Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


§ 3. Сущность и содержание профилактики наркомании и наркопреступности как болезни человеческой природы в условиях техногенной цивилизации

  1. Семиотика и социальная структура общества.
  2. Мультикультурное пространство глобализации и место в нём человека.

  Наркомания и наркопреступность захватили современное общество в свои страшные объятья. Их называют болезнью общества. Действительно ли больно общество или только личность?
  С появлением человека в природе уже в древнем сообществе людей система взаимоотношений привела к необходимости более дифференцированной системы внешних знаков, показывающих место данного человека в сообществе. Как указывают исследователи, в условиях прародины человека - теплой Африки, «не было необходимости в одежде как достройке системы терморегуляции» [1, с. 158]. Однако «появились украшения, четко обозначающие пол, отличительные признаки вождя - знаки власти, угрожающие и пугающие знаки во внешности воина. Одежда правителей (вождей) отличалась от одежды тружеников, различной была одежда свободных людей и рабов, воинов и земледельцев» [там же].
  Достраивание знаковой функции внешнего покрова, которую эволюция сформировала у животных, продолжается у человека в настоящее время и по-прежнему является способом демонстрации качества жизни, места данного человека в социуме. Таким образом, одна из причин употребления наркотиков в современном молодежном обществе может носить знаковую нагрузку высокого статуса, либо являться проявлением имитации статуса (стремлением заглушить неудовлетворенность имеющимся). В частности, в переходном российском обществе в условиях гипертрофированного социально­экономического неравенства, разделившего, по словам Гилинского Я., Гурвич И., Русаковой М., Симпура Ю., Хлопушина Р., молодежь на «группы относительно успешных - «включенных» (inclusive) и социально неустроенных, фактически лишенных будущего - ««исключенных» (exclusive)» [2, с. 94], такая потребность в достраивании своего места в социальной системе видится весьма актуальной («фактор самоутверждения» подтолкнул к употреблению наркотиков 11 % опрошенных респондентов [3, с. 98]).
  Культура, понимаемая как фактор, определяющий специфику человеческого образа жизни в отличие от природного образа жизни животных, возникает потому, что разум человека дает возможность неизвестными природе способами накапливать, обрабатывать и использовать информацию. Специальные знаковые средства кодируют и транслируют информацию в обществе. В условиях техногенной цивилизации культура как социальная память, как программа человеческого поведения, как информационное обеспечение социального поведения подверглась мутации.
  Следствием снижения «коллективного интеллекта общества» видится забвение наркоманами инстинкта самосохранения. Более того, новая, «надбиологическая форма информационного процесса, объективированная в создаваемых людьми знаковых системах социальная информация, сохраняется и осваивается последующими поколениями, благодаря чему ее объем в истории общества со временем быстро возрастает» [3, с. 53]. Геометрическая прогрессия роста социальной информации о возможности исключения института самосохранения из сценария жизни выражается, в частности, в резком увеличении числа наркоманов, росте наркотизации.
  Кроме того, культура не только отражает условия общественной жизни. В процессе становления информационного общества новации в культуре все больше определяют характер изменений общественной жизни в целом. Поэтому, хотя исторически культура позволила человечеству выжить, следует иметь в виду, что ему нужно еще и жить по-человечески!
  Вопрос о том, что собою представляет жизнь «по-человечески», - исторически меняющаяся философская проблема. Современная массовая культура образу подлинно человеческой жизни спешно навязывает стандарты потребительской идеологии, ничем не ограниченного расширения потребностей и их удовлетворения. Достижим ли этот идеал в условиях низкой личностной культуры? Тем более что особенности коммуникативного пространства современного общества выражаются в отсутствии устойчивых нравственных императивов и четких мировоззренческих установок.
  Ректор ведущего вуза России В.А. Садовничий справедливо отмечает наметившуюся тенденцию: «Эгоизм, ложь, распутство и т.п. приобрели вселенские масштабы. В далеком прошлом этими человеческими недугами «болело» меньшинство. А теперь - большинство людей. Но если это так на самом деле, если названные отклонения от норм в прошлом стали не отклонением, а нормой бытия в настоящем времени» [4, с. 13]? В этом случае опасные мировоззренческие отклонения противоборствуют с мировоззренческим кодом, экологизировавшим человеческие отношения на протяжении тысячелетий.
  Становление мультикультурного пространства благодаря глобализации, по мнению академика, как раз и призвано узаконить такое положение дел. «Достаточно посмотреть, - указывает ученый, - как развивается ситуация вокруг легализации наркотиков. В некоторых странах так называемые «легкие наркотики» уже легализованы, например в Голландии. За их легализацию в США выступает не кто иной, как Дж. Сорос. Уже весьма рельефно просматриваются контуры «новой общечеловеческой культуры» - культуры наркотиков. Другим примером укоренения в качестве нормы нарождающегося глобального общества является признание в ряде стран на уровне законов сексуальных отношений нетрадиционной ориентации.
  Таким образом, в обществе идет процесс накопления «опасного знания», источником которого являются как наука, так и внененаучное знание. Постепенно это опасное знание разными путями обретает легитимные формы и становится общественной нормой. Отклонения, которые когда-то были единичными и локальными, становятся массовыми и всеохватывающими» [4, с. 13]. Справедливым видится и последующий вопрос автора: «Не означает ли все это возникновение нравственных норм, основанных на подобных отклонениях? Если это так,... то сможет ли стратегия «добровольной толерантности» удержать мир от его превращения в «отклоненный мир» [4, с. 4.].
  В социологических исследованиях отмечается та же тенденция как неизбежное следствие общего процесса социальных потрясений. Например, в работе Ю.Ю. Комлева читаем: «В переходном российском обществе, расставшемся с идеологическими запретами и моральными ограничениями, неизбежно повышение уровня и масштабов молодежной наркотизации» [3, с. 94]. По данным социсследований, «гедонистический фактор» [3, с. 97], составляющий 15 % респондентов, и уже упоминавшийся «фактор самоутверждения» [3, с. 98], составляющий 11 % (в совокупности - четвертая часть молодого населения страны), в основе своей имеют ценностно-символическую природействительно, страсть к наслаждениям естественна для человека как биологического существа. Однако ее чрезмерная стимуляция, особенно на подсознательном уровне, с помощью СМИ постепенно вытесняет другие цели и ценности человеческой активности, побуждает получать удовольствие во всем, «здесь и сейчас».
  Таким образом, пропаганда гедонизма косвенно провоцирует эксперименты молодежи с наркотиками. Поэтому «человечество должно выбрать либо концепцию развития, которая до сих пор является доминирующей, основанной на всевозрастающем росте потребления. Это старая система этических норм и ценностей. Либо люди вступят на путь самоограничения и согласия с природой и жизнью» [4, с. 14]. Правда, заставить сделать такой выбор нельзя будет ни военным могуществом, ни материальным богатством. Это возможно лишь при действенности запретов и ценностей морально-этического характера, которые нельзя создать. Нельзя преодолеть трудности и только технологическими средствами, так как именно морально-этические ценности определят дальнейший выбор пути цивилизованного развития.
  Понятно, что романтическая тема идеализации давно минувших дней и мечтаний о возврате к культурной архаике в условиях динамично развивающегося информационного общества не обоснована. Таковы законы бытия: все течет - все изменяется! Но и постмодернистская парадигма с характерной для нее тягой к деконструктивизму, утверждающему, что в мире нет и не может быть никаких устойчивых истин и ценностей, требует основательной критики. Такие ценности, как нравственность, эстетика чувств не есть лишь словесные манипуляции! Они действительно имеются в каждой национальной культуре. Достаточно напомнить систему ценностей восточной философии, основанной на самоограничении.
  В информационно-семиотической теории смысловое поле культуры может быть представлено в виде трехмерного пространства. Три основных вида смыслов - знания, ценности и регулятивы - образуют оси этого пространства, и в зависимости от ориентации на них выделяются три больших области: духовная, социальная и технологическая культура. В ХХ веке центр культурной динамики перемещается все больше из духовной культуры в культуру технологическую.
  Технологическая культура по своей природе рациональна и утилитарна. Если духовная и социальная культура нацелены на создание ценностей и идеалов, то технологическая культура «концентрируется на том, что и как надо сделать. Ради каких ценностей создается и пускается в ход технология - этот вопрос технологическая культура сама по себе не решает. Он должен решаться вне ее» [5, с. 58]. Поэтому «смещение технологической культуры с периферии в центр культурного пространства сопровождается размыванием ценностей и идеалов, усилением утилитаризма и рационализма в культурных ориентациях населения» [там же].
  В контексте исследования роста наркопотребления и наркотизма отметим: необходимо признать, что развитие современной технологической культуры вносит существенные перемены в традиционные представления о культурных ценностях и нормах поведения. Их следует осмыслять, принимая новую структуру установок, которая складывается в условиях информационного общества или общества, перенесшего социальные потрясения. Вместо того чтобы стенать по поводу «разврата и невежества молодежи, слабо осваивающей духовное наследство предков, и устрашать людей картиной смертельных судорог культуры, задыхающейся в объятиях науки и техники» [5, с. 59].
  Собственно «проблема отцов и детей» не нова, и ей всегда находилось решение. Всегда ответственность брало на себя старшее поколение как самая мудрая часть общества. Мудрость, в отличие от знания, образованности, информированности, - «способность принимать и усваивать опыт жизни предыдущих поколений. Она глубоко национальна, включена в афоризмы, пословицы, поговорки, сказки и носит преимущественно нравственное, этическое, ценностное содержание» [4, с. 12]. Поэтому не только научное знание, которое как таковое интернационально, а национальная мудрость - основа выхода из наркотического тумана и кризиса, которым опутана Россия.
  Однако уроки предыдущих поколений часто оказываются не впрок, и распространение наркотизма и наркомании провоцирует государство на реализацию традиционных запретительно-репрессивных методов формального контроля, хотя радикально изменить наркоситуацию к лучшему таким путем невозможно.
  Одна из причин - высокая прибыльность операций, связанная с незаконным оборотом наркотиков, стимулирующая наркодельцов, и они находят эффективные способы адаптироваться к любым запретам и преследованиям. Жесткая криминализация феномена наркопотребления делает его крайне латентным, а практики правоприменения стигматизируют значительные слои начинающих наркопотребителей, лишая их возможности эффективной реабилитации и ресоциализации.
  Антинаркотическая работа, как правило, замыкается на правоохранительные структуры и медицинские учреждения, что неизбежно снижает роль программ общесоциальной профилактики. Не в полной мере используются превентивные практики, ориентированные на изменение ценностных ориентаций молодежи, формирование культуры здорового образа жизни и твердый отказ от первой пробы, на реализацию мероприятий по минимизации вреда [3, с. 96].
  В то же время обращение к практике борьбы с наркотизмом и анализ нормативных источников, работ зарубежных и отечественных социологов показывает, что существуют три основные стратегии социального контроля в отношении к нему: репрессивная («война с наркотиками» - War on Drugs), либеральная («уменьшение вреда» - Harm Redaction), рестриктивная (ограничительная).
  Репрессивная стратегия рассматривает наркопотребителя в качестве асоциального типа, ответственного за свое собственное незавидное положение. Основным рецептом «исправления» является уголовное наказание, изоляция и принудительное лечение. Особых различий между наркоманом и наркопотребителем не делается. Наркотизм в рамках этой модели в целом представляется как устранимое явление, стоит только раскрутить маховик репрессий. Этот путь наиболее характерен для стран с тоталитарными политическими режимами.
  В рамках либеральной модели наркоман - больной человек, ставший жертвой личной предрасположенности или внешних обстоятельств. Наркотический опыт индивида продиктован его свободным и добровольным выбором. Наркотизм неустраним. Внимание общества сосредоточено не на наказании наркозависимых, не на подавлении с помощью репрессий, а на лечении и профилактической работе, на обеспечении жертв наркотизации психологической и социально-медицинской помощью, в том числе путем отмены запретов на свободную продажу и открытое употребление легких наркотиков. Либеральный подход в законодательстве и антинаркотических практиках влечет за собой ограниченную легализацию наркопотребления. Стратегия либерального реагирования на наркотизм не бесспорна [3, с. 98].
  В рамках развития рестриктивной модели (Швеция) ограничительный подход занимает промежуточное положение между рассмотренными выше вариантами, поскольку включает в себя как меры дифференцированной общесоциальной и социально-медицинской профилактики наркотизма, так и меры репрессивного характера, направленные на пресечение незаконного оборота наркотиков и преследование тех лиц, которые наживаются на этой социальной проблеме. Наркоман - больной человек, нуждающийся в различных формах лечения и реинтеграции в общество. Между наркоманами и наркопотребителями проводятся четкие различия. Наркопотребители - основной объект превентивной антинаркотической работы с целью существенного ограничения спроса на наркотики. Наркотизм как явление не устраним, но подвержен эффективному контролю и лечению [3, с. 99].
  В современных российских условиях снятие административно­правовых запретов и ограничений на употребление даже легких наркотиков, легализация их оборота могут иметь опасные социально­криминальные последствия, тем более что на «фактор доступности» как основную причину употребления наркотиков указывают при опросе 60% респондентов [3, с. 98].
  Перспективность рестриктивной стратегии для России видится еще и потому, что в стране достаточно долгое время не существовало (после распада СССР) общественных организаций, предлагающих альтернативные механизмы для канализации энергии самоутверждения молодых людей (спорт, активный досуг, профессиональная деятельность). Тем более что на «фактор улицы» (как вовлечение в наркопотребление в ходе социальных контактов, которые молодые люди находят в неформальной среде «друзей уличного окружения») указывают 36 % участников опроса [3, с. 97], а на «фактор интереса» (как «интерес к необычным и острым ощущениям») мотивированы 27 % опрошенных [там же].
  В общей сложности эти факторы составляют 63 % молодежи - показатель, требующий активизации, дифференциации мер информационно-воспитательного, организационного, образовательного воздействия; показывающий необходимость организации досуга несовершеннолетних, усиления влияния семьи и других институтов неформального социального контроля, пропаганды здорового образа жизни. Этот же показатель, в случае успешности решения проблемы, позволяет надеяться на оздоровление большей части репродуктивного населения.
  Исторические аналогии позволяют надеяться на оптимистический исход решения вопроса в нашей стране, так как Россия, даже «ослабленная реформами, способна при наличии политической воли и обоснованной стратегии развития воссоздать. социально ориентированное государство» [6, с. 33]. Тем более что необходимый для этого потенциал: «исторически обусловленные духовные ценности; достаточная разумность личных потребностей, свойственная нашей культуре; преобладание духовного начала над материальным началом; соборность» [6] и пр. - неоспоримые преимущества России и россиян.
  Возможности регуляции и искусственного упорядочивания жизни современного человека не только чрезвычайно высоки, но и постоянно обновляются. При этом речь идет как о промышленных технологиях, денежных и финансовых системах, городских и всемирных инфраструктурах, так и о регулировании здоровья, потребления, информационных потоков, квалификаций, конфликтов, и т.д. [6], [7], [8], [9], [10], [11], [12]. Таким образом, необходимость реинтеграции в общество активной и относительно самодостаточной социально­территориальной подсистемы общества - села, разрешение социальных вопросов в гендерном аспекте, формирование гуманистического мировоззрения через образовательную систему, современное правовое регулирование в области преступлений, связанных с наркотиками, и т.д. - вот вопросы, определяющие сущность и содержание профилактики наркомании и преступности и указывающие на наркоманию как болезнь социального тела.

Уточняющие вопросы по теме

  1. Назовите возможности регуляции и искусственного упорядочивания жизни современного человека.
  2. На чем основано, по вашему мнению, утверждение, что технологическая культура по своей природе рациональна и утилитарна?
  3. Можно ли наркоманию назвать выражением одной из сторон экологического кризиса?

Список литературы

  1. Фейгенберг И.М. Человек достроенный и биосфера // Вопросы философии. - 2006. - №2. - С. 151-161.
  2. Цит по: Комлев Ю.Ю. От социологического изучения феномена к обновлению антинаркотических практик // СОЦИС. - 2005. - №6(254). - С. 95-101.
  3. Комлев Ю.Ю. От социологического изучения феномена к обновлению антинаркотических практик // СОЦИС. - 2005. - №6(254). - С. 95-101.
  4. Садовничий В. А. Знание и мудрость в глобализирующемся мире // Вопросы философии. - 2006. - №2. - С. 3-15.
  5. Кармин А. Философия культуры в информационном обществе: проблемы и перспективы // Вопросы философии. - 2006. - №2. - С. 52­60.
  6. Шайхутдинов Р.Г. Современные технологии власти // Вопросы философии. - 2007. - №11. - С. 3-12.
  7. Жуков В.И. Модернизация социальных отношений в России: замысел, итоги, возможности // СОЦИС. - 2005. - №6. - С. 25-34.
  8. Тапилина В.С. Сколько пьет Россия? Объем, динамика и дифференциация потребления алкоголя // СОЦИС. - 2006. - №2. - С. 85-94.
  9. Староверов В.И. Результаты либеральной модернизации российской деревни // СОЦИС. - 2004. - №12. - С. 64-74.
  10. Берендеева А.Б. Предмет исследования - благополучие населения // СОЦИС. - 2006. - №5. - С. 127-133.
  11. Койшина Е.К. Опыт мониторинга реализации молодежной политики в северном городе // СОЦИС. - 2007. - №2. - С. 121-124.
  12. Иванова С.В. Влияние идей гуманизма на формирование гуманитарного знания // Вопросы философии. - 2007. - №10. - С. 19-28.
  13. http://educom.ru
  14. http://16207s035.edusite.ru
  15. http://ria-sibir.ru
  16. http://nationalsecurity.ru
  17. http://sibsport.ru
  18. http://pan.ru

 
© www.textb.net