Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


1.2. Своеобразие эстетического

  Эстетическое (от греч. αϊσθησις (æsthesis) – чувство, αίσθητικός (æsthetikos)- чувствующий) - одна из наиболее широких и всеобъемлющих категорий эстетики, по сути способная включить в себя все прочие категории и понятия как свои модификации. Понятие «эстетическое» вошло в употребление практически вместе с выделением дисциплины «эстетика», сделанным А. Баумгартеном в 18 в. и подразумевавшим чувственное познание - познание с помощью чувства, существующее наряду с познанием рационально-логическим, а не только предваряющим или смутно предвосхищающим его. В этом смысле эстетическую способность можно квалифицировать скорее как «шестое» - наиболее общее, внутреннее и умное чувство, нежели как ощущения - данные органов чувств, которые уже издавна понимались как первичная основа познания. Данные органов чувств не могли претендовать на статус вполне сознательного явления - сознание связывалось прежде всего с разумом, а также - в духовно-религиозной жизни - с мистическим откровением. В данном смысле эстетическое - это род особого постижения, это чувствующая и предчувствующая интуиция, не сводимая в своей специфической модальности к рациональной способности сознания.
  Чаще всего категория эстетического понимается как особое эстетическое отношение человека к действительности, имеющее как созерцательные, так и активно-творческие характеристики, и окрашивающее охватываемую им реальность в переосмысляющие тона эстетически значимых качеств - таких как красота, выразительность и др. Именно человеческое сознание - это средоточие эстетического отношения. Хотя последнее включает в себя не только субъектную, но и объектную стороны, интегрирует в себе и объективные качества предмета. Эстетический предмет - будь то окружающая природа или человеческое существо - витально-телесное и духовно-личностное одновременно, артефакт или именно произведение искусства - действительно обладают эстетическими свойствами - объективными, не кажущимися. Но эти свойства выявляются только в свете различающего внимания человеческого сознания, собственно и выделяющего эстетический предмет из области привычно тусклой реальности. Цветущий луг прекрасен не сам по себе, ведь науки о Земле и жизни при всей их предельной объективности не знают эстетических категорий. Красивое лицо и тело не актуальны без созерцания этой красоты. Человеческая душа, судьба, энергийно напряженные сами по себе, эстетически не волнуют без сострадания другого сознания, хотя бы подразумеваемого. Человек не видит своего эстетического совершенства в зеркале собственного тавтологично идентичного сознания, не отражаясь в другом любующемся и сочувствующем взгляде, пусть даже вымышленном. Человек ждет эстетического оправдания своего бытия в другом сознании, в свете которого он окажется страдающим героем или талантливым автором. Даже произведение искусства - этот текст некогда воплощенной художественной мысли - задыхается, меркнет, почти умирает в музее, где нет посетителей. Эстетический потенциал бытия присутствует в мире, он объективен, но он актуализируется только благодаря эстетическому сознанию, присущему человеку.
  В связи с этим, феномен эстетического часто связывают с особым состоянием сознания. Вероятно, такой подход и является наиболее правильным. Хотя порой, рассматривая природу эстетического в психологической плоскости, говорят о бессознательном как основе эстетической привлекательности, о парадоксальной противоречивости и творческой энергии, порождающей искусство, об особой эстетической эмоции, подчеркивая при этом все же ее интеллектуальный характер. Иногда психологи связывают эстетическое переживание и эстетические ценности со сверхсознанием, имея в виду надрациональный характер эстетического предчувствия, интуиции, вбирающих в себя в том числе и данные рационального познания, и установки обыденного опыта, но преобразующих их в новое качество поразительного прозрения, озарения.
  И все же наиболее четкие результаты философская эстетика получает тогда, когда рассматривает эстетическое в статусе особого способа активности не психики, а собственно сознания. При этом важно выявить критерии различия эстетического типа сознания от других его постигающих способностей, выявить специфику эстетических ценностей наряду с ценностями рационального осмысления бытия, наряду с нравственными и религиозными ценностями. Важно раскрыть своеобразие художественно-эстетической сферы деятельности на фоне других, иначе сориентированных и функционально направленных сфер культуры.
  Для этого сознание должно быть рассмотрено не только как отражение своего предмета (предмет тогда сводился бы к ряду объективных свойств реальности, а сознание различалось бы тогда только по способу отображения той же объективности); оно должно быть рассмотрено и как образование нового смысла особого рода - не только задающего тем самым свой особый предмет, но и переосмысляющего - претворяющего реальность в новое объективное качество. Это новое качество рождается в точке преобразования бывшего бытия в новое целостно сложившееся событие. Ведь целое не есть сумма частей, из которых оно сложилось - это именно новое преображающее качество. Точно также и порождение нового смысла преображает бытие - образует на его основе новую целостность - новое событие. Да, и наука с ее рациональным мышлением, и религия с ее откровением и молитвенным обращением к запредельному - божественному, и искусство с его яркими озарениями - это разные способы осмысления - переосмысления бытия. В свете их смыслообразующих событий рождается новая объективность. Они вносят смысловую перестройку в инерциально-самотождественный мир; иначе говоря, мир преображается в свете творческого сознания - он обретает смысл, которого в нем помимо этого творческого осознания не было - он становится обновленным, ново-смысловым миром, обретая благодаря сознанию и свою новую объективную полноту. При свойственном миру энтропийном распаде - вопреки этому распаду мир образует, таким образом, новые связи - он творчески созидается - не остается прежним бытием, а образует новое событие, новую целостность.
  Но разве наука не познает именно то, что есть в мире само по себе, помимо нее, помимо ее познающих форм? Да, познает, но познает переосмысляя - внося в зыбкий хаос- порядок бытия строй законов, вытекающих, прежде всего, из смыслообразующих принципов науки. Наука именно познает, то есть подчиняет себе по смыслу реальность, довольно зыбкую и неподатливую саму по себе - познает, привнося в нее больше рационального смысла и находя в ней соответствия своей рациональности. Наука это не просто отражение мира, это введение смысловой рациональности в мир, за которым следует и его технологически-рациональное преобразование.
  Разве религия не основывается на вере в Бога, объективно существующего как непостижимый источник всего бытия? Да, главное в религии - вера и откровение, но они-то - эта вера и это откровение - невозможны без особой смысловой открытости сознания Богу, присутствие которого в этом мире всегда уже свершенных дел и всегда уже сложившихся и начинающих распадаться вещей иначе никак не опознать. Религия делает выводы из своей особой духовной связи с Богом, переосмысляя тем самым все актуальное бытие мира, вводя в мир божественное. Мистический смысл религии не примысливает Бога к миру, а дает божественному проявиться, открывая тем самым особое событие связи мира с Богом, которое иначе просто не состоялось бы. Бог входит в мир через сердце человека.
  Разве искусство не отображает самой действительности? Отображает, но придает ей облик эстетической яркости, покоряющей выразительности, организованности и совершенства, и особенной трепещущей и жизненности - придает ей целостность и смысл сейчас складывающегося свеже-волнующего события настоящего - придает ей те качества, которыми сама действительность, обыденная и нудная, все время проскальзывающая мимо своего чудесного сейчас, без эстетического отношения к ней, по сути, и не обладала. Это та действительность, которая как бы готовилась, ожидала эстетического события, но сама этого события еще не образовала. Это событие появляется как новый смысл, как рефлексивно-смыслообразующее действие сознания.
  Если это и отражение, то отражение в зеркале, дающем особую смысловую целостность тоскующе разъятым элементам мира. А точнее, это отражение - гармонизующее складывание бытия - открытое и живое событие. Само сознание это тогда не просто принадлежность субъекта, присущая ему способность отражать. Оно само - такое событие - узел, в котором по-новому увязывается теперь и весь чувствуемый им мир. Сознание как переосмысление (а не простое отражение) - это уже реорганизация бытия. Хотя человеческое сознание и кажется лишь субъективной формой отражения, как смыслообразующее событие оно объективно. Мир не тождествен себе, а динамичен, и не только в плане инерциальной энтропии. Он динамичен - смыслообразующее-превращаем. Он динамичен в созидательном плане творческой эволюции, если употребить здесь этот термин А. Бергсона.
  Но осмысление вариантно: рациональное смыслообразование эгоцентрично (но не надо понимать это в нравственном ключе эгоизма): все имеет рациональный смысл поскольку имеет отношение к доминирующему субъектному «я» - укладывается в порядок моей логической самотождественности, захвачено моим предметным вниманием, подлежит моему логическому суждению, целесообразно и полезно для меня.
  Полная противоположность рациональному смыслообразованию - религиозно­мистическая открытость сознания другому, высшему смыслу - смыслообразующему Другому, в свете которого только и имеет значение и весь мир, и человеческое «я».
  Наконец, есть и третий вариант смыслообразования - собственно эстетический - такой, где эти полюса сознания - «я» и «другое» - равноценны, то есть они то одновременно, то чередуясь и как будто просвечивая друг сквозь друга, выступают центрами смыслообразования. Как это возможно?
  Назовем это качество эстетического смысла инверсией - превращением. Они - субъективный и объективный полюса эстетического - как в магическом сознании, незаметно переходят друг в друга, сочувствуя и перевоплощаясь, непредсказуемо меняются в роли доминирующего центра осмысления. Поэтому объективность обладает здесь потенциалом субъектности, а субъективность оказывается увлекаемой непроизвольной стихийностью бытия. Переживаемая реальность - оживает, а человеческая воля электризуется подспудными силами «мировой воли» (термин А.Шопенгауэра) - энергией объективно складывающегося события вечного обновления.
  В некотором аспекте эту инверсивную двойственность эстетического смыслообразования можно счесть децентрированной целостностью. И тогда это - широкая аура смыслового потенциала, охватывающая все пропитанные им средства выражения, пронизывающая всю материю, через которую проходит энергия осмысления. Эта децентрация сознания проявляется в следующем: кажется, что все ощутимое пронизано выразительностью, выражением, а того, кто выражает, как бы и нет. Нет того, кому можно было бы приписать источник смысла всего того волнующего содержания, которое мы воспринимаем. (Рационально это удивительное свойство объясняют порой тем психологическим обстоятельством, что человек склонен наделять объекты, сами по себе эстетически нейтральные, своими собственными переживаниями, тревогами, ожиданиями, причем делает это непроизвольно - не примысливает эти качества, а спонтанно «вчувствует» их в реальность - осуществляет эмпатию.)
  Сознание в событии эстетического смыслообразования - так же, как и всегда - по структуре своей рефлексивно, то есть внутренне удвоено, раздвоено в самом себе на воспринимающее-свое и воспринимаемое-другое - биполярно, но полюса, на которых бы собиралась эта энергия смысла, здесь специфическим образом не сфокусированы - энергия распылена, растворена во всех составляющих этого события, во всей ауре ощущений и ассоциаций, в пределе - во всем мире, вступившем в поле эстетического осознания. Так что, кажется, что и со стороны самого воспринимающего субъекта действует не сознание, а только впитывающее эту чудесную выразительность бытия чувство.
  Поэтому эстетический смысл приходит как бы из самого не ведающего еще сознания мира - как чудесное явление смыслового потенциала в нем. Поэтому для эстетического так важна произнесенность, проявленность, телесность выражения, сама одухотворенная материя чувства, а также обилие ассоциаций и метафор, пронизывающих весь мир, оказываюшийся посредником эстетической коммуникации сознания и несущей на себе отголоски той же магии инверсий-перевоплощений. Поэтому сфера эстетического это сфера игры, свободно задающей правила и условности перевоплощения, свободно меняющей лики и личины, превращающей сознание то в автора, то в героя, - игры как увлекательной фантазии, восполняющей разобщенную монотонность реальности. Поэтому сфера эстетического это сфера персонификаций, антропоморфности, символичности, подобных тем, что характерны для феномена мифа.
  Ярким аналогом эстетической децентрированно-инверсивной, встречно отражающей и проникающе-доверительной коммуникации является событие любви. Точнее любовь - это принцип эстетического. Недаром реальная человеческая любовь окрашивает весь мир в тона красоты, экзистенциальной полноты, жизненного трепета и чуда. М.М. Бахтин говорил о милующем отношении автора к герою как об эстетическом принципе в искусстве. Да, человек обретает полноту души и судьбы в сострадающе-милующем взгляде другого, превращаясь в его сознании в героя - эстетически спасенного и по-особому бессмертного во взгляде автора, давшего ему осмысленность. Автор же нуждается не только в своем герое, в душу которого он хотел бы перенести часть собственного «я». Он еще больше нуждается в зрителе (читателе, слушателе) - в адресате своего послания - в том другом сознании, в котором он, в свою очередь, надеется эстетически ожить. Смех зрителей входит ли в состав комедии? Слезы зрителей входят ли в состав трагедии? Да, входят, даже если это только подразумеваемые слезы возможных созерцателей - именно они придают и герою, и автору ожидаемую оживляюще-любящую полноту отражающе-осмысляющего бытия.
  Но любовь как феномен эстетического склада - это любовь-любование, а не любовь- самоотдача; это любовь, в которой любящий и любимый - две стороны чудесного события - равноценны и стремятся отразиться друг в друге. И эти отражения взаимно зависимы и эквивалентны, то есть не удается окончательно уяснить, в чем же их смысл: в том, чтобы, любуясь, отразить другое сознание, другую душу, или в том, чтобы отразиться в нем, увидев самого себя милуемым и любимым в свете реального или подразумеваемого другого сознания. Такова эстетическая любовь-сочувствие.
  Оба сознания глядятся здесь друг в друга, находясь в одном измерении этого вечного сейчас (остановленного прекрасного мгновенья) - в чудесно сложившемся и не законченном событии актуально настоящего, собственно и образующего подлинное бытие этого мира. Они подразумевают синхронную и даже инверсивную активность друг друга, возможность объемлющего превращения друг в друга. Это чудо вдруг совпавших сторон бытия, вот, непосредственно теперь чувствующих друг друга как самих себя - чувствующих свою удивительную целостность. Эстетическое - это событие настоящего, чудесно пробивающееся в этом мире, собственно и составляющее чудо этого мира, которое можно увидеть, почувствовать здесь, на земле.
  Но оно - не чаяние грядущего - этого всегда неизъяснимо тайного, всегда не здешнего, влекущего сознание сверхбытия - это влечение уже совсем другого, религиозно­мистического свойства, понимаемое как спасительный дар Святого Духа.
  Эстетическая любовь волнующе трепетна и даже порой тревожно ненадежна, как и все в этом мире, понятом как открытое событие; она эфемерна и относительна, как любое «сейчас». Отсюда - трепетная взволнованность эстетического, надежда, в которую хочется верить, а не вера, которая обнадеживает. Спасет ли красота мир? Кажется, нет. Она гармонизует бытие, но она может и растлевать его своими бесконтрольными внушениями. И все же она восполняет бытие своим почти магическим событием, она наполняет сознание радостью жизни, без которой и память-знание и предзнаменование-молитва не образуют целостного мироздания. Она отображает обновление мира, вечно новое настоящее, собственно и составляющее эстетически данный мир.
  Впрочем, эстетическое в современном понимании это отнюдь не только красота. Категории модернисткой и постмодернистской - неклассической - эстетики выявляют в эстетическом чувстве и явно деструктивные качества (абсурд, ужас, жесткость, безобразное и т.п.). Это то, что никогда не свяжешь с феноменом любви. Они скорее связаны с поразительно впечатляющим чувством отвращения. Но и отвращение ведь построено на некоторого сочувствии иному, того нежелательного со-чувствия, которое вызывает отталкивание, вызывает разрушительный надлом. Да это сочувствие, это чувствующее перевоплощение, эта инверсия своего в другое и другого в свое совсем иного свойства, нежели эстетическая любовь. Но отвращение не ощутишь помимо экзистенциального погружения в инаковое, сколь бы оно при этом не отталкивало этой своей совершенной инаковостью, несопоставимой и неприемлемой чуждостью. Отвращение это обратная сторона любви. Отвращение столь же поразительно, столь же внушающе, столь же магически сильно, как и любовь.
  Это не ошибка эстетики - включение поразительных негативных чувств в ее сферу. Эстетическое ведь это (в современном понимании) прежде всего яркая экспрессия и только отчасти - позитивно складывающееся чудесное событие. Именно децентрированность эстетического смыслообразования открывает путь этой шокирующей амбивалентности: событие открывается как просвет, в самой середине которого - опасный провал - зияющая и сводящая с ума пустота абсурда, жуть совершенно иного. И это странное качество выявляется не мистической верой и не разумом. Оно выявляется только экзистенциально­эстетически, ведь именно в эстетическом энергия смысла рассеяна, растворена в ином). Именно децентрированность смысла как таковая, столь характерная для эстетического события, делает возможным абсурд, нонсенс в самой середине осмысления.
  Эстетический мир это не только космос, но и хаос. И связанные с ним негативные чувства так же требуют существенного внимания, могут так же увлекать или изживаться в игровом ироничном переосмыслении, столь характерном для той ситуации в культуре, которую именуют постмодерном. Увы, трепетно волнующее событие обновляемого мироздания таково - оно и счастливая грань созидания и одновременно рискованная грань распада, ведь в основе миротворения не только конструктивность созидания, но и пустота, среди которой, как на зыбком песке, создал Бог этот мир, чудесно складывающийся и чудовищно распадающийся сам по себе. Событие эфемерно - быстропроходящее. И это значит не только то, что его можно остановить как счастливое мгновение оживающего воспоминания, но и в том, что оно может безвозвратно уйти в прошлое, исчезнуть или трансформироваться в пустой момент ироничной и бесплодной игры.
  Еще раз хочется заметить: эстетическое, искусство и даже сама красота не имеют нравственных иммунитетов, как на это не уповали мыслители Просвещения и романтизма.
  Эстетическое при всей своей связующей бытие силе, при всем своем увлекающем могуществе по отношению к человеческому сознанию, при всей неоглядности возможных ассоциаций и фантазий не может мыслиться как самодостаточная сила в области порождения смысла. Оно может восполнить бытие и насытить сознание только в интегрированном взаимодействии с конструктивным разумом и с мистическим проникновением к истокам бытия. А возможности для интеграции у него как раз больше, чем у других сфер сознания и культуры. Эстетическое может просветлить светом живого открытого события и онтологические истоки и истины познания. Правда, часто оно оказывается ослепленным этим своим ярким светом вот-настоящего, так что само за обилием ассоциаций и эйфорической увлекательностью не различает ни онтологического грядущего, ни твердо познанного прошлого - оказывается невменяемым с точки зрения разума и слепым с позиций мистического видения.
  Эстетическое отношение (от греч. аюб'лок; (ssthesis) - чувство) - особая духовная связь субъекта с объектом отношение человека к действительности, основанная на незаинтересованном интересе к последнему. Эта связь сопровождается чувством повышенного внимания глубокого духовного эмоционального волнения - активно­созерцательного любования, не сводимого к рациональному познанию и техническому преобразованию, не сводимо к мере эффективности, а представляющее собою особый самоценно-чудесный эффект. Но эстетическое отношение также не сводимого и к нравственному чувству, которое, будучи совестным и нормирующим отношением, может включать не только определяющее человеческие поступки отношение субъекта к самому себе, но и его отношение к другому человеку, обществу и даже природе. Эстетического отношение не сводимо и к религиозному отношению - связи человеческого сознания с высшим сверхмирным бытием, с таинственным божественным началом как источником всякого бытия. Это совершенно особое отношение, в котором объект как бы растворяется в субъекте, становится живой причастностью ему, а субъект обретает внутренний характер эстетически постигаемого объекта - отношение приобретает черты не субъект-объектного уже, а субъект-субъектного - отношения равноценности и превращения (мысленного, переживающего перевоплощения) взаимно отражающих сторон события.
  Эстетическое отношение относится, таким образом, и к самому сознанию, имеющую в эстетическом явлении характерную отражающе-отражаемую двойственность - двойственность вдохновенного перерождения и преображающей реальность игры. Оно относится и к самому бытию, которое действительно преображается в свете сознания, обретает в нем свою эстетическую свершенность. Примером этому может служить то, как красота природы вдруг обретает в эстетическом отношении к ней качество совершенства, которым помимо этой эстетической цельности, привнесенной осознанности - в общем-то еще вполне и не обладает. Примером этому может быть и появление произведения искусства - активно эстетически преобразованной реальности.
  Эстетическое отношение, таким образом, носит творческий характер. За тем переосмыслением реальности, которое происходит в эстетическом к ней отношении, обретается новый, не бывший ранее мир - мир в особой смысловой целостности, пронизанный потенциалом новой связности, ощущением чудесной полноты и предчувствием невысказанной ранее истины бытия. В связи с этим мир эстетического отношения индивидуален; есть немало относительного в характере эстетического отношения, проявляющегося в переживании разных людей, в разных ситуациях, хотя есть и качественное единство самих эстетических явлений, отраженное в ряде основных категорий эстетики.
  Предмет эстетического отношения связан с особым качеством эстетической ценности - особый класс ценностей, существующий наряду с ценностями утилитарными, моральными. Своеобразие эстетической ценности определяется эстетическим типом смыслообразования - этим открытым, чудесно складывающимся событием осознания, в котором как бы заново открывается мир и обретается всегда по-новому волнующее совершенство. Это своеобразие сказывается на специфическом характере эстетического отношения человека к действительности - непосредственном, чувственно-духовном, незаинтересованно бескорыстном.
  Эстетическая ценность формируется культурой, в рамках которой происходит переосмыслением натуральности. Природный мир не знает специфического качества этой ценности. Это ценность сверхнатуральная.
  Но при этом эстетическое отношение столь глубоко коренится в духовной сущности человеческого, не идентичной ни его физиологической природе, ни его естественной социальной вовлеченности, хотя и включающие в себя эти базовые факторы в претворенном виде, что складывается эстетическая потребность - устойчивая заинтересованность человека в приобщении к эстетическим ценностям, потребность в феноменах эстетического восприятия и активных проявлениях эстетического творчества. Человек не может чувствовать себя полноценно вне явлений эстетического ряда, вне эстетически значимой среды обитания, вне творческих мотивов и проявлений эстетического характера. Можно сказать, что это потребность его сознания, а не его природы; ведь именно сознание как рефлексивная структура субъектного самоопределения и определяет специфику человеческой деятельности и особенную сущность человеческого, возвышающегося над природным миром, хотя и до запутанного переплетения связанного с ним.
  Эстетическая потребность относится, таким образом, к разряду духовных потребностей. Хотя генезис ее и усматривают порой в ее связи с утилитарными (материальными в конечном счете) потребностями. Эстетическая потребность строится на бескорыстном отношении субъекта к эстетическому объекту - на эффекте более фундаментально-событийного порядка - на эффекте чудесного обновления бытия, который нельзя свести к обладанию потребными средствами к существованию.

 
© www.textb.net