Учебники

Главная страница


Банковское дело
Государственное управление
Культурология
Журналистика
Международная экономика
Менеджмент
Туризм
Философия
История экономики
Этика и эстетика


2. Глобализация и глобальные проблемы

  Глобализация как явление, употребляется в научной литературе уже несколько десятилетий. Как правило, этим понятием обозначался процесс обострения всего комплекса глобальных проблем и нарастания планетарной взаимозависимости различных стран и регионов мира. Однако политическая актуализация этого понятия связана с периодом 90-х годов, когда США и его союзники стали претендовать на безусловное доминирование в мировых делах, подтверждая это не только в экономической сфере, но и путем осуществления «гуманитарных операций», военно-полицейских акций и т.п. Стратегия «силового глобализма» в экономической, политической, информационной сферах все чаще стала обозначаться термином «глобализация». В понятии «глобализация» обычно фиксируется усиливающаяся «взаимозависимость» мира. Глобальный характер природной зависимости человечества связан с внутренней имманентной активностью природы и существовал всегда. Возрастание социоприродной и интерсоциальной взаимозависимости различных обществ (оно включает в себя нивелирование некоторых, необязательно преобладающих структурных компонент мира) образует существенную (но не единственную) характеристику процесса глобализации. Это свойство глобализации явление не новое. В различных формах и отношениях оно существовало и развивалось на разных этапах истории. Но длительное время изолированными от процесса взаимозависимости практически оставались значительные территории. Изменилась ситуация в результате географических открытий и колониальной экспансии. Основные параметры современной социоприродной и интерсоциальной взаимозависимости приводят к становлению нового качества глобализации. Эти параметры характеризуют и определяют экономическую, информационную, планетарную взаимозависимость, взаимозависимость глобальной безопасности (имеется в виду весь спектр глобальных проблем - интерсоциальных, природно-социальных, антропосоциальных) и т.д. В результате меняется облик мира во многих его параметрах.
  В течение последних десятилетий выявился ряд источников глобализации.
  Технологический прогресс, приведший к резкому сокращению транспортных и коммуникационных издержек, значительному снижению затрат на обработку, хранение и использование информации. Информационное обслуживание непосредственно связано с успехами в электронике - созданием электронной почты, Интернета, мировой «паутинки».
  Либерализация торговли и другие формы экономической либерализации, вызвавшие ограничение политики протекционизма и сделавшие мировую торговлю более свободной. В результате были существенно снижены тарифы, устранены многие иные барьеры в торговле товарами и услугами.
  Значительное расширение сферы деятельности организаций, ставшее возможным как в результате технологического прогресса, так и более широких горизонтов управления на основе новых средств коммуникации. Например, ряд компаний, ориентировавшихся раньше только на местные рынки, расширили свои производственные и сбытовые возможности, выйдя на национальный, многонациональный, международный и даже глобальный уровень. Подобные структурные изменения укрепляют позиции таких компаний, увеличивают их прибыль, повышают производительность, что позволяет им выбирать источники сырья, открывать производство и осваивать рынки в других странах, быстро приспосабливаясь к меняющимся условиям. Практически все крупные предприятия располагают сетью филиалов или стратегическими союзами, которые обеспечивают им необходимое влияние и гибкость на рынке. В рамках подобных многонациональных корпораций в настоящее время осуществляется почти треть мировой торговли. С появлением глобальных предприятий международные конфликты в значительной мере переместились со странового на фирменный уровень, и борьба завязывается не между странами за территориальные владения, а между фирмами за долю на мировом рынке. Более широкие перспективы открылись и перед неправительственными организациями, вышедшими, как и в случае с глобальными фирмами, на многонациональный или мировой уровень. Новую глобальную роль стали играть даже такие международные организации, как ООН, МВФ, Всемирный банк, ВТО. Таким образом, многонациональные предприятия и другие организации, как частные, так и государственные, превратились в основных действующих лиц глобальной экономики.
  Достижение глобального единомыслия в оценке рыночной экономики и системы свободной торговли. Начало этому было положено объявленной в 1978 г. реформой в Китае, за которой последовали политические и экономические преобразования в государствах Центральной и Восточной Европы и распад СССР. Этот процесс привел к идеологической конвергенции - на смену недавних противоречий между рыночной экономикой Запада и социалистической экономикой Востока пришло практически полное единство взглядов на рыночную систему хозяйства.
  Особенности культурного развития. Речь идет о тенденции формирования глобализованных «однородных» средств массовой информации, искусства, поп-культуры, повсеместного использования английского языка в качестве всеобщего средства общения. Например, по этой причине ряд стран, особенно Франция и другие страны Европы, понимают глобализацию как попытку США добиться культурной, экономической и политической гегемонии. По их мнению, глобализация - это новая форма империализма. Другие видят в глобализации новую форму колониализма, при которой роль новой метрополии играют США, а ее колоний - большинство остальных стран, поставляющих туда не только сырье, как это было раньше, но и оборудование, рабочую силу, капитал и другие необходимые для производственного процесса компоненты, будучи одновременно частью глобального рынка сбыта.
  Как бы ни относились к глобализации ее противники и сторонники, нужно признать, что она уже явно изменила мировую систему, порождая новые проблемы, но и открывая новые возможности. Очевидно, что отмеченные выше тенденции технологического, политического, институционального, идеологического и культурного развития активизируют глобализационный процесс, который в будущем, видимо, ускорится. Важным аспектом этого процесса станет рост международной торговли услугами. Ее объем уже значительно возрос, а в будущем увеличится еще больше, особенно в области телекоммуникационных и финансовых услуг. Мир станет более открытым, интегрированным, взаимозависимым.
  Несомненно, глобализация содержит как позитивные, так и негативные аспекты. Её позитивное влияние связано с эффектом конкуренции, к которой она неизбежно ведет, а негативное - с потенциальными конфликтами, которыми она чревата, хотя их можно избежать путем развития глобального сотрудничества на основе политических соглашений или создания новых международных институтов. Становится бесполезным анализировать процессы общественного и политического развития многообразных государственных образований так, как если бы они были в преобладающей степени внутренне развивающимися структурами, в то время как они являются все в большей мере структурами, созданными всемирными процессами и обретающими свою форму в качестве реакции на эти процессы. Процесс интеграции человечества в сложно структурную взаимосвязанную планетарную цивилизацию происходит в условиях взаимодействия нередко противоположных и взаимодополняющих тенденций, например, тенденции к глобальной интеграции и тенденции к дифференциации существующих культурных и политических реальностей. Нарастает число негативных взаимозависимостей различных регионов. Объективное содержание процесса глобализации носит гетерогенный характер. Его структурные составляющие представляют собой разнородные по происхождению и сферам явления, механизмы и процессы, образующие весьма противоречивую системную целостность. К ним относят в том числе:
  • непрерывно нарастающие долговременные отрицательные антропогенные воздействия на биосферу планеты, которые ведут к её все более масштабной необратимой деградации и подрывают необходимые условия дальнейшего существования человеческого общества;
  • масштабное развитие средств коммуникаций и связи, глобальной информационной среды и различных инфраструктур, взаимодействий и отношений между странами и народами, к новому качеству взаимосвязанности и взаимозависимости социума, в котором сосуществуют и весьма сложно взаимодействуют весьма неоднородные, и даже противоположные тенденции, угрожающие безопасности цивилизации;
  • появляются и упрочивают свое влияние такие субъекты глобальной политики и экономики, как транснациональные корпорации, государства и объединения государств, межправительственные и неправительственные организации, которые действуют на планетарном уровне непрерывно в одной или нескольких сферах.
  Глобализация стала определяющей чертой последней четверти XX в.
  Таким образом, это понятие вряд ли можно считать достаточно четким. Само количество глобальных проблем в разных исследованиях колеблется от десяти до сорока. Но если иметь в виду главные проблемы, то их не более десятка: мира и разоружения, экологическая, демографическая, энергетическая, сырьевая, продовольственная, использования Мирового океана, мирного освоения космоса. Но если в пределах экологической проблемы можно отдельно вычленить, например, обезлесения, опустынивания, загрязнения атмосферы и гидросферы, в пределах демографической проблемы - акспекты демографического взрыва и демографического кризиса, неконтролируемой урбанизации, переселения беженцев, да еще добавить к этому в качестве самостоятельных проблем, проблемы борьбы с наркоманией и наркобизнесом, с организованной преступностью и терроризмом, ликвидация неграмотности, кризиса культуры и нравственности и многие другие, то общее число таких проблем возрастет в 3-4 раза.
  Таким образом, к группе социально-экономических глобальных проблем относятся такие проблемы, как формирование глобальных (мировых) производительных сил; обеспечение надлежащих мировых условий для нормального общественного производства и воспроизводства; преодоление мировых и региональных финансово-экономических кризисов; решение вопросов, связанных с тенденциями к дезинтеграции, неравномерности и к интеграции, интернационализации производства, нивелировка в развитии крупных регионов; экономическое и правовое регулирование деятельности международных трансконтинентальных корпораций и банков, преодоление экономических различий между сложившимися факторами мировой экономики в глубине разделения труда и их включенности в мировой рынок товаров, капиталов, услуг, рабочей силы и информации и др.
  В группе социально-политических и военных проблем наиболее крупными являются: предотвращение новой мировой войны с применением оружия массового уничтожения (атомного, водородного, химического, бактериологического); создание соответствующей реалиям XXI в. всеобщей системы международной безопасности, включающей в качестве неотъемлемых составных частей безопасность политическую, военную, экологическую, экономическую, гуманитарную, в том числе информационную; осуществление международных целевых программ в области разоружения; предотвращение угрожающих всеобщему миру локальных войн и вооруженных конфликтов, их урегулирование мирными средствами, на основе Устава ООН, принципов и норм международного права; укрепление доверия, взаимопонимания, сотрудничества между народами и государствами; создание нового типа мирополитических отношений, субъектами которых должны быть независимые, суверенные, свободные страны; демократизация, гуманизация и демилитаризация международных отношений.
  На передний план, начиная с 70-х гг. XX в., выдвинулась группа социально-экологических проблем. В глобалистике она получила широкое признание, поисковую и нормативную разработку в связи с деятельностью известного Римского клуба, которым руководил итальянский экономист и общественный деятель А. Печчеи (1908-1984). Д. Медоуз, Э. Пестель, Дж. Боткин и др. ученые клуба в своих докладах и книгах, последовавших за концептуальной работой «Пределы роста» (1972), предупредили человечество о грозящей ему экологической катастрофе.
  Особую важность приобрели такие социально-экологические проблемы, как: предотвращение дальнейшего загрязнения и отравления окружающей человека среды обитания: земли, воды и воздуха; спасение от разрушения озонового слоя атмосферы, предохраняющего все живое на Земле от губительных космических излучений; деградация живой (фауна флора) и неживой (неорганической) природы; прогрессирующее исчерпание естественного потенциала планеты (водных, земельных и др. ресурсов); утилизация огромных и непрерывно увеличивающихся производственных и бытовых отходов, в том числе радиоактивных.
  В 80-х годах XX в. Ю.Н. Г ладков классифицировал и выделил, довольно интересным способом, основные положения глобалистики:
  A) Наиболее «универсальные» проблемы политического и социально­экономического характера - предотвращение ядерной войны и сохранение мира, обеспечение устойчивого развития мирового сообщества и повышение уровня организованности и управляемости им;
  B) Проблемы преимущественно природно-экономического характера - экологическая, энергетическая, сырьевая, продовольственная, Мирового океана;
  C) Проблемы преимущественно социального характера: демографическая, межнациональных отношений, кризиса культуры, нравственности, дефицита демократии и охраны здоровья;
  D) Проблемы смешанного характера, нерешенность которых, нередко приводит к массовой гибели людей - региональные конфликты, преступность, технологические аварии, стихийные бедствия и др.;
  E) Проблемы чисто научного характера - освоение космоса, исследование внутреннего строения Земли, долгосрочное прогнозирование климата и др.;
  F) «Малые проблемы», опять-таки «синтетического характера», сопровождающие все развитие человеческой цивилизации - бюрократия, эгоцентризм и т.п.
  В соответствии с такой классификацией была составлена и схема взаимосвязей глобальных проблем человечества:
  Глобалистика (франц. global - всеобщий, от лат. globus - Земной шар; букв, наука о всеобщем) - наука, которая изучает наиболее общие закономерности развития человечества и модели управляемого, научно и духовно организованного мира в единстве и взаимодействии трех основных глобальных сфер человеческой деятельности - экологической, социальной и экономической - в реальных условиях Земли с ее конечными физическими размерами и ограниченными природными ресурсами, в наступившую эпоху антропогенно перегруженной Земли.
  Под «миром» («мировой системой») понимается человечество, его социально-экономические системы, технологии и окружающая среда.
  Если учение Маркса изучает, в основном, социальную и экономическую сферы человеческой деятельности в предположении неограниченных возможностей Земли, а учение Вернадского - преимущественно сферу глобальной экологии - сферу взаимодействия человечества с биосферой примерно в том же предположении, то глобалистика изучает все три указанные основные сферы человеческой деятельности в их единстве и взаимодействии в нынешнюю эпоху антропогенно перегруженной Земли. Глобальная экология как наука входит составной частью в глобалистику как интегральную науку.
  Глобалистике можно дать следующее определение. Глобалистика охватывает единый мир единым взглядом и описывает этот мир, его динамику развития, его внутренние взаимосвязи единой системой обобщенных параметров.
  Как глобалистика соотносится с философией? Глобалистика, в отличие от философии, изучает наиболее общие закономерности развития человечества в количественном виде, и, чем вообще не занимается философия, конструирует количественные модели управляемого жизнеспособного мироустройства в условиях антропогенно перегруженной Земли. Глобалистика гармонично сочетает фундаментальные и прикладные исследования и разработки.
  Важнейшую роль в возникновении феномена глобализации играют достижения науки и техники, прежде всего в области информатики и телекоммуникаций. Выделим основные направления их влияния на мирохозяйственное развитие. Благодаря научно-техническим достижениям существенно расширяется представление о ресурсной базе общества и возможностях эффективного использования тех ресурсов, которые доступны в данный исторический период. Так, если в начале XX в. основными ресурсами индустриализации считались сталь и уголь, то в середине века к ним добавились легкие металлы и сплавы, прежде всего алюминий. На первое же место вышла нефть как исходное сырье для производства большинства видов пластмасс и важнейший энергоноситель. К концу века, когда человечество вплотную подошло к лимитам исчерпаемости нефтегазовых запасов, наука предложила, в частности, технологии, позволяющие производить бензин из угля, а пластмассы - из растительного сырья.
  Сегодня богатство общества определяется не объемом запасов разнообразных природных ресурсов, а умением максимально эффективно использовать имеющиеся. Это блестяще подтверждает опыт стран Западной Европы и Японии. Последняя первой осознала роль и значение знаний для трансформации ресурсной базы и развития и начиная с конца 60-х годов строила свою национальную экономическую политику исходя из этого.
  Научно-технические достижения позволяют существенно расширить использование уже ставших транснациональными товаров и услуг и создавать новые. Иногда принципиально меняется первоначальное предназначение продукта. Так, диапазон применения компьютеров, разработанных для осуществления сложнейших расчетов, сегодня практически безграничен, а телевизионная камера, помимо использования по своему прямому назначению, - ныне привычный элемент систем контроля, безопасности и т.п. Благодаря технологическому прогрессу наметились тенденции, значительного уменьшения расходов на производство традиционных товаров длительного пользования, создания принципиально новых продуктов, удовлетворяющих уже сложившиеся потребности. Скажем, применительно к производству товаров длительного пользования снижаются объемы механической обработки при изготовлении, сокращается количество узлов, уменьшается вес, упрощаются процедуры использования и технического обслуживания.
  Забота о сохранности окружающей среды выдвигает принципиально новые требования к производителям: необходимо не только разработать конструкцию нового товара и правила его безопасной эксплуатации, но и предложить схемы утилизации отслуживших свой срок изделий.
  Принципиально новые технологические процессы радикально меняют не только производство, но и формы организации и управления. Благодаря использованию цифровых технологий происходит уменьшение материало- и энергоемкости отдельной единицы производимой продукции, уменьшаются трудозатраты, упрощается процесс производства: конечный продукт комплектуется из отдельных блоков. Современный производственный процесс максимально диверсифицирован, а сборка - приближена к конечным рынкам. Наглядная иллюстрация - производство компьютеров: отдельные блоки различных по своим выходным параметрам типоразмеров производятся в основном в странах Юго-Восточной Азии, а финальная сборка - на рынках стран-потребителей. Производство лесоперерабатывающей и лесозаготовительной техники, главными разработчиками которой являются Финляндия и Канада, сегодня организовано следующим образом: основные узлы и комплектующие производятся в различных странах Европы, а сборочные заводы находятся в Канаде, Латинской Америке и Юго-Восточной Азии, являющихся сегодня основными поставщиками древесины на мировой рынок. Современная информационная технология позволяет организовать такое сборочное производство, которое, во-первых, по своим мощностям будет соответствовать размерам локального рынка, во-вторых, позволит собирать различные типоразмеры продукции, максимально удовлетворяя разнообразные запросы клиента. Это стало возможным в первую очередь благодаря внедрению информационных технологий в управление материальными потоками и складскими запасами (область, где традиционно доминировал ручной труд, а эффективность была весьма низкой).
  Компьютеризация и введение единой системы идентификации грузов позволили резко повысить скорость прохождения товаров по всему производственно-сбытовому циклу, увеличить их оборачиваемость, в конечном счете повысив качество предлагаемых обществу услуг. Это, прежде всего коснулось распределительной сети и торговли. Например, в Японии в магазинах американской франшизной сети «7 - одиннадцать» товары оборачиваются три раза в день, что позволяет значительно сократить площадь торговых залов, обслуживая при этом большее количество клиентов. В производстве скоропортящихся продуктов питания использование новых технологий позволило повысить требования к их качеству.
  Таким образом, связь между спросом и предложением становится более четкой, исключаются ошибки при планировании. В результате технического прогресса создаются глобальные системы, подчиняющиеся собственным законам и влияющие на поведение потребителей. Технические системы, в которые воплощаются масштабные разработки, имеют свой жизненный цикл и обладают существенной инерционностью. Прежде всего имеются в виду нововведения, затрагивающие инфраструктурные системы - транспорт, энергетику, связь и т.п. Автомобиль, который является одним из символов XX в., претерпел в последние годы существенные изменения. Однако подавляющее число новых моделей в принципе мало чем отличается от автомобиля 70 - 80-х годов. По железным дорогам мира катятся миллионы вагонов, построенных до 1970 г. До сих пор активно используются «Боинги- 707» - производство которых началось после войны. «Боинг-747» - воплощение прогресса мировой гражданской авиации конца XX в., впервые взлетел в 1969 г. и производится до сих пор. Инфраструктурные отрасли являются локомотивами экономического развития. Индивидуальные потребители связаны с ними товарами длительного пользования: через автомобили, катера, яхты и т.д. - с транспортными системами; через электробытовые приборы - с системами электрообеспечения; через телевизоры, аудио- и видеоаппаратуру - с системами теле- и радиовещания и т.п. Товары длительного пользования становятся более комфортными, способными выполнять большее количество функций и максимально удовлетворять желания потребителей, но по сути остаются прежними.
  Исключение составляет компьютер, который как товар длительного пользования не существовал до середины 70-х годов. В эту категорию он перешел с появлением персональных машин. Дальнейшее развитие этой техники связано с новым типом инфраструктуры - компьютерными сетями и прежде всего Интернетом. И хотя компьютеры быстро совершенствуются, сети как часть инфраструктуры приобретают свою собственную инерцию. Основные решения, обеспечившие жизнеспособность Интернета, были разработаны в конце 60-х годов; сегодня услугами «всемирной паутины» пользуются сотни миллионов потребителей. С увеличением их числа возникают две проблемы: с одной стороны, все острее становится необходимость перемен, включая переход на новые информационные технологии; с другой - возрастает инерция накопленной массы потребителей, и уже не технические решения начинают определять направление модификации, а возможности изменений в потребительском поведении. В конце XX в. в США начались работы по созданию «Нового Интернета» с большими техническими возможностями, который планируется запустить параллельно с уже действующей сетью. По логике развития подобных систем «Новый Интернет» должен включать старый в качестве одной из подсистем.
  Научно-технический прогресс в широком смысле не сводится к линейному движению идей из сферы науки и техники в практику. Его неотъемлемая часть - динамика общественных потребностей. Основываясь на опыте предыдущего века, можно предположить, что основные открытия и разработки, которые окажут решающее влияние на жизнь человечества в первые десятилетия нового тысячелетия, в основном уже сделаны.
  Логика развития технических систем такова, что они создаются для решения одних общественных задач, а затем для них находятся другие, более обширные области применения, где воздействие технических систем на развитие оказывается существенно большим. Технологии и системы, разработанные на рубеже XX -XXI в., не составят исключения и обязательно будут трансформированы для решения новых задач. Сегодня вопрос не в том, кто разработал ту или иную технологию, а в том, как быстро была найдена новая ниша, где использование этой новой технологии революционизирует жизнь современного общества.
  Мировая практика свидетельствует: преимущество за теми странами, в которых существует ценностная установка на использование новых технологий, и отсутствуют барьеры их активному внедрению независимо от того, где они разработаны. Примером такого общества, ориентированного на нововведения, является Япония. Большинство европейских государств в этом смысле более консервативны. Что же касается России, то у нас все еще сохраняются многочисленные экономические, политические и организационные препятствия технологическому обновлению.
  Наиболее очевидным и зримым результатом этого процесса является единство капитализма в его наивысшей современной стадии и техносферы как наиболее законченного материального результата всей предшествующей эволюции капитализма и начавшихся процессов функциональной стратификации государств в зависимости от того, какое место они занимают в системе обеспечения потребностей техносферы.
  К началу XXI века капитализм завершил формирование целостного мирового хозяйства, втянув в сферу своего действия всю планету и интересы его дальнейшей экспансии требуют необходимости политического оформления этих новых реалий. Колоссальных масштабов достигли концентрация и централизация капитала, повлекшие возникновение весьма сложных организационных структур, нужных для обеспечения жизнедеятельности капитала в современных условиях, для контроля государства и общества за ним - и с его стороны за обществом и государством в десятках стран мира.
  Важнейшие особенности техносферы к началу XXI века состоят в следующем:
  • в развитых странах население не имеет реальной возможности вернуться в случае социальной катастрофы к доиндустриальному образу жизни из-за риска физического вымирания значительного числа людей;
  • центры техносферы, наиболее экономически развитые страны, способны сохранить свое могущество и обеспечить существование при условии освоения и использования планетарного пространственно-ресурсного потенциала, подчиняя целям, задачам, процессу этого освоения свои связи с экономиками других стран и регионов, во многом и сами эти системы хозяйства;
  • техносфера (некоторые говорят о техногенозе) радикально изменила природные условия существования человека и устранила возможность возврата к доиндустриалъной глобальной экологии; техносфера служит материальной основой ускорения процессов глобализации.
  В начале XXI века стремительно и непредсказуемо меняющийся мир вызывает противоречивые суждения исследователей. Одни видят в нем торжество либерально-демократической модели, веря в перспективу глобального мирового порядка, другие - знак надвигающейся угрозы этому порядку, предугадывают планетарные экологические, социоэкономические катастрофы и потенциальную вероятность «схватки цивилизаций». Увеличение численности населения и миграционные процессы, проблемы ограниченности ресурсов и охраны окружающей среды - эти, и другие глобальные проблемы и факторы предопределяют острые коллизии на международной арене.
  Участие более 160 стран в Конференции ООН по окружающей среде и развитию (UNCED) в начале 90-х годов и в последующих мероприятиях показывает более или менее общее понимание того, что местные и региональные трудности в области охраны окружающей среды имеют глобальное значение. Продолжается дальнейшая политизация этой проблемы. В последнее десятилетие в мире широко признано: решение глобальных экологических проблем может быть найдено только на основе принципиально нового подхода к проблемам развития. В развитых странах информационные технологии, включая компьютер и новейшие средства коммуникаций, программное обеспечение и другие услуги, были главными источниками экономического роста в течение 90-х годов. Создавая миллионы новых рабочих мест и поднимая производительность труда, они во многом обеспечили экономический рост. Это даже вызвало некоторую экономическую эйфорию, которая отразилась на показателях экономической активности.
  В этих условиях нередко забывалось, что этот рост идет таким образом, что подрываются природные основы такого развития, усиливаются неблагоприятные климатические изменения и происходит деградация природных ресурсов. Контраст между оптимистическими надеждами на блестящее будущее информационной экономики и быстрым процессом разрушения экосистем оставляет весьма гнетущее впечатление, поскольку это происходит в условиях нарастания зависимости современной цивилизации от состояния естественных систем и ресурсов. Г лобализация экономики пока идет в такой форме и такими темпами, при которых ускоряется подрыв локальных экосистем, исчезают все новые виды растений и животных, фиксируется тенденция климатических изменений, усиливается таяние ледников, эрозия почв, исчезновение лесов и т.д. Все более чувствуются проблемы, связанные с нехваткой питьевой воды, недостатком продовольствия, с распространением эпидемий, возникновение внутренних этнических конфликтов или внешнеполитической напряженностью. Кризисный регион, где хронические заболевания опережают прогресс - Африка, район Сахары. В этой области сотни миллионов людей находятся в крайне тяжелом состоянии, нарастает эпидемия СПИДа. В нескольких странах больше чем 20 процентов от совершеннолетних инфицированы. 23 миллиона африканцев начинают новое столетие со смертельного приговора, вынесенного вирусом.
  К сожалению, и многие другие тенденции ведут к сокращению продолжительности жизни и переводят тем самым стрелки социального и экономического прогресса назад. Между 1950 и 2000 гг. мировое население увеличилось с 2,5 миллиардов до 6,1 миллиарда. Так, если оправдаются надежды на некоторое снижение коэффициента рождаемости, то предполагается, что к 2050 г. мировое население вырастет до 8,9 миллиардов, увеличившись на 2,8 миллиардов человек в основном за счет населения развивающихся стран. Важная тенденция, которая воздействует на планетарное развитие - повышение температуры, следующее за увеличением атмосферных концентраций двуокиси углерода. С тех пор, когда промышленная революция более чем два столетия назад началась, его концентрация увеличилась к 1959 г. на 13%, а за последующие 39 лет возросла на 17%, при этом глобальная средняя температура также повысилась, особенно в течение последних трех десятилетий. При повышении средней температуры примерно на 10 С, уровень моря поднимается минимум на 17 сантиметров. Это изменит в конечном счете каждую экосистему на Земле. Среди экологических и ресурсных факторов, играющих важную роль в политике отдельных стран и регионов, растет значение тех природных ресурсов, которые в наибольшей степени могут способствовать развитию или зарождению в перспективе международных споров и конфликтов: нефть, природный газ, другие виды минерального сырья и полезных ископаемых, а также источники пресной воды, биологические ресурсы морей и океанов, урожайность сельскохозяйственной продукции.
  После многих лет безразличия по отношению к проблемам нашей планеты, международное сообщество проснулось на заре XXI века. Воля наиболее промышленно развитых стран следовать иной модели экономического развития, чем-то, которому мир следовал на протяжении последних пятидесяти лет, была отмечена тремя важными встречами. Цель - уменьшить риск, которому подвергает жителей планеты человеческая деятельность: потепление климата, загрязнение окружающей среды, истощение природных ресурсов. Еще одна задача - не оставить беднейшие страны на обочине прогресса. В рамках ООН в сентябре 2000 г. прошел саммит в Нью- Йорке, где были намечены важные цели в области уменьшения бедности. Затем, в марте 2002 г. на конференции в Монтерре (Мексика) развитые страны взяли на себя обязательства увеличить государственную помощь развитию. И наконец, в сентябре 2002 г. в Йоханнесбурге прошел Всемирный саммит по долгосрочному развитию, который через десять лет после встречи в Рио-де- Жанейро поставил вопрос о необходимости движения в сторону экологически ответственного экономического развития. В Монтерре и в Йоханнесбурге международное сообщество признало, что одной щедростью и государственной помощью не решить всех проблем планеты. Требуется участие предприятий. Таков смысл инициатив «типа II», принятых в Йоханнесбурге.
  Повышение экономической эффективности использования природных ресурсов на принципах экологической безопасности - это, по нашему мнению, определяющий критерий устойчивого развития России в условиях рыночной экономики.
  В новой экологической доктрине Российской Федерации к числу важнейших принципов отнесены:
  • устойчивое развитие Российской Федерации, высокое качество жизни и здоровья ее населения, а также национальная безопасность могут быть обеспечены только при условии сохранения природных систем и поддержания соответствующего качества окружающей среды. Раскрывается этот принцип формулой: в поверженной окружающей среде человек не может быть здоровым;
  • приоритетность жизнеобеспечивающих функций биосферы по отношению к прямому использованию ее ресурсов;
  • признание невозможности развития человеческого общества при деградации природы;
  • открытость экологической информации.
  Усиливается значение фактора роста народонаселения в усложнении экологических проблем, потенциально ведущих к международным конфликтам. «Минеральная» причина войн и конфликтов хорошо прослеживается на истории неоднократной «передачи» угля Лотарингии - то Франции, то Германии. Япония вступила во вторую мировую войну в значительной степени в надежде на захват природных богатств континентальной Азии и Тихого океана.
  «Минеральные» войны продолжают и сегодня оставаться причиной международных конфликтов, особенно из-за таких стратегических минералов, как хром, марганец, титан и др. Видимо, развивающиеся и некоторые другие страны, особенно те, у которых имеются значительные запасы таких видов сырья, как уран, нефть или газ, могут стать ареной новых вооруженных конфликтов и в XXI в. Мировой океан дает примерно 9% всего объема протеина, потребляемого человечеством ежегодно - это около 67 млн. т рыбных продуктов. Основной лов биоресурсов моря примерно на 90% осуществляется в пределах континентального шельфа. Две основные рыболовные державы мира - Япония и СССР - к началу 90-х годов вылавливали около 30% продукции Мирового океана. Многие страны в целях ограничения доступа к прибрежным ресурсам установили в одностороннем порядке национальную юрисдикцию в этих водах (от 11 до 370 км). Более половины прибрежных государств за последние 10 лет определили территориальный предел национальных рыбных вод (или исключительной экономической зоны) в пределах 370 км. США сделали это в 1976 г. (с незначительными поправками 1983 г.), закрепив за собой около 7,6 млн. км океанской территории; СССР - в 1984 г., закрепленная территория которого составляла 4,5 млн. км. Сегодня очевидно, что экологические проблемы превращаются во все более серьезную и трудноразрешимую задачу. Причем многие из вариантов решений таких экологических проблем на национальном уровне неминуемо затрагивают природно-экологический потенциал в других странах.
  Путь решения экологических проблем, который ведет к снижению военной опасности, - это реализация концепции сохранения всего разнообразия природных ресурсов всемирного (общего) наследия человечества, в соответствии с которой земляне должны рационально и рачительно использовать эти ресурсы в интересах всех жителей планеты. Однако в глобальной экополитике по-прежнему ключевым вопросом остается классическая дилемма совместных действий. Взаимодействие различных участников экопроцесса должно быть каким-то образом целенаправленно оптимизировано. Конечно, следует иметь в виду эволюционное значение конфликта, в том числе конфликта глобального и экологического. В основном оно выражается в его энергетическом аспекте: конфликт дает потенциально конструктивную энергию (в случае благоприятного его разрешения) для следующей стадии. В этом смысле конфликт несет энергию, которую можно направить не на разрушение, а на созидание. Однако человечество пока не осознало, что в случае неправильного использования накопленная энергия конфликта «взорвется» и это становится все более вероятно в виде глобальной, уничтожающей планету катастрофы.
  В современных условиях уже не существует относительного системного равновесия мира. С позиций мир-системного подхода Уоллерстейна суть дела состоит не в том, что прежняя модель развития работала плохо, а в том, что работала она, скорее, «слишком хорошо». Капиталистическое мировое хозяйство в течение более чем 400 лет показывало эффективность в разрешении своих краткосрочных и среднесрочных проблем. Более того, оно и сейчас демонстрирует способность сделать в настоящем и ближайшем будущем еще больше. Но сами эти решения проблем создали такие изменения в глубинной структуре, которые со временем устранят эту способность делать постоянные и необходимые приспособления. Система устраняет свои степени свободы. Именно поэтому среди примеров эффективности капиталистической цивилизации, как считают сторонники мир-системного подхода, повсюду видны признаки нездоровья и культурного пессимизма. Это отражает и бесчисленное множество антисистемных движений, которые набирают силу и нередко выходят из-под контроля.
  Одни из самых важных измерений в этих глобальных изменениях - социально-антропологические. Общая их характеристика - это индивидуализация. Причем наряду с индивидуализацией, отделением индивида от социальных групп, происходит дезинтеграция макросоциальных групп, слоев и классов, формирование их не только благодаря заданности социальным, экономическим и культурным статусом, происхождением, но и все больше по принципу добровольности, ассоциативности. Подобные процессы имеют место, прежде всего в индустриально развитых странах, но в силу универсального возрастания неустойчивости, динамизма социально-групповых связей приобретают в той или иной мере глобальный характер. Для последствий глобализации характерно нарастание противоречивости всех процессов. Каждая реально действующая тенденция наталкивается на контртенденцию, и вся глобально-социальная целостность приобретает все больше вид хаоса, нагромождения самых разных тенденций, принципов, начал и т.д. Подобная противоречивость, взаимосвязанная с дифференциацией социальных субъектов, становится все большей внутри каждого общества, а социальное поведение людей все менее опосредованно макроэкономическими факторами и социетальными культурными эталонами. Это приводит, в том числе, и к изменениям антропосоциальных характеристик военных и политических конфликтов.
  Одной из особенностей, например, современного насилия является его демонстративность и все меньшее стремление соблюсти видимость легитимности, пристойности. Все чаще опасности подвергается уже не четко определенный круг лиц. Лидеры чеченских сепаратистов берут ответственность за взрыв домов мирных жителей в разных городах России, агрессия НАТО против Югославии под предлогом «гуманитарной акции» без санкции ООН показывает весьма «избирательный» характер «гуманизма» западных стран. Конечно, конфликты, напряженность, противоречия и ненависть на межгосударственном и внутригосударственном уровнях существовали давно, но здесь просматривается определенная тенденция. Статистика свидетельствует о том, что в первую мировую войну 80% убитых были военнослужащими, во вторую - 50%, а к началу 90-х годов почти из 30 млн. жертв послевоенных конфликтов 80% - гражданские лица, преимущественно дети и женщины. Во всех нестабильных регионах и странах столкновения военных и гражданских лиц становятся преобладающим способом не только захвата, но и осуществления власти. Сейчас вооруженные люди, как правило, побеждают безоружных и очень редко - других вооруженных. Феномен нового боевика и подъем агрессивности в мире иногда объясняют рядом причин. Во-первых, технической и материальной независимостью боевика благодаря распространению, миниатюризации все более разрушительных видов вооружений, свободному передвижению военной техники и экспертов на современном рынке людей и оружия. Во-вторых, социокультурной эмансипацией боевика, поскольку традиционно воин содержался определенным сообществом, следовал его мифам и ритуалам, религиозным установкам и воспитанию, но разложение сообществ, их нравов и обычаев, иерархий и дисциплины приводит к тому, что воин ускользает из-под любого внутреннего и внешнего контроля. Для него винтовка обеспечивает власть, и он редко удерживается от соблазна ее захвата и использования. Отсюда вера в милитаризацию (арабский социализм) и милитаризация веры. В-третьих, тоталитарным индивидуализмом. Уже давно существует образ потерянного солдата, обойденного добытой в бою славой. Но сейчас в распоряжении не признающего законов и разуверившегося боевика имеются новые средства: он может не только подчинить и уничтожить большое число людей в любой части планеты, но и обеспечить себе материальное благополучие (например, участвуя в спецоперациях и наркобизнесе). Весьма противоречиво в этой связи реальное значение западной парадигмы прав человека. Становится очевидным, что она обусловлена определенной стадией общественного и антропологического развития. Их отторжение - следствие процессов «гниения» традиционного и переходного обществ и вызываемых ими конфликтов, возникающих на основе непреодолимых глобальных ограничений для прежней модели модернизации.
  В России такого рода конфликты представлены в наиболее полном виде. Думается, в период перестройки до начала 90-х годов у тогдашней политической элиты еще имелся некоторый шанс проводить нечто вроде реформ дэнсяопиновского типа, в результате которых Россия постепенно успешнее вписалась бы в мирохозяйственный контекст. Но в последнее десятилетие все радикально изменилось. Недоучет неразрывной связи трансформации российского общества и преобразования глобального сообщества оказались на практике весьма губительными. Непонимание, недооценка новой социально-политической топологии мира представляют собой важный источник грубейших просчетов и ошибок. Кроме того, происходит унификация определенных правил игры (несовпадающих с понятием справедливости, гуманности и т.п.), повсеместная информатизация, обеспечение «прозрачности» экономического пространства, глобализация финансовой сферы, установление мировой коммуникационной сети и т.п. Интернационализация же производственных и торговых трансакций в значительной мере связана с внутрирегиональными процессами, а также с феноменом ТНК. Очевидно, что выиграет тот, кто лучше подготовлен к этим изменениям. Все отчетливее проявляется еще одна особенность. Вместе с признанной системой выборных органов власти параллельно ей все активнее действует многоярусная сеть полулегитимной и «теневой» власти, подотчетной гораздо более узкому кругу лиц и организаций. Серьезно разнясь по своим возможностям и уровню влияния, они в совокупности формируют все более ощутимую систему контроля над обществом. Усиление процесса глобализации происходит в условиях, когда в мире весьма остро стоит проблема борьбы с бедностью, которая может «взорвать» не только Юг, но и повлиять на благополучие Севера. Экономическая мафия, терроризм, возрастание и объединение международных криминальных организаций принимают планетарный охват.
  К концу XX в. международная организованная преступность приобрела новые черты: преступная деятельность стала носить более широкий и глобальный характер; усилились международные связи как между самим преступными организациями, так и между преступными организациями и другими группами; возможности и мощь международных криминальных организаций выросли настолько, что они могут угрожать стабильности государств, подрывать демократические и экономические институты. По оценкам Всемирного банка, в последние годы среднегодовые темпы прироста численности бедных в мире равнялись 2%. К началу века бедные составляли треть человечества, причем в городах они часто образуют большинство населения, что создает серьезную угрозу для политических режимов многих стран. В возрастном отношении бедность становится все более молодой, часто превращается в резервную армию мафии и терроризма. Весьма острые политические противоречия и напряженность в развивающихся странах порождаются растущей нехваткой некоторых редких ресурсов, особенно питьевой воды и нефти. В различных регионах мира растет число этнических, религиозных и националистических конфликтов. Резко обостряются глобальные проблемы, связанные с деградацией окружающей среды, что также может стать фактором разделения стран и народов.
  Геополитическая ситуация в этом контексте характеризуется рядом противоречий, обострение которых угрожает будущему планеты: между бедными и богатыми обществами; между мирами, в которых доминируют различные религиозные конфессии (например, мусульманский мир и Запад); между традиционными и нетрадиционными (конформистскими и неконформистскими) обществами; между эгалитарными обществами и обществами, в которых царит неравенство; между светскими и религиозными государствами, между ведущими развитыми странами и всеми остальными и т.д. Увеличение потенциала противоречивости и конфликтности приводит к растущей политической и социальной нестабильности в мире. Для поглощения бедности необходимо, чтобы ускорение экономического роста сопровождалось более равномерным распределением его результатов. Между тем все происходит таким образом, что результатами все более «открытого роста» пользуются богатые слои населения и преуспевающие предприятия, все дальше удаляющиеся от основной массы населения. Беднеющее население все более не имеет другого выбора, кроме развития «теневого сектора», которое сочетается с расширением организованной преступности и усилением господства мафии. Проявления индивидуального насилия или терроризма нередко выражают акты отчаяния весьма многочисленных групп населения. Менее развитые страны втягиваются в мирохозяйственные связи по весьма жестким правилам игры. Им отводится роль поставщиков сырья и производителей экотехнологичных товаров.
  Такая кооперация осложняет возможности их самостоятельного и эффективного развития, загоняет в состояние постоянно воспроизводящейся слаборазвитости, усиливает социальное расслоение. Все это испытывала в 90-е годы и Россия: падение производства, деиндустриализацию страны, бегство капиталов за рубеж, резко усилившиеся социальные контрасты. Это весьма высокая цена выбранного варианта «открытия» России внешнему миру. На нынешний результат сказалось, конечно, наличие многих накопившихся проблем: кризис государственности, технологическое отставание, проблема конверсии ВПК, разрушение научного потенциала, тяжелая ситуация в сельском хозяйстве. Стадиально-исторически Россия переживает незавершенную индустриальную фазу. Необходимо не только завершить ее, но и перейти в фазу постиндустриальную. В рамках модели реформ 90-х годов данная задача не решаема. Виной тому не только внутренние трудности, но и внешние факторы, которые препятствуют этому. Задача России в новый период, не впадая в автаркию, обеспечить независимое развитие и национальную безопасность.
  В связи с вышеизложенным можно согласиться с Дж.К. Гэлбрейтом в том, что неолиберальный эксперимент в мировой экономике потерпел провал, что длительные периоды успешного развития характерны для стран с сильным правительством, смешанной экономикой и слаборазвитым рынком капитала, что необходимо сменить принцип «доверия инвестору» на политику, нацеленную на экономический рост. Пример России, по его справедливому замечанию, особенно печален и драматичен. В 1992 г. приверженцы «шоковой терапии» пренебрегли разумными основами, существовавшими в большей части российского политического порядка. «Приватизация и дерегулирование в России, - писал Дж.К. Гэлбрейт, - не способствовали формированию эффективно действующих конкурентных рынков, а вместо этого создали крупных частных монополистов, олигархов и мафиози, контролирующих конкурирующие между собой промышленные «империи» и средства массовой информации. Между тем, государство придерживалось жесткой политики сокращения расходов, в результате чего не выплачивались даже начисленная должным образом заработная плата и пенсии. Это то же самое, если бы ввиду бюджетного дефицита правительство США отказалось оплатить чеки, циркулирующие в системе социального обеспечения! Частный сектор буквально лишился денег. Перестала действовать система платежей; невозможно было собирать налоги, потому что нечего было собирать. Государство финансировало само себя через пирамидальную схему накопления краткосрочных долгов (рынок ГКО), которая 17 августа 1998 г. рухнула, как должна обвалиться всякая пирамида. Это стало концом радикализма в духе свободного рынка».
  Между тем, любая успешно функционирующая рыночная экономика имеет ядро в виде государственных, региональных и муниципальных предприятий и распределительных каналов для удовлетворения базовых потребностей и потребностей населения с низким уровнем дохода в продуктах питания. Подобные системы стабилизируют рыночные институты, которые лучше действуют, ориентируясь на людей с более высокими доходами. Составляя ответственную по своему характеру альтернативу, они помогают предотвращать криминальную монополизацию важнейших распределительных сетей. В предстоящий период Россия в лице ее политической элиты должна будет выбрать путь, учитывающий как эти очевидные истины, так и другие последствия глобализации. России предстоит сложная борьба за выживание и преодоление глубочайшего системного кризиса в условиях нарастающих тенденций глобализации. Их недооценка в XX в. привела нашу страну к национальной и геополитической катастрофе, из которой выбраться будет очень сложно.
  Возможно ли сегодня, в эпоху биотехнологической революции, влиять на поведение человека? Данная проблема широко обсуждается в ходе политических, идеологических, методологических и правовых дискуссий, проходящих в контексте возрождения евгеники. Родоначальником этой науки о контроле над наследственностью человека принято считать Ф. Гальтона, двоюродного брата Ч. Дарвина. Концептуальные основы евгеники заложил, впрочем, еще Платон, утверждавший, что правитель должен позволять браки лишь между наиболее достойными, породистыми гражданами и всячески препятствовать созданию семей, в которых может появиться нежелательное потомство.
  Извращенное понимание евгеники как науки о неравенстве рас и «чистоте крови» лежало в основе человеконенавистнических теорий Гитлера. По образному выражению английского биолога-иммунолога, лауреата Нобелевской премии по физиологии и медицине П. Медавара, при упоминании о евгенике всегда будет чудиться «нестерпимый запах газовой камеры».
  Ф. Фукуяма, занимающийся в последнее время проблемами биотехнологий, предлагает вместо «нагруженного ассоциациями» термина «евгеника» употреблять слово «выведение». А Ю. Хабермас говорит о необходимости создания «либеральной евгеники», которая может получить развитие только в случае «отказа от несомненного предельного зла». И Хабермас, и Фукуяма исходят из того, что плодами биотехнологической революции будут пользоваться только общества либеральной демократии. Это общество представляет собой «странный мир» - ведь в нем сочетается, казалось бы, несочетаемое: демократия и авторитаризм, консерватизм и либерализм, социализм и капитализм, модернизация и традиционализм, прогресс и регресс.
  Встраивание в этот мир биотехнологий, «новой евгеники» и «геноломброзианства» (имеются в виду различные биосоциальные теории преступности, родоначальником которых явился итальянский психиатр и криминалист Ч. Ломброзо, полагавший, что некоторые люди уж от рождения предрасположены к совершению преступлений) позволяет, по существу, говорить об уничтожении основ цивилизации и собственно человечества.
  В этой связи примечательна идеология нетократии (NETok-ратии) - нового общества, где «Сеть (Интернет) заменит человека в качестве великого общественного проекта». Нетократическая идеология строится на предвосхищении установления новой формы правления - генократии, суть которой состоит в том, что власть и работодатели получают доступ к инструментам безупречного генетического тестирования работников. Принцип «человек на своем месте» возводится в ранг основополагающих. «Что может быть более естественно, чем сравнение и ранжирование, ведь в этом заключен естественный отбор, а какой принцип селекции может быть более естественным, чем генетический?» - вопрошают шведские ученые Александр Бард и Ян Зодерквист, авторы «манифеста» нетократической философии .
  В обществе, где новой правящей элитой являются нетократы, нет ни государства, ни законов, ни этики. Легко представить себе, что ж произойдет, если в таком обществе станет возможным «наделять его [потомство] качествами, которые мы раньше едва ли расценивали как человеческие». В эпоху биотехнологической революции евгеника привлекает и сторонников «биокоммунизма». Например, российский философ, профессор Виктор Гончаров полагает, что «расшифровка генома человека... позволяет создать самые разнообразные формы (внешний вид) будущего человека. В зависимости от конкретных условий и выполнения тех или иных функций он может быть и шаром, и ящиком, и рыбой, и птицей... Увеличить сроки жизни будущего человека до тысячи и более лет... Значительно сократить численность народонаселения Земли. Одновременно резко поднять его качественный состав...» .
  Новые возможности, открывшиеся перед человечеством в результате бурного развития биотехнологий, породили массу правовых и этических вопросов. Скажем, проблемы, связанные с биологическим орудием, являются предметом международного права, военных наук и политологии, но они лишь легальные проявления биотехнологической революции, в то время как существует, и уж довольно давно, ее нелегальная (и практически всегда криминальная) составляющая. Это обусловлено тем, что все новые технологии и биотехнологии, по сути, имеют «двойное назначение» и могут быть применены для создания оружия, прежде всего биологического. Как известно, Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении была принята Генеральной Ассамблеей ООН еще в 1971 году. Тем не менее теневое использование биотехнологий самыми различными режимами и структурами продолжает набирать темпы.
  Попытки создать с помощью генной инженерии генетическое или даже этническое оружие предпринимаются уж с 60-х годов прошлого века, в первую очередь в СССР и США. В начале 2004 г. на семинаре, организованном ЦРУ США в рамках проекта «Новый американский век» (Project for New American Century, PNAC), американские ученые утверждали, что к 2014 году такое оружие будет создано. Согласно докладу PNAC, генетическое оружие способно навсегда изменить политический облик мира: «Передовые формы биологической войны, направленной на определенный генотип, могут превратить царство террора в политически полезный инструмент». Из секретного доклада Пентагона, составленного в 1998-м и попавшего в поле зрения западных журналистов лишь в 2002 году, следовало, что в целях разработки нового смертоносного оружия биологический агент может быть генетически трансформирован. Уильям Коэн, бывший министр обороны США, сообщил, что он получал информацию из некоторых стран (ЮАР, Израиль), работающих над созданием «определенных типов патогенов, которые могли бы быть этнически специфичными». Так ЮАР лишь недавно прекращены эксперименты над бактериями, способными вызывать бесплодие у людей с черной кожи.
  Академик РАН А. Спирин пишет, что существует несколько классов смертоносных генов. Подобные гены запускают в клетках процесс синтеза веществ белковой природы - или разрушающих защитную и регуляторную системы, или просто крайне токсичных. Инфицированный организм сам синтезирует смертельный для себя яд. В настоящее время возможно создание однонаправленного биологического оружия (безопасного для агрессора), например, на основе «медленных» и «спящих» вирусов с большими латентными периодами. На смену программе «Геном» приходит «Протеом». Этот проект по изучению назначения и взаимодействия белков открывает путь к изобретению абсолютного оружия, которое позволит за любой срок - от нескольких часов до десятков лет - уничтожить любые человеческие популяции, заданные по ключевым генетическим параметрам, не опасаясь при этом возможного ответного удара.
  На сегодняшний день уж произведены микробы-мутанты, которые избирательно уничтожают неживую материю: нефть, пластик, металлы, композитные материалы и пр.
  В прошлом производство биологического орудия проходило под контролем военных и спецслужб соответствующих стран. Но есть ли гарантии того, что в настоящее время такие работы не направляются ни расистскими организациями, ни террористическими или мафиозными структурами, а то и просто учеными-маньяками? Тем более что, по оценкам экспертов, в современных условиях биологическое орудие может быть создано в лаборатории стоимостью (со всем оборудованием) всего лишь до 10 тыс. долларов США и на основе патогенов, которые разрешается применять в исследовательских целях, а также для получения диагностических систем, вакцин и других медицинских препаратов.
  Не исключено, что те ж структуры заинтересованы и в разработке нейрофармакологических средств для контроля за поведением человека. По существу, речь идет о видах психотропного орудия. Еще в конце 50-х годов прошлого века помощник государственного секретаря США Адольф Бёрл, участвовавший в реализации программ ЦРУ по управлению поведением человека с помощью нейрофармацевтики, записал в своем дневнике: «Я опасаюсь одного. Если ученые сделают то, что запланировали, то люди превратятся в манипулируемых муравьев».
  С большой долей вероятности можно предположить, что, несмотря на любые возможные ограничения и запреты, и впредь будут проводиться работы по нелегальному клонированию человека и даже созданию человекоподобных монстров. Тем более что технологии для этого уж созданы. Например, по сообщению The Washington Post, группа ученых из Второго Шанхайского медуниверситета (Китай) соединила в 2003-м клетки человеческой кожи с яйцеклетками кроликов и получила более ста гибридных эмбрионов. Биолог из Гарварда Д. Мелтон отметил, что такие «фантастические» эмбрионы могут кому-то напомнить персонаж древнегреческой мифологии: трехголовую химеру - чудовище в виде полульва-полукозы с хвостом дракона. Но это далеко не первый случай, когда ученые смешивают в лаборатории клетки человека и животных.
  Так, британская биотехнологическая компания Imutran с начала 1990-х годов разводит свиней для трансплантации их органов человеку, фирма Pharmino (Нидерланды) производит в коровах человеческий лактоферин, необходимый для активизации нашей иммунной системы, а корпорации Genzyme Transgenics и Advanced Cell Technology сотрудничают в целях «сотворения» коров - носителей человеческих протеинов, в частности альбуминовой сыворотки, используемой в очаговых центрах. Эксперименты уж дают значительные результаты. Сегодня свиная печень и почки применяются в аппаратах временного диализа, к которым могут быть подключены больные диабетом. Доктор Р. Ениш, немецкий генетик, работающий в Массачусетском технологическом институте (США), считает, что рост числа сообщений о клонированных младенцах вызывает негативное отношение к клонированию, как таковому. Ни одно из заявлений об успешном клонировании не было подтверждено анализами ДНК, да и сами авторы таких заявлений не соглашаются на тестирование, так что есть все основания предположить: на свет появились не клоны, а обычные дети.
  Информация о псевдоклонировании опасна еще и тем, что может способствовать криминальному обороту человеческих органов и тканей под видом продуктов клонирования. Ученые обоснованно указывают на фундаментальные различия в подходах к регулированию применения биотехнологий в европейских и азиатских странах, что связано с расхождениями норм этики по отношению к человеку, как таковому. Эти различия, по мнению Фукуямы, могут в будущем превратить проблему использования биотехнологий в предмет серьезных разногласий на международной арене. Важно и то, что уровень развития научной инфраструктуры в странах Азии способен обеспечить им конкурентоспособность в области биомедицины. Известно, что такие азиатские государства, как Китай, Япония, Южная Корея, Сингапур, приняли жесткие законы, запрещающие под угрозой уголовного наказания клонирование человека в репродуктивных целях и ограничивающие использование биотехнологий на некоторых других направлениях. Но формальный запрет, тем не менее, еще не решает всех проблем. Например, сегодня в Китае применяются такие недопустимые на Западе меры, как забор органов у подвергнувшихся смертной казни преступников. А в феврале 2004 г. СМИ сообщили, что южнокорейским ученым удалось вырастить в лаборатории клонированный эмбрион человека и получить от него стволовые клетки. В этих условиях «государства должны политически регулировать разработку и применение таких технологий, организовав институты, которые будут различать технологический прогресс, способствующий процветанию человека, и прогресс, угрожающий человеческому достоинству и благополучию» (Фукуяма). Регулирование в сфере биотехнологий и биомедицины - важнейший фактор криминологического контроля над использованием достижений биотехнологической революции.
  Основные принципы такого контроля содержатся в Конвенции о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении, а также во Всеобщей декларации ООН о геноме человека и о правах человека, разработанной Международным комитетом ЮНЕСКО по биоэтике и принятой Генеральной конференцией ЮНЕСКО в 1997 году.
  В декабре 2001 года Генеральная Ассамблея ООН поддержала инициативу Германии и Франции - стран, возглавивших «крестовый поход» против клонирования человека, и приняла решение о разработке Международной конвенции против клонирования человека в целях воспроизводства. С тем, что репродуктивное клонирование в целях воспроизводства ребенка должно быть запрещено, согласны все государства - члены ООН. Спорным, однако, остается вопрос о допустимости получения клонированных эмбрионов для медицинских и научных целей.

 
© www.textb.net