Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


§ 4. Природа творчества и бытие языка

  1. Бытие и проницаемость языка.
  2. Античная философия о природе языка.
  3. «Новое» слово человека Нового времени и природа творчества.

  Бытие, которое окружает нас, оставило свой отпечаток в языке. Язык показывает, что мы погружены не в обычное время, а в Новейшее. Лик нашего бытия определяется «новым», а не «старым». «Новый человек» не удовлетворен ни настоящим бытием, ни бытием прошлого:
  Весь мир насилья мы разрушим
  До основанья, а затем
  Мы наш, мы новый мир построим.
  Такая идеологическая программа в недалеком прошлом нашей страны звучала в словах песни. А из песни, как известно, слова не выкинешь. Но вот уже бытие новейшего, опрокидывая устаревший (опять! так быстро!) новый мир, пытается вновь и вновь увидеть в нем только мир насилья, который достоин разрушения и, причем, обязательно до основанья. Тем более понятно желание «нового человека», как пишет в своей работе А.Н. Павленко, присвоить эпитеты «темное средневековье» или «наивная античность» этим уж совсем древним временам. Постоянное недовольство бытием наличным, настоящим — вообще характерная черта нового сознания Нового времени [1].
  Неподлинное бытие, отмечает А.Н. Павленко, сотворенное человеком в его самолюбовании, подчиняет своей форме бытие подлинного.
  А новая форма мира накладывает свой отпечаток на язык, которым говорило о себе подлинное [1].
  Вспомним Библейское: «Вначале было Слово». Выходит, что Сущее, отпущенное к бытию Истоком, держится собирающим его словом. Поэтому, желая внимать сущности подлинного, нельзя обойти это слово стороной. В собирающих словах заключен путь, каким еще можно вернуться к Истоку [1].
  Какое же это Слово, на котором держится язык и, как следствие, подлинное, природное бытие? Обратимся к «первым именам», как их называет Платон.История этого вопроса с момента его постановки у античных классиков выявила две противоположные позиции. Платон склоняется к тому, что имена устанавливает человек, а не боги. Человек у него - «законодатель первых имен», который их присваивает не произвольно, полагаясь только на свой разум или договор нескольких «разумов», а на предрасположенную в них же природу и приведение этой предрасположенности в соответствие с сущностью именуемой вещи. «Законодатель... должен уметь воплощать в звуках и словах имя, причем то, что назначено от природы». Так в «Тимее» Платон указывает: «Она (душа космоса)... при всяком соприкосновении с вещью, чья сущность разделена или, напротив, неделима, она всем своим существом приходит в движение и выражает в слове, чему данная вещь тождественна. ...Это слово, безгласно и беззвучно изрекаемое в самодвижущемся космосе,... изрекается о том, что ощутимо» [2].
  Аристотель в этом принципиальном вопросе выступает с критикой платоновского учения об именах. В работе «Об истолковании» он говорит: «Имена имеют значения в силу соглашения, ведь от природы нет никакого имени» [3]. Таким образом, человек дает название вещам и явлениям случайно, вне всякой связи с их природным содержанием.
  К толкованию Аристотелем происхождения, сотворения человеком слов мы еще вернемся. Сейчас перед нами стоит задача не определить, кто прав в этом споре, а понять, что происходит с языком сегодня в условиях господства созданного человеком нового бытия, новой природы, а если быть более точным, в условиях бытия неподлинного?
  Отметим, что если следовать Платону, то сам язык, состоящий из всего множества слов, представляет в своих исторических вариантах полноту (или наоборот, неполноту) Космоса. Подлинный язык, собственно, и есть изречение Истока в первозданной незамутненности [1]. Таким образом, можно предположить, что в силу исторических трансформаций Бытия подлинного языка сегодня уже практически не осталось.
  А чем, собственно, может определяться его подлинность? Сравним слова «трава» и «муравушка», «дети» и «ребятушки». Дело вовсе не в архаичности выражений подобного рода. Еще в конце ХІХ - начале ХХ вв. такие слова присутствовали в обыденной и литературной речи. Например, поэзия Н. Некрасова насыщена ими. Век рационализма ставит на первое место необходимость скоростной передачи информации. А эпоха Просвещения, провозглашая своим лозунгом идеи человеческого разума, преклоняясь перед ним, любое душевное содержание относит теперь к несущественному, субъективному аспекту, неточному знанию. Рациональному содержанию в информации отдается приоритет перед чувственным. К чему задаваться вопросом о том, «как сердцу высказать себя», которым мучался Ф. Тютчев в знаменитом "Silentium", (1830), если сегодня каждый знает, что правильно высказываться можно только в здравом уме.
  Не раз слышали мы идиому «муки слова». Зачем веку рационализма метафизика слова? Ведь дело понятнее и, что самое главное - имеет практические результаты! «Приходилось ли Вам когда- либо слышать выражение «муки дела?», - спрашивает А. Манцев в своем открытом письме редактору научно-популярной серии «Риторика». -
  В речи мы разрушаем настоящее, отстаем от него; как только мы начинаем рассуждать, что нужно делать, настоящее перестает нас слушаться» [4, с.63]. Таким образом, истинный человек Новейшего времени - это не «человек говорящий», а «человек действующий». Здесь невольно вспоминается пословица: «Нет того спорее, чем кулаком по шее».
  Если словесные действия иллюзорны, обратимы, принадлежат скорее к сфере желаний, игре (например, еще Кант указывал на этимологическую связь между понятиями игра («играю» - illudo) и «иллюзия»), то весьма красноречивы в контексте данных размышлений знаменитые слова Талейрана: «Язык дан человеку для того, чтобы скрывать свои мысли». Справедливость этого утверждения можно продемонстрировать с помощью психоанализа популярных сегодня словесных конструкций. Например, в выступлениях многих лиц публичных профессий (журналистов, депутатов и пр.) очень часто звучит вводный деепричастный оборот «честно говоря». Расхожее мнение о том, что «политика - дело грязное», даже продажное, как и журналистская практика, не случайно закрепилось в коллективной психологии. Нет дыма без огня!
  И дело тут не в честности отдельных политиков и журналистов. Просто выступающий бессознательно хочет обособить себя. Доказать, что к названной когорте деятелей принадлежит лишь по долгу службы, но как личность он абсолютно чист. Поэтому, о чем бы ни говорилось, оратор обязательно добавит к сказанному уверения в том, что честен, хотя никто лично его в нечетности не уличил и уличать не собирался.
  Таким образом, вероятно, западни словесного кода нововременного человека заключаются не в видимой иллюзорности словесного действия, когда оно (например, клятва) может аннулироваться тем же словом, а в отречении от истинного, первоначального Слова. Слово было дано в начале как Образ, по которому человек должен сверять свои бытийные действия. Есть это же Слово и в будущем («Я есмь Альфа и Омега, начало и конец», - предупреждает Бог о конце мира, когда «жаждущему дам даром от источника воды живой» [5]). Слово никуда не исчезло вместе с настоящим, в котором человек так активно действует, творит, преобразует все по своему усмотрению, в том числе собственную речь (вслушаемся в молодежный сленг, слова популярных теле- и радиоведущих и пр.). Просто «миг между прошлым и будущим», который называется жизнь. Шумная, бурная деятельность-творчество разучили человека слушать, отучили быть внимательным к Бытию, сосредотачиваться на его посылах. Между тем, «всякая деятельность, если она осуществляется сосредоточенно, пробуждает (хотя впоследствии и наступает естественная и полезная усталость)» [6, с. 44]. Это пробуждение необходимо для определения направлений и управления в последующем творческой преобразующей деятельностью человека в сегодняшнем мире глобальных катаклизмов, разрушаемой экологии.
  Выход, как замечает А.Н. Павленко, обнаруживается в том, что речение речению рознь. Речение остается просто речью, если оно не имеет (уже до всякого акта речения-изречения) в себе некой опоры от подлинных «первых имен Платона» [1]. В своей работе автор пишет: «Рачение» в древнем русском языке означает, прежде всего, «любовь». А затем - «заботу» и «усердие» [1, с. 195]. Значит, речение или речь тогда только являются опорой, когда речь есть одновременно и «реть», то есть - усердие. А это такая речь, которая опирается на сердце, как на твердь, Исток, и тем самым держится в истине. Что, как ни сердце, первым обнаруживает в себе чувство того места, где «мысль изреченная есть ложь» [1, с. 195]!
  Проверять все свои побуждения сердцем, потому что «оно есть единый судья, собиратель и хранитель сложенных сокровищ энергий» [7], - призывает Е. Рерих. - «Состав этих сложенных и накопленных энергий и есть наша индивидуальность и судьба. ...Каждая приобретенная энергия привлечет тождественную из пространства, также вызовет во встречных людях соответственную реакцию» [там же].
  Следовательно, различие между творцом и изобретателем проходит там, где изобретатель сам дает бытию имена, а творец обозначает обнаруженное им, но уже содержащееся в Бытии. Творец - это поэт (не только в смысле «стихотворец»)! Он «открывает» открытое ему Логосом, а имитатор «изобретает» нечто взамен не услышанного им у Абсолюта [1]. Причиной этого является неразвитое сердце имитатора, что приводит к усеченности восприятия им бытия. Имитатор не желает утомлять себя вслушиванием в Слово. Ведь это требует не только необходимости воспитания в себе умения внимать, но и времени, которого сегодня человеку катастрофически не хватает.
  В этом объяснение разницы весомости «открытия» и «изобретения». Открытие, в какой бы области оно ни было сотворено, всегда имеет в себе то несомненное преимущество, что оно самим фактом своего существования обращено только к естественному, природному, подлинному, уже данному Бытием. Изобретение, искусственное, неким незаконным способом заменяет подлинное, силится быть его подобием [1].
  Таким образом, природа творчества раскрывается в языке через слово, открывается через умение творческого человека слушать Бытие.
  Вместе с этим новое слово нового человека хотя и остается пока еще естественным (состоит из естественных, органических звуков, из которых состояли «первые имена»), но оно уже не является подлинным. Оно есть некое подобие сущности подлинного, заложенного в Бытии. Например, не вызывает сомнения то, что имел в виду ямщик, когда покрикивал на лошадей: «Погнали, родимые!». А вот что подразумевает звезда эстрады, когда говорит еще большей эстрадной знаменитости: «Ну, ты гонишь»!? Вероятно, возвращаясь к определению Аристотелем причин происхождения слова, «новый человек», призванный привести к господству новое бытие, изрекает слова, которые, действительно, понятны людям только «в силу соглашения». Так Сущее подбирает людей для своего открывания, в соответствии с уровнем, возможностями, силами, проявляет себя через них. Бытийное, неизреченное, молчное слово Космоса «новому человеку» неведомо, потому что он просто не в состоянии его услышать. Такой человек вынужден придумывать слово, приспосабливать его под себя. Так бытие неподлинного обнаруживается в неподлинном слове. Оно теряет связь со своим Истоком, а в будущем может стать, как и «само существо, его про-из-носящее, словом самостоятельным» [1, с. 199].
  С другой стороны, существуют почти забытые, не употребляемые в быту, литературе слова, которые несут мощную смысловую бытийную нагрузку. Так, у В. Даля мы находим два этимологически разных, но графически одинаковых глагола «спорить». Сопоставление и определение смысловых связей между ними позволяет еще раз убедиться в неполноте, усеченности, опрощении человеческого бытиясегодня. Первое значение слова СПОРИТЬ указывает на опровержение противного или иного мнения, доказательство своего, прекословие. Спор представлен как словесное состязание, устное или письменное прение, где каждая сторона, опровергая мнение противника, отстаивает свое. У автора знаменитого словаря на все эти значения имеются примеры, причем в пословичном фонде явно просматривается знакомая дилемма «слово-дело»: «У них вечные споры да перекоры. Не ради дела, а ради спора. За спором дело стало. Спор сердца и думки».
  Второе значение слова СПОРИТЬ (пора). Кому, чему, чем, помогать, способствовать и приносить пользу. Или улучшать, удобрять; усиливать, увеличивать, приносить счастье, удачу, идти впрок:
  Криком изба не рубится, а шумом дело не спорится.
  Оттого оно не спорится, что дело не годится.
  Не трудно ласковое слово, да споро.
  Что скоро, то не споро.
  Вранье споро: попутает скоро [8].
  Как верно замечает исследователь Г. Николина: «Все-таки работа спорится, когда хорошо спорится!» [9]. Таким образом, пословицы, приведенные В. Далем, заставляют задуматься о значении диалога как творческой работы. Но часто ли сейчас мы видим в диалоге, в самом слове «спор», эту важнейшую его сторону? Действительно, спор стал существовать сегодня в единственном значении - доказывать свое, быть противного или иного мнения, не соглашаться с кем-либо. Спор сегодня толкуется скорее как конфликт, нежели как помощь, спорение.
  Таким образом, творчество человека может стать интеграционной точкой нецельного бытия нового времени. Для этого пока еще природному человеку необходимо услышать Слово истока, слово самой Природы. Другими словами, человеку необходимо прекратить спор сердца и думки, объединить вновь в единое целое чувства и разум как проявление цельности Бытия. Только такое творчество человека, которое является самообнаружением сущности подлинного бытия, способно стать благодатным, не разрушающим природу и самого носителя этого качества.
  Уточняющие вопросы по теме
  1. Какая философская концепция античности (Платон, Аристотель) видит связь слова с назначенностью Природе, Бытию?
  2. В чем принципиальная разница герменевтического подхода в учениях Платона и Аристотеля?
  3. Как следует понимать с позиций герменевтики следующие утверждения:
  «Душа Космоса изрекает себя в слове» (Платон);
  «Бытие делает себя непотаенным в языке» (Хайдеггер).
  4. Сделайте герменевтический анализ выражению «сердечное высказывание».
  5. Молчи, скрывайся и таи И чувства, и мечты свои.
  Пускай в душевной глубине встают и заходят оне.
  Безмолвно, как звезда в ночи,
  Любуйся ими и молчи.
  (Тютчев)
  О каком безмолвии ведет речь автор? Почему?
  6. «Мысль изреченная есть ложь» (Ф. Тютчев)
  Дайте пояснения с позиций онтологии и герменевтики.
  7. Бытие именует себя в слове. Небытие также именует себя в слове. В чем разница этих имен?
  8. Доказательство = Очевидности?
  Рассмотрите тождество с позиций Нового времени и классической онтологии.
  9. Исследуйте с позиций Нового времени и классической онтологии следующие бытующие мнения:
  а) правды - нет;
  б) все люди - смертны.
  10. В чем заключается природная назначенность для искусственного бытия? В чем заключается природная назначенность для естественного бытия?
  11. Имеет ли ложное бытие границы?
  12. Может ли жизнь по своей сущности быть ложной?
  13. Можно ли сказать, что есть бытие мертвого?
  14. Дайте онтологические формулировки ситуации, когда бытие сплошь состоит из искусственного.
  15. Дайте герменевтический анализ слову «ум».
  16. Усеченный Ум = Рационализму?
  17. Восстановите логическую цепочку:
  а) человек покорял природу, чтобы
  б ) ---
  в) это воздействие (покорение) на природу привело к
  г ) ---
  д) человек не может отказаться от потребления природных благ, он призван вечно
  е ) ---
  ж) если нельзя «раскабалить» закабаленную природу, нельзя вернуть ее к первоначальному состоянию, улучшить, изменить ее состояние, то нужно изменить
  з ) ---
  и) в этом случае экологическая катастрофа не будет катастрофой, потому что к)
  18. Почему можно утверждать, что гуманизм оказался экологически грязным?
  19. Дайте анализ с позиций онтологии утверждениям:
  а) «Всему - свое время»;
  б) «Не возникает оно (бытие) и не подчиняется смерти, цельное все, без конца, не движется и однородно. Не было в прошлом оно, не будет, но все - в настоящем» (Парменид).
  20. Дайте онтологический анализ утверждению:
  «Техника есть овеществленная задолженность Нового человека перед соразмерностью будущего».

Список литературы

  1. Павленко А.Н. Бытие у своего порога (посильные размышления). - М., 1997. - 211 с.
  2. Цит по: А.Н. Павленко Бытие у своего порога (посильные размышления). - М., 1997. - С. 191.
  3. Цит по: А.Н. Павленко Бытие у своего порога (посильные размышления). - М., 1997. - С. 190.
  4. Манцев А. Homo verbo patiens // Наука убеждать: риторика. - М.: Знание. - 1991. - № 11. - С. 61-63.
  5. Откровение 21: 6-7.
  6. Фромм Э. Искусство любви // Философия и жизнь. - М.: Знание. - 1991. - № 6. - 51 с.
  7. Пазилова В.А., Ахрамович В.П. Факел Рерихов // Философия и жизнь. - М.: Знание. - 1991. - № 7. - С. 42
  8. Цит. по: Николина Г.В. Даля - на ночь // Наука убеждать: риторика. - М.: Знание. - 1991. - №11. - С. 60
  9. Николина Г.В. Даля - на ночь // Наука убеждать: риторика. - М.: Знание. - 1991. - № 11. - С. 61.;

 
© www.textb.net