Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


3.2. Прекрасное и безобразное. Соотношение прекрасного и красоты

  «Прекрасное» - одна из важнейших и достаточно широких по значению категорий эстетики, служащая для определения и оценки наиболее совершенных эстетических явлений в действительности, в общественной жизни, в социальной деятельности людей, в искусстве. В прекрасном выражается целостное восприятие человеком такой художественной выразительности окружающего мира, в которой схвачено совершенство, гармония содержания и формы. Прекрасное является древнейшим понятием культуры, религиозной и философской мысли. Но при этом оно, наверное, одно из самых сложных для объяснения понятий: охватывая очень широкий круг явлений, оно принадлежит к понятиям высокой степени абстрактности, которые оказывается нелегко объяснить. Крупнейший мыслитель эпохи Просвещения Вольтер (1694-1778) в статье «Красота» из «Философского словаря», пытаясь представить, что бы ответили на вопрос о сущности высшей красоты различные существа, заметил: «Спросите, наконец, философов - они ответят вам галиматьёй: им нужно нечто согласное с архетипом прекрасного по существу - так называемое “to kalon”». В этой ироничной фразе Вольтера схвачена та сложность, с которой сталкиваются мыслители при попытке определить прекрасное и красоту.
  В русском языке термин «прекрасное» возник в глубокой древности и этимологически означает «наиболее красивое», «самое красивое». Не случайно поэтому в представлениях самых различных народов прекрасное нередко связано с радостью жизни и расцветанием природы. Так, например, наиболее прекрасными явлениями, согласно верованиям древних славян, были весна и солнце. При этом следует сказать, что прекрасное и в гораздо более поздние времена часто связывалась с весной, цветением, молодостью. Здесь можно вспомнить замечательные строки Микеланджело:
  Знай, ты пленен особой красотой,
  К которой устремлен любой творец,
  Мечтая высшее постичь блаженство.
  Она сравнима с раннею весной,
  И в ней душа нашла свой образец.
  Познав ее, познаешь совершенство.
  С античных времен в эстетике преобладает представление о прекрасном как об объективно существующем. Прекрасное для древнегреческих философов - это не субъективное представление и не иллюзия, это реальность. В этом смысле говорят об онтологичности понятия «прекрасное» в древнегреческой философской мысли. Всеобщее античное уважение к космосу, ко всем его мельчайшим частям, отношение ко всему окружающему как к величайшему творению, сказалось на эстетических представлениях. Пифагорейцы, например, считали, что прекрасное связано с космосом и определяется гармонией. Мировая гармония, с точки зрения пифагорейской школы, и есть прекрасное. Представители этой школы считаются основоположниками математического подхода к прекрасному, поскольку они пытались дать числовое выражение гармонии. Именно пифагорейцы выдвинули идею о «музыке небесных сфер».
  Для Гераклита (544 - ок. 460 гг. до н.э.) прекрасное не менее реально, чем для Пифагора. Оно связано с борьбой противоположностей. В великом противостоянии рождается гармония, которая служит основой прекрасного. Гармония присуща всему мирозданию, несмотря на то, что в нем царит борьба противоположных начал. Для Гераклита характерна также мысль об относительности эстетических ценностей, в том числе и прекрасного: «...самая прекрасная обезьяна безобразна по сравнению с родом людей... мудрейший из людей по сравнению с богом кажется обезьяной - и по мудрости, и по красоте, и во всем прочем».
  Начиная с Сократа (469-399 гг. до н.э.), античная имплицитная эстетика совершает отход от космологизма ранней философии. Для Сократа прекрасное становится проблемой сознания, постепенно превращается в идею, в понятие, хотя и не теряет реальности своего существования. Для учения Сократа свойственно использование такого понятия, как «калокагатия» (от древнегреч. «каХо'У» - прекрасное и «а ¦ yaGov» - благо), объединяющего в себе прекрасное и благое. Это понятие применимо для характеристики идеального, добродетельного человека, совершенство которого как раз и состоит в неразрывной связи добра и красоты. Понятие калокагатии имело в древнегреческой философии не только эстетический, но еще и этический смысл: прекрасно-доброе - это качество нравственного человека, способного всегда избирать наилучшее.
  Одним из первых развернутую теорию прекрасного попытался построить Платон (427 - 347 гг. до н.э.). Хотя теория Платона была идеалистической, но и для него характерно представление о прекрасном как об объективно существующем. Прекрасное, по мнению этого величайшего идеалиста древности, не стоит искать в конкретных преходящих предметах и явлениях. Прекрасное несовместимо с гибелью, а значит, не может и находиться в том, что должно погибнуть, т.е. в материальном мире. Прекрасной может быть лишь форма, идея, отрешенная от содержания, от материи. Прекрасное - это вечная, неделимая, неизменная идея красоты. Именно она порождает в бессмертной человеческой душе чувство красоты, возникающее вследствие припоминания этой идеи. Для понимания теории Платона важно рассмотреть уже упоминавшийся выше диалог «Гиппий Больший». Платоновская аргументация вложена здесь в уста Сократа. Цель диалога - определение прекрасного как сущности исследуемого, общей для всех его частных случаев, или обнаружений. Смехотворность попытки глупого Гиппия, который на вопрос Сократа о том, что есть прекрасное, отвечает, будто это прекрасная девушка, состоит именно в том, что Гиппий не видит и не понимает смысла самого вопроса, не улавливает различия между общим и его частными обнаружениями, между сущностью и ее явлением, между единым и многими частями этого единого. Когда Сократ спрашивает Гиппия, что такое прекрасное, Гиппию кажется, будто его просят указать какой-нибудь частный вид или особый пример прекрасного. Он не понимает, что вопрос может быть сформулирован о самом существе прекрасного, независимо от всех особых и частных случаев его явления. В диалоге Сократ формулирует свои вопросы, свои возражения и опровержения не от самого себя, а якобы от имени какого-то своего собеседника, с которым будто бы вел недавно беседу о прекрасном и которого он не мог одолеть в споре. Сократ заявляет Гиппию: «...смотри, дорогой мой: он ведь тебя спрашивает не о том, что прекрасно, а о том, что такое прекрасное». Отвергнув и даже высмеяв ряд ответов Гиппия, бессмысленность которых вытекает из неспособности понять смысл вопроса о прекрасном, т.е. вопроса о том, что такое «прекрасное само по себе, благодаря которому все остальное украшается и представляется прекрасным, - как только эта идея присоединяется к чему-либо, это становится прекрасной девушкой, кобылицей, либо лирой?», Сократ сам повторяет в более точной форме смысл этого вопроса: «Я спрашивал о прекрасном самом по себе, которое все, к чему бы оно ни присоединялось, делает прекрасным, - и камень, и дерево, и человека, и бога, и любое деяние, любое знание. Ведь я тебя спрашиваю, дорогой мой, что такое красота сама по себе, и при этом ничуть не больше могу добиться толку, чем если бы ты был камнем, мельничным жерновом, без ушей и без мозга».
  Наибольшее значение диалога «Гиппий Больший» состоит в том, что в нем четко формулируется мысль, согласно которой определение понятия есть определение сущности рассматриваемого предмета, а сама сущность понимается как единство в разнообразии его проявлений, как постоянство, как тождество в изменяющемся многообразии. Даже туповатый Гиппий, каким он выведен в этом диалоге, догадывается наконец о том, что Сократ добивается от него именно определения этого единства во множестве, постоянства в изменчивом, тождества в различном. «Мне кажется, ты добиваешься, - соображает в одном месте Гиппий, - чтобы тебе назвали такое прекрасное, которое нигде никогда никому не покажется безобразным».
  Теорию прекрасного Платон развивает далее в своих диалогах «Федон», «Пир», «Филеб». Древнегреческий философ утверждает, что осознать прекрасное как таковое возможно, лишь тому, кто постепенно поднимается по ступеням созерцания прекрасного, углубляясь в его сущность: «Он увидит, прежде всего, что прекрасное существует вечно, что оно не возникает, не уничтожается, не увеличивается, не убывает; далее, оно не так, что прекрасно здесь, безобразно там; ни что оно прекрасно в одном отношении, безобразно в другом; ни что для одних оно прекрасно, для других безобразно». Такое прекрасное не может быть обнаружено «в виде какого-либо облика, либо рук, либо какой иной части тела, ни в виде какой-либо речи или какой-либо науки, ни в виде существующего в чем-либо другом, например, в каком-либо живом существе, или на земле, или на небе, или каком-либо ином предмете» . Признаками платоновского определения прекрасного будут являться объективность, безотносительность, независимость от всех условий восприятия, пространства, времени, чувственности. В диалоге «Федр» Платон описывает проявления прекрасного в чувственном мире материальных объектов как некий источник для воспоминаний человека о божественной идее красоты, о существовании мира идей в целом, для начала долгого пути нравственного совершенствования. Платоновское прекрасное есть «истинно-сущее, сверхчувственное бытие, постигаемое одним только разумом; иными словами, прекрасное - сверхчувственная причина и образец всех вещей, называемых прекрасными в чувственном мире, безусловный источник их реальности в той мере, в какой она для них возможна».
  В средние века преобладала религиозная идея прекрасного. Мир рассматривался как божественное произведение. Все прекрасное в нем связано с божественным промыслом, с божественным разумом. Бог своим логосом вносит в косную материю форму, смысл, совершенство, придает ее существованию цель, одухотворяет ее, и, соответственно, иерархия красоты средневековым человеком строится в зависимости от близости какого-либо явления к божественному эталону. Как писал И.Хейзинга, «В своей повседневной жизни человек средневековья мыслил в тех же формах, что и современная ему теология. Основой и здесь и там являлся тот архитектонический идеализм, который схоластика именовала реализмом: потребность обособлять каждую идею, оформлять её как сущность и, объединяя одни идеи с другими в иерархические сочетания, постоянно выстраивать из них соборы и храмы подобно тому, как это делают дети при игре в кубики». Все прекрасное, с точки зрения средневековой эстетики, связано с духовным. Эти идеи были присущи уже первым христианским философам, в том числе Августину Блаженному (354-430). Так, Августин считал высшим источником красоты совершенного Бога, который понимается еще и как мастер, Художник: «Верховный Художник сочетал и расположил свои творения в одно прекрасное целое», вследствие чего «все вольно или невольно служит красоте целого, то, что ужасает нас в своих частных проявлениях, может радовать в целом». Высшим носителем красоты является Христос. От Христа-Логоса происходит вся красота универсума, включая красоту небесных чинов, человеческих души и тела, объектов окружающего мира. Важнейшим принципом красоты чувственно воспринимаемых объектов становится единство, обеспечивающее гармоничное сочетание противоположных начал, частей, сторон. Например, для человека красота состоит в единстве духовного и телесного начала. Глубина эстетического созерцания зависит от способности возвыситься до осознания целостности мироздания, проистекающего от Творца. Указывает Августин также на такие принципы чувственно воспринимаемой красоты как форма, порядок, симметрия, соразмерность, соответствие, пропорциональность, ритм (число).
  В позднесредневековой христианской традиции Фома Аквинский (1225/26-1274), понимая Бога как абсолютную красоту, все же подчеркивает и природную, земную красоту, красоту произведений искусства и людей. Но чувственно красивым он считал лишь то, в форме чего наиболее полно и предельно совершенно выражена его природа, сущность, идея. В прекрасном соединяются объективные (цельность, пропорция, созвучность) и субъективные стороны (духовное наслаждение от созерцания вещи). Чувство прекрасного, по мнению Фомы Аквинского, является незаинтересованным переживанием: все, что оценивается чувствами как прекрасное, не связано с удовлетворением определенной цели и не имеет практической направленности. Напротив, при созерцании прекрасного произведения искусства успокаивается желание: «Благо, отыскиваемое искусством, не есть благо человеческой воли или пожелательной способности (собственно благо человека), но благо самих вещей, сделанных или продуцированных искусством. По этой причине искусство не предполагает правильного пожелания». Прекрасное является целью искусства, начало которого - в замысле художника. При этом Бог нередко уподобляется искусному мастеру: «Вещи происходят от Бога как произведения искусства от мастера».
  В эпоху Возрождения философы связывают прекрасное с природой, с совершенным упорядоченным космосом. Чрезвычайно широкое распространение получает возрожденная античная теория мимесиса (подражания природе) . В эту эпоху утвердились представления о том, что человек как существо телесное неразрывно связан с миром чувственных форм природы, являющимися так же, как и он, величественными и прекрасными результатами творческой деятельности Бога-Творца. Природа рассматривается как прекрасное божественное творение: «Что побуждает тебя, о человек, покидать свое городское жилище, оставлять родных и друзей и идти в поля через горы и долины, как не природная красота мира.?» Художники и скульпторы Возрождения верили, что искусство способно выразить и раскрыть природную гармонию, «божественную идею красоты» (Альберти). В эпоху Возрождения были предприняты попытки теоретически обосновать абсолютную пропорцию, или «золотое сечение», когда целое так относится к своей большей части, как эта большая часть к меньшей.
  Философская и художественная мысль Нового времени накопила богатый опыт в истолковании прекрасного. Наиболее часто эта категория соотносилась со сферой художественного опыта в рамках искусства. Так, в частности, видный представитель английской эстетической мысли и художник У.Хогарт (1697-1764) в своей работе «Анализ красоты» утверждал, что прекрасное является результатом искусного сочетания художником различных элементов в организованную целостность композиции, способную доставлять наивысшее наслаждение воспринимающему субъекту. Прекрасное, по его представлениям, должно характеризоваться величием без чрезмерности, многообразием без путаницы, простотой без примитивности. Хогарт указывал те правила, которые могут привести к созданию прекрасного: ясность и симметричность композиции, ее подчиненность ритму змеевидной, волнообразной линии.
  Для Просвещения также характерно представление о прекрасном как об объективно существующем, как о свойстве, присущем самой природе. Например, Дени Дидро (1713-1784) связывал прекрасное с целесообразностью и целостностью, указывая, что искусство должно быть направлено на подражание «естественной природе». Другой представитель этого времени Поль Анри Гольбах (1723-1789) писал: «Искусство - это та же природа, действующая с помощью созданных ею орудий». Человек с его творческими способностями при таком понимании выступал важным орудием природы.
  Немецкая классическая философия создала идеалистические представления о прекрасном, развив его субъективистское понимание. В частности, Гегель (1770-1831) прекрасное как область искусства рассматривал в качестве одной из существенных форм саморазвития абсолютного духа, как «чувственное явление, чувственную видимость идеи». Прекрасное в искусстве неизмеримо выше природной красоты: «Ибо красота искусства является красотой, рожденной и возрожденной на почве духа, и насколько дух и произведения его выше природы и ее явлений, настолько же прекрасное в искусстве выше естественной красоты» . В природе красота несовершенна и представляет собой лишь рефлекс красоты, принадлежащей духу. Вследствие таких представлений, Гегель критиковал теорию мимесиса, считая для искусства необходимым не подражать природе, а выражать идеал как прекрасное. Прекрасное предполагает соразмерность формы выражения самой выражаемой идее, обнаружение всеобщности этой идеи при сохранении индивидуальности содержания и жизненной непосредственности.
  В истории русской демократической мысли прекрасное рассматривалось как сложный результат взаимодействия субъективного и объективного. Так, Н.Чернышевский в работе «Эстетическое отношение искусства к действительности» писал, что «прекрасное есть жизнь», как она представляется человеку: «прекрасным существом кажется человеку то существо, в котором он видит жизнь, как он её понимает, прекрасный предмет - тот предмет, который напоминает ему о жизни». По мнению Чернышевского, жизнь наиболее целостно проявляется в человеке, поэтому последний выступает с одной стороны, критерием любой красоты, идеалом прекрасного, а с другой стороны - субъектом, определяющим прекрасное во всем остальном мире. Таким образом, Чернышевский подчеркивал субъект-объектную природу прекрасного.
  В XIX-XX вв. идеалистическая философия ставила проблему прекрасного в зависимость исключительно от психологических особенностей восприятия мира человеком (Т.Липпс, М.Дессуар, Ш.Лалс и др.), что порождало субъективизм и индивидуализм в оценке прекрасного. Немецкий психолог и эстет Теодор Липпс (1851 - 1914) считал, что все эмоциональные реакции, возникающие при восприятии эстетического объекта, в том числе и чувство прекрасного, являются ответом на самые общие импульсы, посылаемые произведением. Чувство прекрасного зависит от воображения и фантазии, способных создавать в вымысле идеально совершенную и полную жизнь. Как следствие, Т.Липпс рассматривал эстетику в целом исключительно как прикладную психологию.
  Современная эстетика видит в прекрасном не проявление человеческой субъективности, не абсолютную идеальность, а сложный сплав объективного и субъективного. Оно определяется не одним лишь восприятием конкретного субъекта, а связано с реальной ценностью предмета, явления, события. Отношение к ним как к прекрасным обусловлено их общественной значимостью, их реальными, объективно существующими свойствами.
  Если говорить о более детальном раскрытии термина «прекрасное», то следует помнить о том, что он теснейшим образом связан с другими понятиями и категориями эстетики. Иными словами, когда мы попытаемся объяснить, что же мы оцениваем как прекрасное, то мы, как правило, назовем в качестве такового совершенное, гармоничное, грациозное, изящное, завершенное, соразмерное. Это значит, что прекрасное возможно определить лишь через другие эстетические понятия. При этом, как уже указывалось выше, бесполезно искать исчерпывающий перечень тех свойств и качеств, наличие которых позволяло бы однозначно определить некоторый объект как прекрасный, поскольку восприятие зависит от сложного комплекса объективных и субъективных факторов: в восприятии прекрасного, впрочем, как и эстетического вообще, очень многое зависит не только от особенностей самого объекта (формы, цвета, пропорциональности и т.п.), но и от социально-исторических и культурных особенностей, психологических установок, эстетических вкусов и предпочтений, особенностей индивидуального восприятия. Вспомним здесь короткое стихотворение «Прекрасное» французского поэта Поля Элюара (1895-1952) из его раннего сборника
  «Потребности жизни и последствия снов, предваряемые Примерами», написанного в период увлечения этого автора дадаизмом:
  Прекрасно в счастье,
  Уродливо в несчастье,
  Зримо для слепых.
  В природе прекрасное является результатом гармонии и завершенности в соотношении частей материального мира, проявлении его свойств и признаков. Освоение и оценка этих объективных свойств мира порождает в человеке чувство прекрасного. Многообразие проявлений прекрасного в действительности развивает способность человека к широте и многообразию его оценок. При этом прекрасное теснейшим образом связано с человеческим познанием и практической деятельностью. Оценка с точки зрения прекрасного предполагает эстетическое освоение предмета. То, что таинственно для человека, неясно, непознанно, далеко не всегда воспринимается как прекрасное. Прекрасно то, что понятно, доступно, близко человеку. Эта одна из причин, по которой различны представления о прекрасном в природе у различных народов, в различные исторические эпохи, у людей с различным уровнем образования. Так для русского прекрасен зимний лес и разлившаяся Волга, а для японца - цветущая сакура и гора Фудзи. Наверное, не случайно лучшие строки великих поэтов посвящены родной для них природе. Нам близки проникновенные строки Ф.Тютчева, рождающие в памяти знакомые с детства картины:
  Чародейкою Зимою
  Околдован, лес стоит -
  И под снежной бахромою,
  Неподвижною, немою,
  Чудной жизнью он блестит.
  И стоит он, околдован, -
  Не мертвец и не живой -
  Сном волшебным очарован,
  Весь опутан, весь окован
  Легкой цепью пуховой...
  А рядом с ними - сложенные совершенно о другой, но не менее любимой природе, замечательные строки великого японского поэта Мацуо Басё:
  Над вишней в цвету
  Спряталась за облака
  Скромница луна.
  Однако, действительность, окружающая человека, удивительно широка и многообразна, а значит, многие ее проявления могут попадать в сферу эстетического восприятия человека и оцениваться как прекрасные. В сфере социальной жизни, человек видит прекрасное не менее часто, чем в природе. Представления о прекрасном в социальной жизни порождены разумной созидательной деятельностью человека. Они исторически развиваются и видоизменяются. Основой прекрасного в человеке является развитие и единство моральных и физических качеств, благородство целей и последовательность действий по их осуществлению, духовная сила, самоотверженность, следование долгу.
  Понятие о прекрасном применительно к общественной жизни всегда внушает нам мысль о возвышенном, героическом, величественном. А.С.Пушкину принадлежит интересная мысль о том, что «прекрасное должно быть величаво». С особой силой это свойство величия проявляется в созидательной деятельности людей, в славных подвигах самопожертвования и героизма.
  Чрезвычайно разнообразны формы проявления прекрасного в искусстве. И это не случайно. Во-первых, прекрасно само искусство как особый вид творческой деятельности человека, в котором находит отражение его духовное богатство. Кроме того, важной эстетической особенностью искусства является его способность правдиво и вдохновенно отображать прекрасное, присущее природе и человеку, давать ему особое толкование, подчеркивать и выделять все его оттенки. Эта особенность искусства была замечена давно. Отсюда проистекает вера человека в возможность увековечения красоты средствами искусства:
  Замшелый мрамор царственных могил
  Исчезнет раньше этих веских слов,
  В которых я твой образ сохранил.
  К ним не пристанет пыль и грязь веков.
  Пусть опрокинет статуи война,
  Мятеж развеет каменщиков труд,
  Но врезанные в память письмена
  Бегущие столетья не сотрут.
  В.Соловьев в работе «Общий смысл искусства» указывал на то, что задачами искусства является одухотворение природной красоты и увековечение её индивидуальных явлений: «Как человеческое самосознание относится к самочувствию животных, так и красота в искусстве относится к природной красоте» . И действительно, прекрасные лица давно ушедших людей оживают для нас на полотнах Яна ван Эйка, Рембрандта, Кипренского, Репина. И как знать, может быть будущие «урбанизированные» поколения будут видеть прекрасную первозданную природу лишь на полотнах великих голландских или русских пейзажистов.
  Прекрасное как объективное свойство окружающей действительности является неотъемлемой особенностью жизни. Оно понятно человеку во всех его проявлениях. Оно доставляет людям особые эмоциональные переживания - чувство восхищения, удовольствия, светлой радости, умиротворения, равновесия, блаженства. Человек, созерцая прекрасное, переживает просветление своих чувств, прилив жизненных сил, у него появляется желание снова воспринимать те объекты, которые вызвали такие чувства. Более того, в нем пробуждается тяга к творчеству, к созиданию прекрасного и великого, к совершению добродетельных поступков. Нередко глубоко острое впечатление от восприятия прекрасного произведения искусства делает из человека художника, поэта, актера. Французский писатель Андре Мальро (1901-1976) в работе «Голоса молчания» писал об этом: «Художником человека делает именно то, что открытие произведений искусства в молодые годы задевает его глубже, чем открытие вещей, которые породили эти произведения».
  Понятие «прекрасное» тесно связано с другим эстетическим понятием - «красотой». «Красота» - достаточно важное понятие эстетики. Наряду с категорией прекрасного, оно служит для определения и оценки эстетических свойств совершенных предметов и явлений действительности. Слово «красота» так же, как и слово «прекрасное», применимо для оценки совершенных природных явлений, внутреннего и внешнего облика человека, его поступков, содержания и формы произведения искусства и т.п. В этих случаях смысловое значение прекрасного и красоты совпадают, и мы нередко употребляем их синонимично. Однако в рамках научно-эстетического анализа эти термины не являются полностью идентичными. В отличие от прекрасного, предполагающего высшее, абсолютное совершенство, красота является более узким по значению понятием эстетики. В строго научном смысле оно применяется только для оценки отдельных сторон и свойств предметов, явлений, событий. Прекрасное же может быть применено и для оценки предмета, явления, события в целом. Например, внешняя красота человека не дает еще основания назвать его прекрасным. В этом смысле красота может выступать как одна из сторон прекрасного. Наблюдаемая в подобных случаях разница в значении этих двух понятий дает возможность выявить в эстетическом анализе диалектическое соотношение между содержанием и формой предметов и явлений, вскрыть противоречие между физическими и нравственными особенностями человека, его внешностью и его духовным обликом. К примеру, внешняя красота графа Алексея Вронского, героя романа Л.Толстого «Анна Каренина», далеко еще не является основанием для того, чтобы назвать его прекрасным человеком. Толстой так описывает его внешность: «Вронский был невысокий, плотно сложенный брюнет, с добродушно-красивым, чрезвычайно спокойным и твердым лицом. В его лице и фигуре, от коротко обстриженных черных волос и свежевыбритого подбородка до широкого с иголочки нового мундира, все было просто и вместе изящно». И вот как описывает Толстой мысли Вронского об Анне Карениной и связи с ней в последних главах романа: «Чем больше проходило времени, чем чаще он видел себя опутанным этими сетями, тем больше ему хотелось не то что выйти из них, но попробовать, не мешают ли они его свободе. Если бы не это все усиливающееся желание быть свободным, не иметь сцены каждый раз, как ему надо было ехать в город на съезд, на бега, Вронский был бы вполне доволен своей жизнью». Красота внешняя - явно недостаточное условие для того, чтобы быть прекрасным человеком. А.П.Чехов устами одного из своих героев высказал мысль, давно ставшую классическим выражением соотношения красоты внешней и красоты нравственной:
  «В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли.... Часто я вижу прекрасное лицо и такую одежду, что кружится голова от восторга, но душа и мысли - боже мой! В красивой оболочке прячется иногда душа такая черная, что не затрешь ее никакими белилами...»
  Напротив, внешнее убожество Квазимодо из романа В.Гюго «Собор Парижской богоматери» не дает читателю права распространять негативную оценку на весь образ этого героя.
  Красота как характеристика определенных свойств предметов, явлений, человека, продуктов материального и духовного производства, произведений искусства характеризуется многообразием признаков. Это соразмерность, пропорциональность, гармония частей и игра красок, новизна и яркость, целесообразность и целостность формы.
  Оппозиционное прекрасному понятие - «безобразное». В реальной действительности прекрасное и безобразное соседствуют повсеместно. Китайский даосизм учит: «В Поднебесной всегда, узнав о красоте, начинают осуществлять красивое. И вот - уже безобразное». Понятие безобразного служит в эстетике для определения и оценки уродливо-односторонних предметов и явлений действительности, нарушающих представления о красоте и достоинстве человека и вызывающих вследствие этого отрицательное отношение. Этимологически «безобразное» (без-образное) означает отсутствие образа, формы, идеи. Безобразное связано с другими «отрицательными ценностями» - уродством, низостью, отвратительностью, глупостью, слабостью, несовершенством, бесформенностью, гнусностью - но не тождественно им. Как указывал в связи с этим русский религиозный философ Н.О.Лосский, «безобразное есть специфическая, новая отрицательная ценность, присущая чувственному воплощению других отрицательных ценностей. Иными словами, безобразие есть надстройка над другими отрицательными ценностями: оно есть отрицательная ценность фундированная, т.е. основанная на других отрицательных ценностях.».
  Представления о безобразном, как и представления о прекрасном, зависят от вкусовых различий, способностей человека понимать и оценивать эстетические особенности явлений, исторических, социальных различий и т.п. Эстетика прошлого по- разному рассматривала безобразное в различные эпохи: как безмерное, хаотичное, неупорядоченное, как специфическую область смешного. Нередко безобразное отождествлялось со злом, бесполезностью. Русская демократическая мысль связывала безобразное с уродством социальной жизни, с человеческими пороками.
  Если в реальной жизни безобразное вызывает исключительно отрицательную реакцию, то в искусстве с безобразным связан своеобразный парадокс восприятия: подлинно талантливый художник способен изобразить безобразный объект (лицо, тело, характер, объект окружающей действительности) настолько мастерски, что зритель будет переживать противоречивое эстетическое чувство, в котором сольются отвращение к безобразной сущности изображенного объекта и восхищение мастерством художника, сумевшего её передать. Безобразное обретает в искусстве художественную выразительность, и в этом смысле «безобразие встречается в действительности в более тяжелых формах, чем в искусстве». Вопрос о безобразном в искусстве впервые поставил древнегреческий философ Аристотель (384-322 гг. до н.э.). Он считал, что безобразное может стать предметом для прекрасного по форме произведения искусства, поскольку именно форма художественного произведения вызывает эстетическое наслаждение. Само изображение отвратительной Гидры или Медузы Горгоны, считал древнегреческий философ, может быть прекрасно, и зритель будет рассматривать это изображение с удовольствием.
  Эту мысль Аристотеля мы найдем у мыслителя XVII века Н.Буало:
  Нам кисть художника являет превращенье
  Предметов мерзостных в предметы восхищенья.
  Подобные идеи развивал И.Кант, отмечая, что искусство способно «прекрасно описывать вещи, которые в природе безобразны и отвратительны». Безобразие объекта словно бы «снимается» художественностью изображения, доставляющей удовольствие.
  Категории «безобразное» посвятил фундаментальный труд «Эстетика безобразного» (1853) немецкий мыслитель, последователь Гегеля, И.К.Ф.Розенкрац. Его работа так и осталась единственным в классической эстетике трудом, сделавшим безобразное предметом специального исследования. В ней безобразное рассматривается как оппозиция прекрасному. Прекрасное, по мнению Розенкраца, может разрушиться в безобразное при переходе от духовного идеала к материальной объективации.
  В искусстве, без сомнения, есть место безобразному, причем в различных его проявлениях и смыслах. Безобразное из действительной жизни вполне может стать предметом изображения. Это особенно часто используется в комических произведениях. При этом происходит не простое копирование безобразия реальной жизни, но типизация черт безобразного в целях его осуждения. Современная постклассическая эстетика все более превращает безобразное в базовую категорию. Уже Т.Адорно в работе «Эстетическая теория» (1970) рассмотрел безобразное как основную категорию эстетики, подчеркивая её первичность по отношению к «прекрасному»: прекрасное и базирующееся на нем искусство возникли через отрицание безобразного как символа несвободы человека.
  Однако, нужно иметь ввиду, что современное искусство далеко не всегда изображает безобразное в целях его преодоления прекрасной художественной формой. Явления современной художественной жизни (смакование натуралистических сцен, нарко- сексуального бреда, анатомических мерзостей, физического уродства, абсурдных отношений между людьми, образов насилия, садизма и мазохизма) выступают свидетельством безобразной действительности, перед которой художественная форма оказывается бессильной. Значение безобразного крайне велико в сюрреализме, экспрессионизме, театре абсурда, «боди-арте», «арте повере», в современном кинематографе с его бесчисленными сценами жестокости и насилия. Многие произведения современного искусства, изображающие безобразное во всей натуралистической наготе, направлены не на превращение его в объект, доставляющий эстетическое наслаждение в духе Аристотеля или Канта, а, по мнению В.В.Бычкова, «на возбуждение негативных эмоций протеста, отвращения, брезгливости вплоть до страха, ужаса, шокового состояния».
  Помимо этого, безобразное в искусстве может иметь и другое проявление: выражать невольное или умышленное нарушение законов творчества, ведущее к разрушению художественного образа. Сюда относится как неумение художника творить по законам красоты (отсутствие мастерства, навыка), так и искажение норм творчества в угоду ложной оригинальности и моде, что приводит к формализму, к утрате истинного смысла искусства. Именно эти качества нередко характеризуют образцы искусства модерна. Владимир Соловьев замечал по этому поводу: «Страшно кажется возлагать на красоту спасение мира, когда приходится спасать саму красоту от художественных и критических опытов, старающихся заменить идеально-прекрасное реально-безобразным». И тем не менее, категория «безобразное» становится сегодня в один ряд со всеми другими категориями эстетики и занимает прочное место в искусстве.

 
© www.textb.net