Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


3. Философские проблемы общей патологии человека. Патология и валеология

  Медицинское учение о болезнях человека - патология. Патология имеет два направления: частная патология занимается отдельными болезнями, общая патология - это раздел теоретической медицины, который исследует наиболее общие, т.е. свойственные всем болезням, закономерности их возникновения, развития и исходов.
  Здесь представляется важным указать на одну деталь, которая до настоящего времени очень мало обращала на себя внимание. Слово «патология» образовано от двух греческих слов: «пафос» - «все, что кто-либо претерпевает», а также «страдание», «горе», «поражение», «болезнь», и - «чувство», «страсть»; «логос» - «слово», «учение», «наука». К этому следует вспомнить знаменитые слова Платона из диалога «Теэтет» о том, что для философа чрезвычайно характерен именно этот «παθος» (который в философских текстах переводится обычно словами «удивление», «изумление»). В этом совпадении, которое может рассматриваться как во многом случайное, можно увидеть и некое глубинное единство и основание актуального сближения в некоторых аспектах общей патологии и философии. В пределе сближения - прояснение вопроса о том, что есть παθος, болезнь, претерпеваемое человеком телесно, душевно и духовно.
  В современном пособии «Общая патология человека» (Д.С. Саркисов и др.) рассматриваются важнейшие предпосылки объединения усилий медиков и философов для создания современного синтетического и возможно более полного учения о болезни. В названном пособии систематически представлены с общепатологических и, отчасти, философских позиций понятия структуры и функции, вопросы причинности, этиологии и патогенеза, методология диагностики и другие базовые элементы общемедицинского учения о болезни. К этому пособию мы и отсылаем здесь читателя, ограничившись здесь некоторыми замечаниями в связи с указанной работой.
  В качестве довода к сближению теоретической медицины и философии «Общая патология человека» приводит слова В.В. Пашутина, написанные в конце XIX в.: «Обобщающие полеты ума в сфере патологических явлений совершенно необходимы, так как запас детальных фактов в настоящее время очень велик и получает характер, за недостатком обобщений, тяготеющего ум балласта, с которым едва может справляться наша память. Само собой разумеется, что при философском отношении к существующему фактическому материалу легко обнаруживается всякая односторонность наших знаний и неизбежно всплывает ряд вопросов, часто бьющих в самую суть дела». Авторы пособия справедливо указывают на серьезную практическую сложность в построении полноценного медико-философского синтеза: его условием является глубокое, профессиональное знание медицинской реальности и одновременно основательная философская подготовка. Два этих условия редко совмещаются в одном лице, которое к тому же должно иметь склонность к синтетическому мышлению.
  За образец положительного решения этой проблемы «Общая патология человека» принимает следующие рассуждения крупнейшего советского патологоанатома И.В. Давыдовского: «Возникает дилемма: или звать философов на помощь, или самим медикам осмыслить накопленный материал. Философская разработка медицинских (правильнее, медико-биологических) проблем возможна только тогда, когда сами медики возьмутся за это. Не следует философов делать арбитрами в теоретической медицине. Не следует также полагать, что медицинские проблемы можно механически нанизать на те или иные философские категории (практика показала искусственность и непродуктивность такого метода). Нужно глубже, в биологическом аспекте осмыслить медицинские проблемы. Это, а также параллельное знакомство с философскими основами диалектического материализма подскажет, где искать правильные обобщения, т.е. законы, отражающие сущность явлений и не зависящие от воли людей».
  Положения И.В. Давыдовского представляются спорными во многих отношениях. История знает примеры философов, которые были не только «арбитрами» в теоретической медицине, но и собственно великими теоретиками медицины (Ибн Сина, Парацельс). Сегодня это сочетание, безусловно, значительно более трудноосуществимо - в силу обширности медицинского знания. Но не менее обширна и философия. Ее усеченный вариант, служивший главным ориентиром для И.В. Давыдовского, в виде советской философии, ограниченной рамками диалектического материализма, остался в прошлом. Знакомство медика с философией с учетом фактора принципиальной плюрали- стичности последней, сознательный выбор определенной философской позиции и реализация ее в медицинской теории - задача не менее сложная, чем встречное движение философа в сферу медицинского знания.
  Диалектический материализм, на стороне которого симпатии авторов «Общей патологии человека», безусловно, может являться базой теоретической медицины. Однако это не может само по себе быть основой низложения иных философских позиций, тем более изнутри теоретической медицины. В этой связи как проявление философской недальновидности можно охарактеризовать следующее положение рассматриваемой работы: «Идеалистическое мировоззрение не только искусственно сдерживает прорыв исследовательской мысли, но и является благодатной почвой для расцвета самых мрачных современных мистических учений, гороскопической чепухи, знахарства и такого бесстыдного шарлатанства, которых не знала даже видавшая виды средневековая медицина» (с. 35). Идеализм как таковой - древнейшая философская традиция, которая не может быть отброшена и сегодня.
  Именно философская ограниченность, пренебрежение философской традицией в целом как специфическим опытом сознания и мышления может стать одним из существенных препятствий на пути к искомому полноценному медико-философскому синтезу. Указанная неполнота исходных оснований синтеза сказывается в принципиальных положениях рассматриваемой работы.
  Прежде всего, оно проявляется в виде некоторой несогласованности между характеристикой предмета и задач общей патологии и определением болезни. «Общая патология, говорится в пособии, - это не патологическая анатомия, не патологическая физиология, не биохимия, не генетика и т.д., это нечто более «высокое», синтетическое: это одновременно и патологическая анатомия, и патологическая физиология, и биохимия, и генетика, и психология, и обязательный учет исключительного значения для здоровья человека социальных факторов и т.д., т.е. это не одна из частных дисциплин, а система представлений об основных закономерностях болезней как целостных биоло- го-социальных явлениях». В свете этой характеристики определение болезни как «состояния, обусловленного нарушениями структуры и функций организма и его реакциями на эти нарушения», которое дается в рассматриваемой работе, предстает как крайне узкое. Оно касается лишь состояния организма, что, конечно, недостаточно для рассмотрения болезни в качестве «целостного биолого-социального явления». В то же время, очевидно, что определение «болезни вообще» должно охватывать ее биологические (как в самом широком смысле, так и в узком смысле биологии человека), психологические, социальные и, возможно, иные планы и уровни. Такое определение еще только должно быть создано. Следует согласиться, что и чисто философский подход к определению болезни, примеры которого мы встречаем у Шеллинга и Гегеля (см. выше), уязвим в плане реализации синтеза медицинских и философских знаний.
  Это замечание основано на той общей мысли, что синтез медицинского и философского знания требует предельной гибкости и широты мышления и представляет собой принципиально открытую задачу. Есть основания утверждать, что подобный синтез не ограничится взаимодействием по линии «общая патология - философия», к которой, по сути, он сводится в «Общей патологии человека».
  Как уже отмечалось, западная (и тесно с ней связанная отечественная) традиция медицины характеризуется патоцентризмом, в своих главных проявлениях она делает акцент на болезни. Закономерно в этом контексте то, что общая патология здесь выступает как основа теоретической медицины, как своего рода «философия медицины». Отмечалось также, что приоритетным ориентиром медицины может являться также здоровье. Тогда взаимодействие становится возможным по линии во многом гипотетической пока медицинской дисциплины, изучающей здоровье - «общей валеологии» - философии. В идеале же речь должна, по-видимому, идти о взаимодействии философии с теоретической медициной, выступающей как сбалансированное единство «общей патологии» и «общей валеологии».
  Что есть здоровье как элемент медицинского космоса? Попытка развернутого ответа на этот вопрос предпринята в коллективной монографии «Активное воссоздание устойчивого здоровья» (Куценко Г.И., Пискунов В.А., Хадарцев А.А.). В указанной работе необходимость учета биологических, психологических, социальных, а также экзистенциальных составляющих здоровья не только декларируется, но и во многом реализуется. Характерно указание авторов работы на то, что из насчитывающих более сотни определений здоровья, приводимых в современной литературе, ни одно не является общепризнанным. Анализ и обобщение имеющихся подходов к определению понятия здоровья приводит к тому, что наиболее адекватным из них признается следующее: «Здоровье индивидуума - это состояние оптимума меры адаптации организма, как биопсихосоциального существа (системы), к условиям жизни в данный момент» (с. 135). Однако основная задача авторов работы - не выработка очередного авторского определения понятия здоровья, а реконструкция системы основных параметров здорового человека. При этом здоровье интерпретируется как определенное «благополучие», которое реализуется на биологическом и социальном уровнях, имеющих ряд внутренних планов и подуровней, каждый из которых находит освещение в упомянутой монографии. По замыслу авторов работы развернутая, всесторонняя характеристика здоровья должна стать базой для созидания «здравоцентристсткой» парадигмы медицины, призванной заменить исчерпавшую себя, малоэффективную «патоцентристскую».
  На фоне небогатой, в целом, традиции изучения и осмысления здоровья на Западе и в России работа «Активное воссоздание устойчивого здоровья» выглядит как весьма заметное достижение. Но проблема сущности здоровья, очевидно, может и должна быть поставлена еще более широко. Предложенная идея «активного воссоздания здоровья» имеет большую практическую значимость как, возможно, наиболее перспективная установка конкретного приложения усилий медицинского сообщества. При этом она делает акцент на выявлении параметров, активное регулирование которых даст искомый эффект - здорового человека, члена здорового общества. Но это - лишь часть проблемы. Понятия «здоровье» и «болезнь» - понятия соотносительные, они не мыслимы друг без друга. «Здравоцентризм» в теоретической медицине - не менее однобокая и ущербная теоретическая установка, чем «патоцентризм».
  В связи с вышесказанным имеет смысл вспомнить известные выражения Ф. Энгельса «жить - значит умирать» и К. Бернара «жизнь - это смерть». Принимая во внимание эти утверждения, можно повторить уже высказанную выше мысль о том, что здоровье и болезнь суть равноправные диалектические моменты жизни. Процитируем в этой связи упоминавшуюся прежде работу «Общая патология человека»: «В настоящее время хорошо известно, что жизнь организма проходит в постоянно высоком, а подчас и крайнем напряжении его защитных сил, направленном на ликвидацию отрицательного влияния разнообразных патогенных факторов, на то, чтобы это их действие не вылилось в болезнь. И вполне естественно, что эта скрытая, но тяжелая борьба не может не сопровождаться не только незначительными структурными изменениями тканей, но и более серьезными нарушениями, требующими для своей ликвидации участия компенсаторных реакций, т. е. вовлечения в процесс более широкого круга органов, чем только поврежденный. Это касается вспыхивающих то тут, то там фокусов воспаления, очагов дистрофии или даже некроза тканей, почти или совсем не ощущаемых человеком, кроме, может быть, легкого недомогания, плохого самочувствия и т.д.» (с. 120). Из приведенного отрывка следует, что сама грань между здоровьем и болезнью достаточно условна. Поэтому требуется внести ряд дополнительных параметров, чтобы характеризовать состояние человека в категориях здоровья и болезни. Среди этих параметров, например:
  «субъективное» (чувствовать себя здоровым / больным) - «объективное» (быть здоровым / больным в психофизиоморфологическом плане);
  «телесное» (соматическое) - «душевное» (психическое) - «духовное» (нравственное и пр.)
  Предельно широкое отношение к понятиям «здоровья» и «болезни» в контексте вопроса о сущности человека должно учитывать и тот факт, что высшие проявления человеческого духа, гениальности, таланта нередко сочетаются с немощностью, ущербностью телесной природы в одном лице (Серафим Саровский, И. Кант, Ф. Гёльдерлин, Ф. Ницше, С. Хоукинг (крупнейший современный астрофизик) и др.).

Литература

  Куценко Г.И., Пискунов В.А., Хадарцев А.А. Активное воссоздание устойчивого здоровья. - Тула, 2000.
  Саркисов Д.С., Пальцев М.А., Хитров Н.К. Общая патология человека. - М., 1995.
  См. также библиографию к указанным изданиям.

 
© www.textb.net