Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


§ 1. Техника, глобализирующийся мир, международная конкурентоспособность, или о том, как генералы всегда готовятся к прошедшей войне

  1. О некоторых аспектах пограничности современной исторической ситуации.
  2. Философия войны и русский космизм Н. Федорова.

  В истории человечества мудрость оказывается часто невостребованной. Впрочем, аналогична судьба известного афоризма, упоминаемого в заглавии статьи.
  Действительно, «несмотря на осознание новых опасностей в деле защиты национальных интересов и обеспечения национальной безопасности, руководители многих государств продолжают всецело полагаться на традиционные средства и методы ведения войны, которые пригодны против традиционных армий противника в лице конкретного государства» [1, с. 21].
  Прежде всего, имеется в виду создание новых совершенных видов вооружений, которые предполагается применять, следуя принципу дихотомического деления мира на своих и чужих. Техническая перевооруженность армии, таким образом, - перманентная необходимость в противостоянии сил.
  Вместе с тем человечество осознало принципиальную новизну, пограничность исторической ситуации, в которой оказалось. Она заключается в «переломности и явной антиномичности, в том, что она делает реальными и актуальными как возможность дальнейшего поступательного развития человечества, так и возможность его общей гибели. Проблематичной становится непрерывность истории, ранее казавшейся если не очевидной, то более устойчивой данностью» [2, с. 95].
  Хрупкость человеческого мира усиливается не только по причине многократности разрушительной мощи вооружений, но и в результате невиданных по масштабу катастроф технологического происхождения. Например, нанотехнологии предвещают появление оружия, которое, «сохранив потенциал тотальной деструктивности, эквивалентный потенциалу ядерного оружия, обещает быть существенно более доступным и экономичным, динамичным и мобильным. А также более изощренным, скрытым, избирательным, затрудняющим режим нераспространения, способствующим радикальному и труднопрогнозируемому изменению баланса сил» [3, с. 103]. Информационно-телекоммуникационная революция в условиях глобализации, в свою очередь, актуализирует в геометрической прогрессии вероятность выведенного Т. Гоббсом постулата bellum omnium contra omnes (война всех против всех). Так, например, символическое насилие, конституирующееся через речь, заставляет людей видеть и верить в то, что доминирующий класс предлагает в виде категорий очевидности. При этом насилие не трактуется адресатами как таковое, поскольку «только в этом случае оно будет действительно эффективным» [4, с. 49]. Следовательно, для легитимизации военной кампании становится достаточным определить «неугодный режим в негативных, противоположных «правильному» вокабулятору терминах, как, например, «диктатура», «нарушающий права человека» и т.д. [там же].
  В рамках глобализирующегося мира с целью обеспечения международной конкурентоспособности все возрастающую актуальность приобретают новейшие виды «войн», такие, как экономическая, торговая, экологическая и т.д.
  Феномен, названный «мягкой силой» и представленный научным знанием, информацией и технологическим опытом, становится для целей безопасности тем, чем раньше были арсеналы оружия и вооруженные силы. Парадоксальность ситуации, как отмечают исследователи, состоит в том, что уязвимость того или иного государства сегодня прямо пропорциональна уровню его технологического развития. Кибервторжение и выведение из строя управленческих и иных структур чревато катастрофическими последствиями. Другими словами, более слабые с экономической и военной точки зрения субъекты мировой политики способны нанести ощутимый ущерб более сильным противникам через Интернет и другие достижения технологического прогресса [1].
  Сущностной характеристикой современного мирового сообщества стала многовекторная ориентация внешней политики. Разными субъектами мировой политики принимаются решения, противоречащие друг другу. При этом немаловажное значение имеет факт роста разрушительного потенциала международной политики в лице США.
  После второй мировой войны «Америка показала себя самой агрессивной державой из всех без исключения великих держав современного мира» [1, с. 15]. Как пишет Плимак Е.Г.: «О заботе США об «общих судьбах человечества» говорит их отказ подписать Киотские соглашения, призванные спасти мир от экологической катастрофы. А военное вторжение США в Ирак в 2003 г. уже принесло стране не стабильную «демократию», а гражданскую войну» [5, с. 15].
  Тот же автор указывает на новые источники войн в современном мире, как результат дисгармонии социального развития: международный терроризм и рост влияния экстремистских религиозных организаций, вознамерившихся «перекроить» мир [там же].
  Связь обозначенных проблем с уроками 1941-1945 годов и философией несомненна. Дальнейшая судьба человечества в его руках. Обращаясь в итоге к динамической антропологии Н. Федорова, образующей основу его «практической философии», где важнейшей категорией является братство, долг сыновей перед отцами, альтруизм, заметим, что тема «братства» актуальна и в наши дни.
  Мир ищет способ отказаться от войн и насилия. Долг сыновей перед отцами должен быть дополнен долгом отцов пред сыновьями. То есть отцы обязаны оставить потомкам не искореженную землю, а ухоженный и пригодный для нормального обитания дом. Потому нужно жить, по мысли Федорова, «не для себя (эгоизм) и не для других (альтруизм), а со всеми и для всех» [6, с. 154].
  Мир, свободный от войн и конфликтов, - идеал, проповедующийся лучшими представителями человечества. Так, падение 9 ноября 1989 года Берлинской стены предполагало наступление периода гармонии и порядка. Однако реальности современного мира в очередной раз опровергают подобные надежды [1].
  История предстает как беспрерывная череда войн племен, народов, кланов и т.д. Возможно ли принятие правил, обеспечивающих мир? Существуют ли законы, способные его поддерживать? Проанализируем один из таких законов.
  Объективные природные условия в значительной мере обусловливают трансисторическую структуру общества, являющуюся его каркасом. Подобные структуры формируются в критической ситуации как механизм нейтрализации отрицательного воздействия окружающей среды, создающей чрезмерные проблемы для выживания социума, тормозящий материально-техническое, экономическое и социальное развитие общества. Социоестественные процессы в российском государстве всегда оказывают большое опосредованное влияние на его внутреннюю и внешнюю политику.
  В частности, военная безопасность требует значительных материальных затрат и людских ресурсов. Так, С.М. Соловьев писал: «...Бедный, разбросанный на огромных пространствах, народ должен был постоянно с неимоверным трудом собирать свои силы, отдавать последнюю тяжело добытую копейку, чтобы избавиться от врагов, грозивших со всех сторон, чтобы сохранить главное благо - народную независимость. Бедная средствами, сельская, земледельческая страна должна была содержать большое войско» [7, с. 16]. Защищая суверенитет, Россия всегда уделяла особое внимание военному аспекту, поскольку контролировать громадное пространство без сильной армии невозможно. Более того, системная милитаризация государства и общества становилась неизбежной из-за перманентных войн. Например, «в XVII в Россия воевала 48 лет, в XVIII в. - 56 лет) [там же], а «военная мобилизация была формой исторического бытия русского народа» [8].
  В условиях аграрного хозяйства проблема безопасности страны решалась за счет общества, прежде всего - крестьянства. При низкой производительности сельского хозяйства в стране господствующий класс создавал «жесткие рычаги государственного механизма, направленные на изъятие той доли совокупного прибавочного продукта, которая шла на потребности развития самого государства, господствующего класса, общества в целом. Именно отсюда идет многовековая традиция деспотической власти российского самодержца, отсюда идут, в конечном счете, и истоки крепостного права в России, суровость которого не имела аналогов в мире» [7, с. 17].
  Трансисторические структуры, будучи метастабильной социальной структурой, существующей в контексте длительной временной протяженности и периодически претерпевающие определенные изменения, однако, в целом сохраняют свое изначальное функциональное качество. Такими структурами в России являются «империя, милитаризм, православие, автократия, экстенсивная экономика, коллективизм, редистрибуция и т.д.» [4, с. 15]. Их развитие подталкивается суровыми климатическими условиями.
  Исследователи указывают, что процесс формирования трансисторических структур сложен и длителен, испытывает нелинейное воздействие факторов внутренней и внешней среды. В суровых природных условиях социум вынужден играть относительно скромную роль, ограничиваясь пассивной реакцией на цепь критических событий в окружающей среде. Попадая в критическую ситуацию под давлением объективных обстоятельств, общество имеет весьма ограниченный диапазон средств принятия эффективного стратегического решения. Выбор стратегии многократно осложняется тем, что на геополитической сцене действуют силы, превосходящие возможности социума. Поэтому его долговременная стратегия должна соответствовать требованиям окружения, которые исторически варьируют, в целом оставаясь стабильными. Окружающая среда, таким образом, подталкивает социум в определенном направлении, стимулируя в нем формирование трансисторических структур, соразмерных с внешним вызовом [8].
  Трансисторические структуры - продукт ситуации, развивающейся в контексте длительной временной протяженности. Ревалентные вызову рискованной геополитической среды, они обеспечивают выживание социума, имеющего ограниченные экономические ресурсы, ценой его будущей стагнации. Кроме того, они адекватно сопряжены с общественно-политической ситуацией, и поэтому в исторической перспективе сохраняют функциональное единство, несмотря на спонтанные, социальные флуктуации. В конечном счете, трансисторические структуры выступают как долговременный макросоциальный механизм, компенсирующий отрицательное воздействие внешней среды.
  Так, внешнее военное давление формирует черты, структуры и формы государства на стадии его генезиса, и его изначальный архетип отражает структурные и функциональные характеристики военно­исторической ситуации. Иными словами, если социум занимает большое геополитическое пространство, он станет объектом экспансии соседних стран и народов. При давлении внешних сил социум должен обязательно обрести иерархию, сходную с военной организацией.
  В противном случае, он будет уничтожен геополитическими врагами [8].
  Именно поэтому в российском социуме, в том числе и в СССР, центральную роль играет монократическая структура с сильной авторитарной властью, способной гарантировать ему относительную геополитическую безопасность. Реализовать стратегию социально­политического выживания социума в жесткой геополитической среде, по-видимому, можно только с помощью трансисторических структур (например, авторитаризма и империи).
  История мобилизации сил СССР на борьбу с внешним врагом в Великой Отечественной войне показывает, как социум, сталкиваясь с вызовами внешней среды, всякий раз репродуцирует свою институциональную макроструктуру, адекватную императиву выживания.
  Таким образом, «несмотря на внешние риски и угрозы, трансисторические структуры гарантируют обществу сравнительно безопасное историческое существование» [8, с. 16].

Уточняющие вопросы по теме

  1. Укажите основные аспекты пограничности современной исторической ситуации.
  2. Возможна ли альтернатива миру войн и насилия в век технического прогресса?

Список литературы

  1. Гаджиев К.С. Размышления о тотализации войны: политико­философский аспект // Вопросы философии. - 2007. - №8. - С. 3-22.
  2. Замошкин Ю.А. Идеал ядерного разоружения и проблема его реализации // Вопросы философии. - 1988. - №1. - С. 85-96.
  3. Комлева Е. Феномен ядерной энергии и пространство символических форм // Философия науки. - 2008. - №3(38). - С 77-115.
  4. Кармодонов О. А. Глобализация и символическая власть // Вопросы философии. -2005. - №5. - С. 47-56.
  5. Плимак Е.Г. Великий День Победы 9 Мая 1945 года (О решающей роли СССР в разгроме гитлеровской Германии) // Вопросы философии. - 2005. - №5. - С. 3-15.
  6. Цит. по: Длугач Т.Б. М. Хагемайстер. Николай Федоров. Жизненный путь, труды, влияние // Вопросы философии. - 1991. - №4. - С. 153-157.
  7. Цит. по: Ельчанинов М.С. Природная среда и модернизация России // Социологические исследования. - 2007. - №8. - С. 12-18.
  8. Ельчанинов М.С. Природная среда и модернизация России // Социологические исследования. - 2007. - №8. - С. 12-18.

 
© www.textb.net