о помолвке. Это наиболее подходящая форма для его любовной игры. Здесь он разводит этическое и эстетическое. Последуем за текстом: «Самое несносное в официальной помолвке - ее этическая подкладка. Этика, по-моему, одинаково скучна и в науке, и в жизни. Ну как же сравнить, в самом деле, этику с эстетикой. Под ясным небом эстетики все прекрасно, легко, грациозно и мимолетно, а стоит только вмешаться этике, и все мгновенно становится тяжеловесным, угловатым и бесконечно скучным. Я всегда питал ко всему этическому большое уважение и держался от него в самом почтительном расстоянии. Я эстетик, эротик, человек, постигший сущность великого искусства любить, верящий в любовь. Я утверждаю, что любовная история не может продолжаться больше полугода, и что всякие отношения должны быть прекращены, как только наслаждение исчерпано до дна».
  Вышеприведенная цитата, на наш взгляд, служит обоснованием того мнения, что Киркегор специально написал «Дневник обольстителя», чтобы оттолкнуть Регину Ольсен. Противопоставление наслаждения любовью морально доброму - тот очевидный и вместе с тем редко описываемый факт, который свойствен романтизму и который, так или иначе, возникает вновь в декадентстве конца XIX - н. XX вв. Разведение этики и эстетики как двух противоположных форм мысли и чувств - начало того конца позитивности, который так или иначе возникает в переломные эпохи, будь то эллинизм, или проторенессанс, или вырождение титанизма, или неоромантизм, или постмодернизм. И если в эстетическом плане перечисленные явления культуры представлены высочайшими художественными достижениями, то в этическом плане они часто являют аморальное начало. Конфликт этико- эстетического не проходит бесследно и для искусства, не только для морали. Но почему-то иногда вытесненное на края действительно приносит эстетическое наслаждение. Это состояние и описывает Киркегор.
  Йоханнес уверяет, что желает насладиться Корделией эстетически, а не реально. И он делает ей предложение. Но с каким чувством? Он считает, что из всех нелепых обычаев помолвка самый нелепый. Едва успев стать женихом, Йоханнес строит планы разрыва с Корделией, который приносит ему высшее наслаждение и позволит предварительно вкусить ее «девственную прелесть».
  На страницах дневника Йоханнес признается в своей любви к Корделии, в искренних чувствах. С эстетической точки зрения он честен. Он сдерживает свои чувства, давая возможность развиться и возвыситься чувствам Корделии. Лукавый план себя оправдывает: Корделию начинает возмущать факт помолвки, сковывающий их душевную свободу. Каков же финал? Последний раз обратимся к тексту.
  «Но теперь все кончено, и я не желаю более видеть ее. Раз девушка отдалась - она потеряла всю свою силу, она всего лишилась <...>. Не хочу никаких напоминаний о моих отношениях к ней; она уже потеряла свой аромат <...>. Я любил ее - да, но теперь она не может занимать меня больше».
  Воистину, эстетическому чувству не ужиться с нравственным долгом. Обольститель коварен и жесток. Вместе с тем думается, что Киркегор в этом произведении в высшей степени романтичен: он иронизирует не только над миром, но и над самим собой. Он безжалостен не только к жизни, но и в отношении к себе. Непостоянство эстетизма, мимолетность эротического чувства, минута упоения, после которой - падение в пропасть - все говорит о непостоянстве, динамичности и скоротечности духа философа.
  Каков конечный удел Киркегора? Что его ждет в дальнейшем? Душевные страдания и символическая смерть. Смерть от истощения в одной из больниц Копенгагена.

 
© www.textb.net