Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


2.2.4. Проблема знака

  Ранние представления Августина по проблеме знака изложены им в трактате «Об учителе» (389 г.). Они были углублены в трактате «О христианской науке» (426 г.), некоторые идеи изменены в последних книгах «Исповеди» и в ряде других поздних работ.
  Его давно волновали две познавательные проблемы: «возможно ли и как возможно знание», и «возможно ли и как возможно обучение». Все эти проблемы упираются в теорию знака.
  Знак - это «такая вещь, которая употребляется для обозначения чего-либо другого», - пишет Августин, т. е. вещь, которая важна не сама по себе, а лишь постольку, поскольку она указывает на нечто другое.
  Итак, знак - это прежде всего «некая вещь, имеющая самостоятельное бытие, независимо от того», включена ли она в знаковую ситуацию или нет. Им может быть любой предмет или слово. «Всякий знак обязательно является некоей вещью, но далеко не всякая вещь есть знак», - комментирует В. В. Бычков. Знак, воздействуя на человека, возбуждает в нем мысль о чем- то ином, чем сам он не является.
  Все знаки делятся Августином на два вида: знаки естественные и знаки данные (искусственные). К первым относятся, например, дым - знак огня, следы жизнедеятельности животных, невольные жесты и выражения лица человека, выражающие состояние его духа и т. п.
  Искусственные знаки - это те, которыми обмениваются друг с другом люди, чтобы сообщить о своих мыслях и чувствах. Прежде всего это - слова. Они «могут заменять все другие знаки, обратное - невозможно; они - знаки в наиболее точном смысле». Значение такому знаку задает разум.
  Августин выделяет «слово внешнее» и «слово внутреннее». Внешнее слово - это звук голоса. Оно является знаком «внутреннего слова» (слова, которое внутри светит). Августин пишет о несоответствии одного - другому: мы можем говорить одно, а думать совсем о другом. Внешнее слово различно у разных народов, то же, что им обозначается, смысл, - чаще всего один и тот же. Внешнее слово имеет, как правило, случайный характер. Предмет может быть назван каким угодно словом. Однако сущность от этого не меняется. Поэтому внутреннее слово (смысл) «является в большей мере словом, чем слово произнесенное... Звук же называется словом только потому, что является знаком внутреннего слова», - замечает В. В. Бычков. При этом Августин не определяет внутреннее слово как знак.
  «Внутреннее слово - это «слово ума», т. е. некая мысль, существующая еще до оформления в словах. И. В. Попов истолковывает понятие «внутреннего слова» Августина так: это только то, что находится в центре сознания и может быть высказано в произносимом слове. Память содержит много знаний, но они не всегда осознаны. Внутреннее слово - это такая мысль, которая может быть выражена во внешнем слове.
  Процесс словесного общения у Августина выглядит таким образом: «от внутреннего слова говорящего к его внешнему слову; от него - к ушам слушающего, от них - к его душе, где возбуждается его внутреннее слово». Августин фактически первым подошел к триадическому пониманию знакового отношения: предмет - знак - воспринимающий объект.
  Августин выделил три способа, какими знак может указывать на объект обозначения. Первый - непосредственное указание на объект; второй - указание на неизвестный нам объект путем сравнения его с известным. И третий - по контрасту с тем, что мы уже знаем, если это - противоположные понятия. Последний способ познания необходим для уразумения вещей отрицательных, недоступных прямому познанию, как то: зло, безобразное, ложь и т. п.
  Августин - христианнейший мыслитель, и это накладывает отпечаток на его учение о знаке. Проблема, поставленная Августином, формулируется так: «Что должно стать главным инструментом богопознания? Неужели условные, произвольно данные и во всех языках различные слова? Но ведь они не несут даже знаний о делах человеческих», как же быть с делами божественными? Ответы на этот вопрос дают следующие постулаты христианства.
  Во-первых, Бог - первопричина и созидатель мира, неописуем и невыразим в слове. При его описании даже красноречие не помогает. Это апофатическая (отрицательная) теология (учение о Боге). Бога можно постичь лишь в сверхумном экстазе, но этот жизненный опыт словесно невыразим.
  Во-вторых, этому тезису можно поставить в соответствие антитезис - начальные слова Евангелия от Иоанна: «Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».
  Слово было вначале всего и, значит, возможна польза и от человеческих слов. Мысль обретает плоть в звучащем или написанном слове. Слово человека должно служить познанию высшей истины - Бога. Однако здесь речь идет уже не о буквальном смысле слов, а об иносказательном - переносном. Одно из изречений: «буква убивает, а дух животворит» - Августин берет на вооружение. Он высказывается за интерпретацию Библии: «Писание всем было открыто и в то же время хранило достоинство своей тайны для ума более глубокого; по своему общедоступному словарю и совсем простому языку оно было книгой для всех и заставляло напряженно думать тех, кто не легкомыслен сердцем; оно раскрывало объятия всем и через узкие ходы препровождало к тебе (т. е. Богу) немногих».
  Итак, Августин полагал, что использование Библии должно быть не буквальным, но иносказательным, ибо тем глубже мы проникаем в его смысл. Человек, который находится в стадии духовного детства, понимает в словесном тексте все буквально до тех пор, пока у него не «окрепнут крылья» для духовного полета. Ученые эрудиты под покровом словесных истин находят плоды сущностей и собирают их.
  Как правильно истолковать текст? Об этом Августин пишет в «Христианской науке». Для этого нужно, во-первых, знать его оригинальные языки. Во- вторых, исследователю необходимо знание конкретной ситуации, в которой этот текст возник. Наконец, в-третьих, для уяснения смысла непонятных частей необходимо сравнение с понятными частями, т. е. «Августин выступает поборником сравнительного и всестороннего анализа литературного текста».
  Иносказательное понимание Августин ценит выше буквального и порицает буквалистов, называя их «рабами знака». «Неумение видеть за знаком обозначаемой вещи Августин называет рабством души. В «плотском рабстве» пребывает тот, кто принимает знак за обозначаемую им вещь. Не сам знак достоин почитания, но то, что им обозначается», - пишет В.В. Бычков, «ибо, - рассуждает Августин, - раболепствует перед знаком тот», кто почитает внешнюю вещь или служит ей, не понимая ее значения.
  В поздний период своего творчества Августин учил, что знак служит не только передаче человеческих мыслей, сколько воплощению невидимого в видимое, т. е. передаче высших, абсолютных знаний. «Речь идет теперь Ъо познании не “вещей человеческих”, но “предметов божественных”, и не с помощью знаков-слов, но в знаках-образах», - отмечает В. В. Бычков.
  «Знак у позднего Августина становится всеобъемлющей категорией, позволяющей понять и осмыслить весь мир преходящих духовных предметов. в качестве пути к «предметам вечным», доставляющим истинное наслаждение». И здесь велика роль искусства. Искусство ведет человека от внешних вещей и слов к духовным истинам, которые они содержат. И, во-вторых, они создают произведения-знаки этих истин. «Знаково- символический характер искусства станет отныне главной доминантой эстетического мышления средних веков».

 Контрольные вопросы и задания

  1. Раскройте смысл терминов «красота» и «прекрасное» у Августина.
  2. В чем смысл творчества по Августину?
  3. Каковы основные идеи теории знака Августина?

 
© www.textb.net