Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


3.4.3. Извлечения из текста «Гаргантюа и Пантагрюэль»

  В главе XI книги первой речь идет «О детстве Гаргантюа». Рабле пишет: «В возрасте от трех до пяти лет Гаргантюа растили и воспитывали по всем правилам <...>, и время он проводил, как все дети в том краю, а именно: пил, ел и спал; ел, спал и пил; спал, пил и ел.
  Вечно валялся в грязи, пачкал нос, мазал лицо, стаптывал башмаки, ловил частенько мух <...>. Писал себе на башмаки, какал в штаны, утирал рукавом нос, сморкался в суп, шлепал по всем лужам, пил из туфли и имел обыкновение тереть себе живот корзинкой <...>. Расчесывал волосы стаканом <...>, кусался, когда смеялся, смеялся, когда кусался <...>, лопался от жира, <.> драл козла <...>. Сам себя щекотал под мышками, уплетал за обе щеки, жертвовал Богу, что не годилось ему самому, <...> целился в ворону, а попадал в корову <...>. Полагал, что облака из молока, а луна из чугуна».
  «И знаете что, дети мои, чтоб вам допиться до белой горячки? Этот маленький потаскун щупал своих нянек почем зря и вверху и внизу, и спереди и сзади и стал уже задавать работу своему гульфику».
  В главе XIII книги первой рассказывается о подтирках Гаргантюа. В частности, он так говорил своему отцу Грангузье: «как-то раз я присел под кустик и подтерся мартовской кошкой, попавшей мне под руку, но она мне расцарапала своими когтями всю промежность <...>.
  Затем я подтирался простынями, одеялами, занавесками, подушками, скатертями, дорожками, тряпочками для пыли, салфетками, носовыми платками, пеньюарами. Все это доставляло мне больше удовольствия, нежели получает чесоточный, когда его скребут».
  Из диалога Гаргантюа и Грангузье узнаем:
  - Незачем подтираться, коли нет дерьма, - продолжал Гаргантюа. - А дерьма не бывает, если не покакаешь. Следовательно, прежде надобно покакать, а потом уж подтереться.
  - Ах, как ты здраво рассуждаешь, мой мальчик! - воскликнул Грангузье. - Ей-богу, ты у меня в ближайшее же время выступишь на диспуте в Сорбонне, и тебе присудят докторскую степень - ты умен не по летам!».
  Наконец, Гаргантюа признается, что «лучшая в мире подтирка - это пушистый гусенок». Подтираться им «необыкновенно приятно, во-первых, потому, что пух у гусенка нежный, а во-вторых, потому, что сам гусенок тепленький, и это тепло через задний проход и кишечник без труда проникает в область сердца и мозга».
  А вот стихотворение, которое Гаргантюа сочинил и повесил в нужнике:
  Харкун,
  Пискун,
  Пачкун!
  Не раз
  Ты клал,
  А кал
  Стекал
  На нас.
  Валяй,
  Воняй,
  Но знай:
  В антоновом огне сгорает,
  Кто жир
  Из дыр
  В сортир,
  Не подтираясь, низвергает.
  И второе стихотворение:
  РОНДО
  Мой зад свой голос подает,
  На зов природы отвечая.
  Вокруг клубится вонь такая,
  Что я зажал и нос, и рот.
  О, пусть в сей нужник та придет,
  Кого я жду, опорожняя
  Мой зад!
  И так далее, и тому подобное.
  Исследователи обычно останавливаются на описании Телемской обители, подаренной Гаргантюа одному монаху в благодарность за мужество на войне. Нам тоже имеет смысл остановиться на этом описании. Оно понадобится в дальнейшем.
  Главным принципом жизни монахов и монахинь Телемской обители - телемитов - был такой: «ДЕЛЛИ ЧТО ХОЧЕШЬ». «Вставали они, когда вздумается, пили, ели, трудились, спали, когда заблагорассудится; никто не будил их, никто не неволил их пить, есть или еще что-либо делать». Стиль жизни монастыря, придуманного Рабле, резко отличался от обычного монастырского уклада. В обычных монастырях распорядок дня шел по часам.
  В пику этому Гаргантюа провозглашает, что у телемитов часов не будет вообще. В обычные монастыри идут женщины «кривоглазые, хромые, горбатые, уродливые», а мужчины - «сопливые, худородные, придурковатые». В Телемскую обитель, наоборот, будут приниматься мужчины и женщины красивые, статные, обходительные.
  В обычный женский монастырь мужчины проникают тайком, украдкой. В Телемской обители, наоборот, будет запрещено избегать общения с другим полом. Поступив в обычный монастырь, монах и монахиня после года службы должны постричься и оставаться там на всю жизнь. Поэтому в Телемской обители люди будут вольны ее покинуть, когда захотят. Обычно монахи дают три обета: «целомудрия, бедности и послушания. В Телемской же обители «каждый волен сочетаться законным браком, быть богатым и пользоваться полной свободой», - говорит Гаргантюа. Телемская обитель была построена на деньги от земельной ренты.
  Обратимся ко второй книге Рабле - жизнеописаниию Пантагрюэля, сына Гаргантюа. Обратимся сразу к Панургу, которого Пантагрюэль при первой же встрече «полюбил на всю жизнь».
  В главе XVI книги второй повествуется «О нраве и обычае Панурга»: «Панург был мужчина лет тридцати пяти, среднего роста <...>, с крючковатым, напоминавшим ручку от бритвы, носом, любивший оставлять с носом других, в высшей степени обходительный, впрочем слегка распутный <...>. Он знал шестьдесят три способа добывания денег, из которых самым честным и самым обычным являлась незаметная кража, и был он озорник, шулер, кутила, гуляка и жулик, каких и в Париже немного».
  Однажды он задумал взять верх над одной знатной дамой, пишет Рабле. После того, как она ему отказала, он сыграл с нею злую шутку. А именно: в праздник Тела Господня, когда дама оделась «особенно пышно», в алый атлас и белый бархат, Панург приготовил снадобье из потрохов суки в течке и в церкви незаметно разложил его в складках платья дамы. Псы зачуяли запах снадобья и сбежались к даме прямо в церковь. Рабле пишет: «Маленькие и большие, гладкие и худые - все оказались тут и, выставив свои причиндалы, принялись обнюхивать даму и с разных сторон на нее мочиться. Свет не запомнит этакого безобразия!
  <...> мерзкие псы описали даме все платье, один здоровенный борзой кобель ухитрился даже написать ей на голову, другие - на рукава, третьи - на спину, четвертые - на башмаки <...>.
  Панург, обратясь к одному из знатных парижан, со смехом сказал:
  - Должно быть, у этой дамы течка, а может статься, ее только что покрыл борзой кобель <...>.
  Придя домой, он сказал Пантагрюэлю:
  - Государь! К одной даме, первой красавице города, со всех концов набежали кобели и хотят ее потыкать, - пойдемте посмотрим.
  Пантагрюэль охотно согласился и, посмотрев, нашел, что это зрелище очаровательное и доселе невиданное».
  Мы привели эти выдержки из книги Рабле, которая давно стала раритетом, чтобы читатель на примере убедился, что эстетика французского писателя является во многом эстетикой безобразного и увидел торжество материальной телесности в романе.
  Теперь пришло время вновь обратиться к книге Михаила Бахтина, но уже с конкретным знанием текста Рабле.

 
© www.textb.net