Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


3.1. Эстетическое

  Важнейшей категорией эстетики, практически полностью охватывающей предмет этой науки, является «эстетическое». Эта наиболее абстрактная и общая категория, в которой схватывается общность всех возможных проявлений художественного, созерцательного отношения человека к действительности. Как отмечал В.В.Бычков, с помощью данной категории «выражается сущностное родство и системное единство всего семейства эстетических категорий». Иными словами, и прекрасные шедевры живописи, и самые разнообразные комические эффекты, и трагические характеры, и музыкальная гармония - все они будут являться различными проявлениями эстетического. Эстетическое охватывает собой всю широкую сферу неутилитарных, созерцательных субъект-объектных отношений, выражает особый духовно-материальный опыт человека, в процессе которого он получает духовное наслаждение.
  Категория «эстетическое» утвердилась в эстетике достаточно поздно - только в XX веке. Она активно употреблялась в работах Г.Гадамера, М.Дюфрена, Э.Сурио, Д.Лукача. Первым среди отечественных философов категорию «эстетическое» в качестве наиболее общей, исходной категории эстетики ввел А.Ф.Лосев в работе «Диалектика художественной формы», первая часть которой была опубликована в 1927г. Этот исследователь показал, что «эстетическое» не тождественно «прекрасному»: «.прекрасное отнюдь не то же самое, что эстетическое. Эстетическое шире: сюда входит возвышенное, низменное, трагическое, комическое и т.п. Прекрасное - один из видов эстетического». Аналогичным образом А.Ф.Лосев строго разграничил категории эстетического и художественного (искусства): «Когда мы мыслим художественное, мы всегда имеем в виду искусство, произведения искусства, т.е. осуществленное творчество. Эстетическое же только еще есть то, что должно осуществляться в виде искусства. Художественное есть осуществленное эстетическое, причем в нем может быть не только эстетическое». Эстетика, по мнению А.Ф.Лосева, должна изучать природу всего многообразия выразительных форм действительности, а не только прекрасное и художественное.
  Введение категории «эстетическое» именно в XX веке не было случайностью, поскольку в это время стали очевидны совершенно новые тенденции не только в искусстве, но также в культуре в целом. В начале века появляется, например, реди-мейдс (от англ. ready-made - готовый) Марселя Дюшана - произведения, представляющие собой предметы обихода, выставленные в качестве произведений искусства в том их виде, в каком они непосредственно используются. Свои первые работы - «Колесо от велосипеда», «Сушилка для бутылок» - Дюшан создал и выставил в Нью-Йорке в 1913-1914 гг. Основным принципом реди-мейдс было убеждение в том, что нельзя изобразить предмет лучше, чем он существует в действительности, следовательно, необходимо созерцать сам этот предмет. Тем самым предметы, отнюдь не отличающиеся красотой, ничего не изображающие и не символизирующие, были внесены в сферу художественной культуры, в выставочную среду, а классические эстетические принципы были отвергнуты.
  В период 1916-1920 гг. возник дадаизм, выработавший принципы стохастической (случайной) организации композиций из артефактов (например, склеивания в случайной последовательности слов из газетных публикаций) и психического автоматизма, которые также мало сочетались с принципами классической эстетики.
  Во второй половине века возникает поп-арт, ярким представителем которого является Энди Уорхол, сделавший предметом изображения мусор, отбросы, лица разыскиваемых полицией преступников, электрический стул и т.п. К этому же направлению относятся и работы Роберта Раушенберга, создававшего так называемые «пространственные картины», в которых живописные поверхности дополнялись коллажами из различных используемых в быту предметов - кусочков ткани, веревок, частей репродукций. В сферу художественной культуры стали активно вторгаться абсурдность, парадоксальность, игра смыслами, а нередко - непристойное, безобразное, омерзительное, пошлое. Современные исследователи к проявлениям новых тенденций в культурном самосознании относят следующие: «придание ряду понятий обыденного сознания (тоска, тошнота, тревога и т.д.) статуса философско-эстетических категорий, тенденции к эстетизации философии; диссонанс, дисгармония в музыке, нефигуративность, асимметрия в живописи; абсурд, безобразное в литературе, театре, кинематографе». В такой ситуации объяснение сферы созерцательной деятельности человека на основе категории «прекрасное» становилось все более и более сложной, если не сказать невозможной, теоретической задачей.
  Однако причина введения категории «эстетическое» состоит не только в появлении новых художественных явлений, которые оказалось невозможно объяснить, базируясь на категории «прекрасное». Причина глубже: эстетика к XX веку уже проделала достаточно длительный путь развития, чтобы осознать, что отождествление предмета эстетического анализа с прекрасным не соответствует реальной человеческой эстетической практике. Действительно, как уже отмечалось выше, в главе, посвященной рассмотрению предмета эстетики, невозможно найти в действительности объект, к которому нельзя было бы отнестись эстетически - созерцательно, творчески, неутилитарно, художественно. Самые разнообразные материальные предметы, явления природы, человеческие поступки, бытовые вещи, могут быть оценены как прекрасные или безобразные, комические или смешные, трагические или ужасные, возвышенные или низменные. Многое зависит здесь не только от объективных качеств самих предметов (их объективной красоты), но также от условий восприятия, распространенных вкусов и предпочтений, эстетических идеалов, психологических качеств воспринимающего субъекта, культурных традиций. Если же пытаться сводить предмет эстетики лишь к прекрасному, то окажется, что из него должны быть исключены не только многие объекты, но и то, что классическая эстетика традиционно включала в сферу рассмотрения - трагическое, безобразное, низменное, комическое, дисгармоничное. Ни одна из этих категорий не может быть полностью сведена к прекрасному или к недостаточности прекрасного. Известный отечественный исследователь профессор А.А.Оганов пишет в этой связи: «А чем подкупают нас картины Босха, чудища, венчающие Нотр-Дам де Пари, «Герника» Пикассо, атональная музыка Шенберга, гоголевский «Нос», комедии Аристофана - это величайшее наследие мировой культуры, бесспорные, общепризнанные эстетические ценности?».
  Тем не менее, до настоящего времени далеко не всеми специалистами категория «эстетическое» признана в качестве исходной категории эстетики. Например, Л.Н.Столович считает, что эстетика как отрасль философского знания исследует такое ценностное мироощущение, которое прежде всего характеризуется категорией «прекрасное» и наиболее полно выражается в искусстве. О.А.Кривцун также строит категориальный аппарат эстетики на категории «прекрасное»: «Строго говоря, все здание эстетической науки строится на единственной категории прекрасного. Доброе - прерогатива этики; истинное - науки; другие, более частные эстетические категории (трагическое, сентиментальное, возвышенное и т.п.) являются категориями-«гибридами», вмещающими в себя и этическое, и религиозное содержание».
  Все это свидетельствует о том, что постепенно утверждающееся в качестве главной категории «эстетическое» является дискуссионной проблемой эстетики. Тем не менее, введение и использование этой категории представляется продуктивным и для обозначения предмета эстетики в самом общем виде и для выражения особой сферы человеческого духовно-материального опыта и неутилитарного отношения к действительности. Как отмечал А.Ф.Лосев, «эстетическое есть выражение той или иной предметности, данной как самодовлеющая созерцательная ценность и обработанной как сгусток общественно-исторических отношений».
  Думается, что пришло время сказать несколько слов о том, что понимается под «неутилитарностью» эстетических отношений и эстетической деятельности. Латинское слово «utilis» означает «полезный, практически значимый». Таким образом, имеющее латинские корни прилагательное «утилитарный» обозначает все то, что имеет для человека практическую значимость, что является для него полезным, в чем он заинтересован. Вопрос о соотношении эстетического (или его проявления - прекрасного) и полезного обсуждался в философии задолго до того, как эстетика выделилась в качестве относительно самостоятельной научной дисциплины. При этом история философии знает прямо противоположные варианты решения этой проблемы.
  Одну из достаточно ранних, но при этом удивительно ярких идей можно обнаружить в учении древнегреческого философа Сократа (469 - 399 гг. до н.э.). Он чрезвычайно сильно сблизил прекрасное и полезное, показывая, что эстетическое и художественное производно от практического назначения предмета и того, насколько хорошо этот предмет выполняет функции, ради выполнения которых он и был создан. Прекрасной может быть, в первую очередь, названа та амфора, которая хорошо хранит вино, но та, которая протекает или слишком хрупка, не является прекрасной, насколько бы великолепно она не была расписана и какой бы совершенной формой не обладала. Как учил Сократ, даже навозная корзина прекрасна, если сделана подобающе для своего употребления. При таком понимании эстетическое оказывается очень тесно связанным с практической деятельностью человека, с практикой.
  Но история эстетики знала и прямо противоположную концепцию эстетического, в соответствии с которой оно равнозначно незаинтересованному, неутилитарному, бескорыстному. Ярким примером этого взгляда является концепция И.Канта, выраженная в первой части работы «Критика способности суждения» (1790). Кант считает эстетическое суждение (суждение вкуса) о произведениях искусства специфическим суждением, отличным по своему существу от телеологической способности суждения о природных вещах. Кант считал, что при эстетическом восприятии предмета отношение субъекта к нему бескорыстно, незаинтересованно, что отличает эстетическое от практического и морального. Прекрасное или возвышенное нравится всем только в силу своей чистой формы, без всякого утилитарного интереса, а их восприятие сопровождается особым удовольствием (благорасположением), бескорыстной творческой деятельностью. Эстетическое представляется Канту результатом свободной игры человеческих духовных сил в процессе созерцания объекта: «Суждение называется эстетическим именно потому, что определяющее основание его есть не понятие, а чувство (внутреннее чувство) упомянутой гармонии в игре душевных сил, коль скоро её можно ощущать». Это означает, что отношение к объекту только тогда можно считать эстетическим, когда оно лишено всякой корыстной, утилитарной заинтересованности. Если человек выбрал и купил картину не вследствие того, что она привлекла его своим образным строем и смыслом изображенного, а в силу того, что она замечательно закроет собой пятно на стене, его отношение к предмету искусства эстетическим не является, а будет чисто утилитарным. Если к старинной бронзовой статуэтке относятся исключительно как к орудию для раскалывания грецких орехов, то эстетическим данное отношение назвать трудно. «Если мы рассматриваем произведение со стороны его неприкосновенной действительности и при этом сами ничего своего не привнесем, то оказывается, что произведение выступает перед нами так же естественно, как вещи. Картина висит на стене, как охотничье ружье или как шляпа. Квартеты Бетховена лежат на складах издательства, как картофель в погребе». Таким образом, в соответствии с теорией И.Канта, качественной характеристикой эстетического является практическое бескорыстие, свобода от всякого интереса.
  Антиномия «прекрасное есть бесполезное» - «прекрасное есть полезное», возникшая в истории эстетики, вполне закономерна, поскольку схватывает реальную многогранность человеческой деятельности: в ней могут вполне гармонично сочетаться практическое и эстетическое отношения. Эстетические моменты могут органично вплетаться в практическую активность человека с утилитарными целями и влиять на нее - технику, промышленность, строительство, кулинарию, парфюмерию, моделирование одежды и т.д. И наоборот, практическая целесообразность может оказывать существенное влияние на эстетические отношения и обуславливать стилеобразование в искусстве, как это происходит, например, в архитектуре, промышленном дизайне, декоративно-прикладном творчестве, где художественная форма объекта определяется его практическим назначением. Именно это подчеркивали основоположники технической эстетики. Так, немецкий архитектор Г.Земпер в работе «Стиль в технических и тектонических искусствах, или Практическая эстетика» (1860-1863) отмечал, что форма вещи, являющаяся результатом целенаправленной дизайнерской работы, определяется такими факторами, как функции этой вещи, существующий технологический процесс её производства, материал, из которого вещь должны быть изготовлена и др. Зависимость утилитарного от эстетического оказывается достаточно сильной, в силу чего при снижении эстетических качеств подобных вещей происходит одновременное снижение их утилитарно-практических качеств: «Столь же постыдное признание напрашивается при сопоставлении современных изделий с изделиями наших предков. При всем техническом прогрессе наши изделия уступают им по форме и даже по их практической пригодности и целесообразности». Уместно вспомнить здесь, как удобна бывает порой старинная мебель - стулья с прекрасными фигурными спинками и сиденьями, плетеное кресло-качалка, старый резной буфет и т.п. Может быть, поэтому нам иногда бывает так тяжело с ней расставаться.
  К одним и тем же объектам возможно и утилитарное и неутилитарное отношение. Всегда, когда субъект рассматривает определенный объект с точки зрения практической значимости материальных или, более узко, вещественных свойств этого объекта, имеет место утилитарное отношение к нему. Когда же за материальными характеристиками и свойствами усматривается нечто иное - идеальный смысл, духовное содержание, выразительность, изящество, красота, образный строй и т.д. - имеет место неутилитарное отношение. В реальной жизни любой человек достаточно легко отличит утилитарное отношение от неутилитарного. Обратимся снова к произведениям А.П.Чехова и вспомним первое действие его комедии «Вишневый сад». Хорошо известна знаковая сцена, в которой купец Лопахин беседует с помещицей Раневской и её братом Гаевым о скорой продаже с торгов вишневого сада:
  «Лопахин. ...Вам уже известно, вишневый сад ваш продается за долги, на двадцать второе августа назначены торги, но вы не беспокойтесь, моя дорогая, спите себе спокойно, выход есть... Вот мой проект. Прошу внимания! Ваше имение находится только в двадцати верстах от города, возле прошла железная дорога, и если вишневый сад и землю по реке разбить на дачные участки и отдавать потом в аренду под дачи, то вы будете иметь самое малое двадцать пять тысяч в год дохода.
  Гаев. Извините, какая чепуха!
  Любовь Андреевна. Я вас не совсем понимаю, Ермолай Алексеич.
  Лопахин. Вы будете брать с дачников самое малое по двадцати пяти рублей в год за десятину, и если теперь же объявите, то я ручаюсь чем угодно, у вас до осени не останется ни одного свободного клочка, все разберут. Одним словом, поздравляю, вы спасены. Местоположение чудесное, река глубокая. Только, конечно, нужно поубрать, почистить... например, скажем, снести все старые постройки, вот этот дом, который уже никуда не годится, вырубить старый вишневый сад...
  Любовь Андревна. Вырубить? Милый мой, простите, вы ничего не понимаете. Если во всей губернии есть что-нибудь интересное, даже замечательное, так это только наш вишневый сад.
  Лопахин. Замечательного в этом саду только то, что он очень большой. Вишня родится раз в два года, да и ту девать некуда, никто не покупает».
  Для Лопахина старый вишневый сад - это ценность материальная (земля, деревья, способные или не способные давать урожай, вишня, которую возможно или невозможно продать), и его отношение, таким образом, абсолютно утилитарно. Для Раневской вишневый сад - это красота цветущих деревьев, напоминание о давно ушедшей юности, символ жизненной энергии, и, следовательно, ее отношение к этому же саду не столько утилитарное, сколько эстетическое. Сад давно не приносит практической пользы, но Любовь Андреевна считает его ценным и значимым. Различие между двумя подходами, двумя отношениями к объекту Чехов показывает чрезвычайно ярко. Эстетическое отношение оказывается «эмоциональной оценкой того, как организовано, построено, выражено, воплощено формой данное содержание, а не самого этого содержания».
  Вместе с тем, несмотря на наполнение человеческого существования эстетическим, нужно понимать, что наличие в отношении к чему-либо только лишь определенного типа эмоциональных реакций отнюдь не означает, что непременно и обязательно имеет место именно эстетическое отношение. Так, смех или трагические чувства, взятые сами по себе, составляют предмет не эстетического, а психологического анализа. Эстетическим эти чувства станут тогда, когда обретут художественную форму, будут творчески восприняты в её ракурсе. Сами по себе комические или трагические отношения в жизни (шутка, ироничная насмешка, сарказм, скорбь, горечь утраты) по существу своему не являются собственно эстетическими переживаниями и эстетическими отношениями. Любые человеческие чувства получают эстетический статус лишь тогда, когда обозначаемое ими содержание оказывается соответствующим образом оформленным, рассматривается с точки зрения выразительности, структурированности, совершенства. Только будучи художественно осмысленными, комические и трагические эмоциональные реакции смогли породить такие устойчивые жанры, как трагедия и комедия. Точно в такой же мере природные явления способны порождать эстетическое отношение в том случае, если их восприятие опирается на художественный принцип, угадывающий за явлением - сущность, за поверхностью - символ. И для этого художественного осмысления не существует абсолютно запретных зон.
  Человеческая история свидетельствует о том, что нет такого предмета, события, явления, которое не могло бы войти в эстетическое. Человек повсюду может находить красоту, гармонию, изящество, совершенство - в полете бабочки или летучей мыши, в форме розы или замшелого пня, в движении танцовщицы или акулы. Или, напротив, не находить ничего примечательного в самых, казалось бы, совершенных предметах. Ведь в эстетическом отношении очень многое зависит от культурных и психологических установок, субъективных вкусов и предпочтений, профессиональных привычек и специфики деятельности. Именно поэтому одно и то же явление может или нет оказаться в сфере эстетического. Багряный закат занимает и живописца, и метеоролога, цветущая липа - предмет занятий и для фотографа, и для сборщика лекарственных растений. Когда в кладовой заведётся мышь, на неё поставят мышеловку, и в этот момент в отношении к этому животному не будет ни грана той эстетической ценности, которую увидел в маленьком грызуне Уолт Дисней, прославивший его в образе Микки Мауса. Эстетическое отношение может зависеть также и от других факторов - пространственных и временных измерений, обстоятельств восприятия, настроения. Девятый вал прекрасен на картине Айвазовского, но страшен вблизи, цунами величественны на картинах японских мастеров, но жутки в непосредственном восприятии. Все это свидетельствует о том, что невозможно выделить какие-либо универсальные объективные, присущие самим объектам свойства (форму, пропорции, цвет и т.п.), которые обуславливают их однозначную принадлежность к сфере эстетического. Хотя вряд ли стоит говорить и об абсолютной субъективности эстетического, поскольку включение объектов в эту сферу в каждый конкретный момент истории обусловлено также целым рядом объективных факторов - природных, культурно-исторических, социально­политических, экономических и т.д.
  Более того, онтологические основы эстетического восприятия также обнаруживаются в природе. Ей свойственна ритмическая организация, проявляющаяся в природных циклах, восходах и заходах солнца, морских приливах и отливах, временах года, биологических изменениях живых организмов, движении животных, в биоритме человека, в биении сердца, пульсации крови или дыхании. Улавливание естественного ритма приводило к тому, что «в мышечном и чувственном сознании, а потом и в чувствующем мышлении первобытных людей стал накапливаться естественно потребный для их нормальной и здоровой жизни ритмический, а тем самым и эстетический опыт».
  Еще одной онтологической предпосылкой эстетического восприятия является системная организация, упорядоченность материального мира, где имеет место процесс постепенного усложнения структур, «неуклонного повышения уровня их организованности - от неорганических к органическим формам, от простейших живых существ к прямым предкам человека, от элементарных способов самосохранения до генетического механизма передачи информации об оптимальных способах поведения индивида для поддержания жизни вида». Замечаемая упорядоченность в движении светил, в строении цветов и деревьев, в организации животной стаи или человеческого сообщества выводила человека на эмоциональные переживания и эстетические оценки. Вспомним известный фрагмент древнегреческого философа Гераклита Эфесского (ок. 544/540 - 480 гг. до н.э.), в котором выражена мысль об упорядоченности космоса, о строгой ритмичности мирового процесса, о его размеренности: «Этот мировой порядок, тождественный для всех, не создал никто ни из богов, ни из людей, но он всегда был, есть и будет вечно живым огнем, мерами вспыхивающим и мерами угасающим».
  Не менее важной онтологической основой эстетического является имеющая место в природе симметрия и пропорциональность. Конечно, в ней нет геометрической точности и четкости повторения частей, но нельзя не заметить общую симметрию в строении тела кузнечика и бабочки, морского ската и акулы, лошади и жирафа. По замечанию немецкого физика Герта Айленбергера (р. 1936), «в смирительную рубашку математики одевает Природу вовсе не наша чувственная или познавательная деятельность, а сама Природа в ходе своего эволюционного развития вкладывает математику в наш разум как реально существующую структуру, неотъемлемую от нее самой» . У самого человека есть левая и правая стороны тела, два глаза и два уха, две руки и две ноги - это естественная симметрия, замеченная им и повлиявшая на оценочные критерии при восприятии окружающего мира. «.принцип симметрии универсален и проявляется на всех уровнях организации мира: от космо-эволюционного процесса до логики мышления и человеческого поведения». Природным явлениям свойственна и пропорциональность, обусловленная, конечно же, не субъективными оценками человека, но объективными факторами - физическими, биологическими, географическими и т.п. Пропорции тела гепарда именно таковы, какие необходимы для быстрого бега и охоты, а пропорции тела человека - для прямохождения. С глубокой древности художники, скульпторы, строители чувственно фиксировали, а затем рассчитывали пропорциональность всех природных и рукотворных объектов, беря в качестве обычного эталона пропорции собственного тела и начиная тем самым поиск великой природной гармонии.
  Однако в природе есть не только упорядоченность, но и её противоположность - хаос. Человек улавливал взаимодействие этих противоположных начал, пытаясь познать, какие их сочетания вызывают положительные эмоции, а какие - отрицательные. Современная наука - философия, физика, математика - убеждена в том, что неупорядоченность, хаотичность, стохастичность являются одной из онтологических основ эстетического. «Наше ощущение прекрасного возникает под влиянием гармонии порядка и беспорядка в объектах природы - тучах, деревьях, горных грядах или кристалликах снега. Их очертания - это динамические процессы, застывшие в физических формах, и определенное чередование порядка и беспорядка характерно для них. В то же время наши промышленные изделия выглядят какими-то окостеневшими из-за полного упорядочения их форм и функций, причем сами изделия тем совершеннее, чем сильнее это упорядочение».
  К числу онтологических основ эстетического относятся также и другие свойства и закономерности, обнаруживаемые в развитии мира - причинно-следственная связь, волновые физические процессы, строение человеческого мозга и др. Важно, наверное, не их перечисление, а осознание того, что в эстетическом оказываются взаимосвязанными духовное и материальное, объективное и субъективное, индивидуальное и социальное. В нем осуществляется приобщение людей к духовному путем взаимодействия с материальным и достижения гармонии внутреннего мира с миром внешним. Именно в этом смысле говорят о сущностном слиянии с универсумом, ощущении причастности к вечности и бытию, прорыве потока времени, раскрывающихся в эстетическом.
  Категория «эстетическое», выражая всё многообразие и богатство творческого, художественного отношения человека к действительности, охватывая все возможные варианты освоения мира по законам красоты, является основной категорией эстетики. Другие важнейшие категории этой науки - прекрасное, безобразное, возвышенное, низменное, трагическое, комическое и др. - выступают как конкретные формы и разновидности эстетического. Так, «прекрасное» обозначает наиболее совершенные эстетические явления, в которых имеет место гармония содержания и формы, в которых жизнь получает оптимальное конкретно-чувственное выражение. «Возвышенное» отражает такие эстетические феномены, в которых проявляется мощь бытия, несоизмеримая с возможностями обыкновенного человека. Аналогичным образом через «эстетическое» могут быть раскрыты и другие категории эстетики. Категория «эстетическое» выполняет, следовательно, системообразующие функции в категориальном аппарате эстетики: она обеспечивает системность эстетического анализа и целостность рассмотрения основных проблем эстетики, увязывая в единство те вопросы, которые в течение многих столетий составляли предмет исследовательского интереса для многих философов.

 
© www.textb.net